Ванина родинка

Страница: 3 из 3

живем, что нам делается? — сухо ответила девушка, улыбаясь вкось. Так, в молчании, они поднялись по лесенке, потом прошли по дорожке до балкона, где Соня громко сказала, обращаясь к находившимся в доме» «Вот я привела к вам беглеца!» и прошла внутрь.

За нею следом бросилась Варенька, вся красная, что-то шепча и тормоша сестру за руку. Ваня все стоял у крыльца, пока не раздался голос Анны Павловны:

 — Входите, входите, молодой человек. Мои девицы, конечно, убежали причесываться, вы их знаете, вечно так.

Ваня это знал, хотя всегда удивлялся, почему дядя Эспер и он, не будучи девицами, с утра уже были более или менее готовы и доступны обозрению; притом прежде, когда он часто бывал у Комаровых, ему доводилось видеть трех роз в различных достаточно домашних видах. Так он думал, вертя в руках сорванную травинку, меж тем как дама уже послала за дочерьми и тут же при Ване стала им доказывать нелюбезность таких исчезновений при появлении кавалеров.

 — Что делать, — прошептала она, — девочки всегда дики и стыдливы.

Одна из диких девочек сказала Ване:

 — Пойдемте гулять на полотно, сегодня не жарко, — и скрылась отыскивать шляпу.

Всю дорогу вдоль зеленых покатых холмов, открытым лугом, где вдали на голубом с барашками небе сквозил, как серая прошивка, железнодорожный мост, вдоль плоского с тростником и кочками озера, — всю дорогу Ваня не говорил со смущенной и как-то фальшиво веселой Варенькой. Только когда они взошли на мост и стали глядеть на прямую, как линейка, линию, уходящую без своротов через болота, леса, холмы на север, — он сказал, не поворачивая головы, тихо и раздельно:

 — Соня, мне нужно поговорить с вами, устройте это. Кивнув головой утвердительно, та громко заговорила с сестрами.

Когда они отстали, Соня первая начала.

 — Как наши желания совпали. Мне самой нужно поговорить с вами.

 — О чем же?

 — Конечно, о Варе, вы же сами знаете.

Мальчик кивнул головою, молвил: «Ну и что же?»

 — Да то же, что разве так поступают? Вы говорили, что ее любите?

 — Это правда.

 — Ну?

 — Но она меня не любит.

 — Как вам не грех?! Разве она не отличала вас на прогулках, везде... Разве вы ее не целовали, наконец?

 — Я сам подходил к ней на прогулках, везде, я ее целовал, потому что я любил ее, был влюблен в нее. Она позволяла только это делать.

 — Но чего же вам больше нужно, глупый вы человек?

 — Чтобы она сама меня любила.

 — Но что же для этого нужно делать: вешаться вам на шею, бегать за вами и целовать руки? Этого, пожалуй, вы не дождетесь.

 — Я не знаю.

 — Поймите же, это смешно, вы не барышня. Чего вы хотите?

 — Я не знаю, — с тоской промолвил Ваня.

 — Варя чистая девушка и любит вас.

 — Я — тоже чистый, — тихо прошептал мальчик. Соня быстро взглянула на него, усмехнувшись, и заметила:

 — Это совсем другое дело. — Потом, здруг, будто озаренная мыслью, на весь луг воскликнула: — Вы влюбились в Аглаю? да? да?

 — Я не знаю, оставьте меня в покое! — весь вспыхнув, ответил тот и бросился бежать вперед.

 — Что случилось? — спрашивали подоспевшие сестры. Сидя на траве, Соня громко смеялась, повторяя:

 — Он сошел с ума: влюбился в Аглаю!

 — Как тебе не стыдно. Соня! — проговорила Варенька, надувая губки. Глава шестая

Так тихо, так успокоительно, так безмятежно было, бросив весла, стоять в челноке на гладком, спокойном, белесовато-голубом озере. Аглая Николаевна, распустив белый зонтик, молчала, молчал и Ваня, сняв белую фуражку, так что причесанные теперь на пробор волосы казались золотыми на солнце.

 — Вы очень хорошенький, Ваня, вы знаете? у вас зеленые глаза и отлично очерченный рот, у вас нежные руки и длинные ноги. Покажите вашу шею: по шее можно судить о цвете кожи на теле. Ничего, розовата и нежна.

Ваня хотел добавить: «А на плече у меня родинка», но воздержался. Аглая меж тем продолжала:

 — Вы знаете, что вы недурны?

 — Да, знаю.

Аглая, несколько недовольная, спросила:

 — Кто же вам это говорил?

 — Никто, я сам знаю.

Дома, разливая чай, дама спросила:

 — У вас, Ваня, много знакомых молодых людей, товарищей?

 — Почти совсем нет.

 — Это жалко! — протянула Аглая. Чтобы поправиться, Ваня быстро произнес:

 — Вот я хожу к Комаровым; там бывают кавалеры.

 — Когда вы отучитесь от этого ужасного слова? Но это совсем не то. Как вы не понимаете?

 — У меня есть дядя, есть вы, — прибавил он робко.

 — Да, это, конечно; но это опять не то. Ваня робко взял Аглаину руку, молвив:

 — Чего ж мне больше желать? Если вы позволите быть всегда около вас, если и вам это будет приятно, чего ж мне больше желать?

 — Конечно, мне это будет приятно: вы такой милый мальчик, на вас приятно смотреть, хочется вас погладить, приласкать, — но не боитесь ли вы такой дружбы? она легко может перейти в другое чувство.

 — С моей стороны? — спросил Ваня, как-то задыхаясь.

 — И с вашей, и с моей, — ответила Аглая серьезно. Ваня вдруг перешел к месту, где сидела Аглая, опустился у ее стула на пол и прошептал: «Аглая Николаевна, вот я люблю вас». Она же, наклонись и как-то некстати рассмеявшись, стала покрывать быстрыми и острыми поцелуями волосы, лоб, глаза, щеки и губы мальчика. «И вы, и вы?» — будто ошеломленный, шептал Ваня, обнимая ее колени.

Аглая, словно вспомнив что-то важное, взяла тонкую китайскую чашку и, обняв Ваню одною рукой, водила пальцем по нежному рисунку, говоря:

 — Смотрите, Ваня, какое сочетание красок, и что тут изображено! Вот видите: сидит семья на маленькой террасе и пьет чай, вот рыбаки идут на ловлю, козел стоит на холмике, возлюбленный спит, а девушка веером отгоняет мух, а только что они оба играли в шашки и рвали смородину, по небу летит птица, и розовый цвет его от темного пятнышка кажется еще розовее. От маленького пятнышка как усиливается тон и яркость.

И будто задумалась. Ваня приподнялся на коленях и прошептал ей в ухо:

 — У меня на плече есть родинка!

 — Да? — полуспросила женщина, не соображая в чем дело, но на всякий случай улыбаясь.

Постучав у дверей, вошла горничная и подала на подносе письмо. Аглая, сказав «простите», быстро разорвала конверт и несколько раз прочла немногие строчки на толстой серой бумаге. Потом задумалась, будто позабыв о Ване. Тот встал с подавленным вздохом и сказал: «Я пойду, Аглая Николаевна».

 — Идите, друг, мы скоро увидимся, — нежно, но рассеянно проговорила она и поцеловала мальчика. Глава седьмая

Должно быть, это был действительно экстренный случай, которых так избегал Эспер Петрович, что Ваня пришел к нему в спальню после одиннадцати вечера, что дядя разговаривал, сидя на кровати в ночном белье, что Ваня ходил по комнате, раздувая пламя свечи, которая, вероятно, по случаю такой экстренности была зажжена вместо электричества.

Эспер Петрович молчал, опершись руками о постель и свесив ноги, Ваня же то говорил, то умолкал и снова принимался за монолог, никем не прерываемый.

 — Ты понимаешь, это все не то, не то, она меня любит так же, как редкую чашку, как переплет от книги, но я же живой человек, во мне течет кровь, если меня уколят, мне будет больно. Я люблю и хочу, чтобы меня любили, а не любовались только мною, как шкапом Louis XVI. Там, у Комаровых, и этого даже не понимают, там я просто кавалер при барышнях, а здесь — игрушка. А я, я вот с руками, ногами, грудью — Ваня Рассудин, вот^что я. И так как я люблю, то хочу, чтобы любили именно меня, как я есть. Если же этого нельзя, то что же тогда?! что же тогда!?

И Ваня сел, будто все досказал. Эспер Петрович потер за ухом и начал:

 — Утром я все сообразил бы гораздо лучше, но и теперь понимаю, в чем твое желание. Это действительно трудно, раз даже Аглая Николаевна тебя не удовлетворила. Редко имеют такие чувства... обыкновенно просто влюбляются в барышень Комаровых, им же несть числа. Это не глупо и правильно, что ты говоришь. Но встречается это позднее, когда просыпается любовь. Теперь же я подумаю, до города едва ли что можно сделать. Только ты обещай не делать глупостей: там стреляться, топиться и т. п. Аглая права, у тебя нет подходящих товарищей; это развлекает, понимаешь? Ты знаешь, как я хорошо тебя знаю, я ничего не упущу из виду, даже твоей родинки, если тебе угодно. Поверь мне, все устроится, и экстренности, подобные сегодняшней, не скоро повторятся. Спи спокойно.

Ваня поцеловал Эспера Петровича, промолвив:

 — Я не знаю, почему, но я вам верю.

 — Конечно, надо быть без предрассудков, но благоразумным и не впадать в крайности.

 — Я знаю.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх