Мэри

Страница: 1 из 11

«Ужас и рок преследовали человека извечно». Э. — А. По «Отрицать бога — отрицать себя Отрицать дьявола — недооценивать себя». М. Лапшин. ПРОЛОГ.

В коричневом плаще с рваными рукавами, сладострастной кавалерийской походкой, ранним утром первого числа весеннего месяца мая, в крытый черепицей дом между врытыми в землю деревянными столбами, на которых была натянута веревка с мокрым бельем, вошел маленький кривоногий человек.

 — Что вам угодно? — раздался испуганный старческий голос.

Затем в доме послышался какой-то грохот и в небо ударил душераздирающий нечеловеческий вопль, который смешался с ревом проходящего оркестра. ЧАСТЬ I. «КОЛЛЕГИ».

Полковник Порогин тяжело вздохнул и толкнул дверь в кабинет Босса, который перед этим вызвал его по селектору.

 — Ну, как дела, коллега? — откинулся Босс на спинку кресла, — опять этот маньяк?

Неумное лицо Порогина искривилось.

 — Опять, — глухо сказал он, — восьмая жертва, и никаких следов. — Ну-ну; — улыбнулся Босс, — уж не хочешь ли ты сказать, что тут замешаны потусторонние силы?

 — Если бы я веровал в Бога, — ответил Порогин, — то у меня не было бы ни йоты сомнения. Все восемь жертв — набожные старухи. Этот дьявол разделался с ними жутким образом: все восемь бабушек варварски изнасилованы. Экспертиза установила наличие нечеловеческого происхождения спермы. Ну а смерть, как правило, наступала почти мгновенно.

 — Что ты этим хочешь сказать? — прервал Порогина Босс.

 — У этого демона невероятные размеры, — Порогин подошел к графину на столе и щелкнул по нему кончиками пальцев, — понимаете? У всех жертв, привезенных в институт судебной медицины, было разворочено влагалище, да так, будто там орудовали ломом. Имеется еще одна пикантная деталь: у всех восьмерых старух были вырваны зубы, — уточнил Порогин и робко взглянул на Босса.

Вы и ваши люди отвратительно работаете, — рявкнул Босс, — это не мелочь у пьяных пеньков из карманов тырить! Как это так: никаких следов?! Рассуждая логически, ваши восемь жертв, наверное, неистово визжали, царапались, кусались, звали на помощь, наконец. Да и как, позвольте вас спросить, они могли, скажем, не кричать? Сам же приводил пример с этим ломом.

 — Понимаю, — упаднически вымолвил Порогин, — а точнее сказать, ничего не понимаю. Установлено только время, в которое были совершены эти убийства, — приблизительно с шести до восьми часов вечера. Я навел справки: как раз в эти часы в центральной церкви кончается вечерняя служба.

 — Так! — рявкнул Босс, — если за две недели ваши дела не продвинутся, то вам, товарищ Порогин, придется подать в отставку! Вы свободны.

Порогин, еле волоча ноги от страха, что потеряет работу, вышел из кабинета. Он взглянул на часы, было 11 часов вечера. («Жена уже поела и видит первые сны под двумя пудовыми одеялами) Порогину почему-то стало противно, и он сплюнул.

Не прошел он по улице и нескольких шагов, как рядом метнулась чья-то тень.

«Бля, кошка», — подумал Порогин, как вдруг мощная волна ударила его как обухом в затылок, он врезался лбом в водосточную трубу и лишился чувств. Кровавый огненный шар, прогудев над ним, сделал дугу и скрылся в неведомом направлении. В ночной тишине раздался замирающий хриплый хохот.

Когда Порогин очнулся, он увидел, что окружен людьми в белых халатах. Далее он почувствовал такую боль в анальном отверстии, что неистово застонал.

 — Морфий, — распорядился кто-то. После инъекции боль стала менее интенсивной.

 — Вас пришли навестить, — раздался приторный голос.

Порогин увидел две красные физиономии: одна взволнованная — его коллеги, Босса, другая, любопытная — его круглозадой дуры-супруги.

 — Не буду вам мешать, — корректно вставил Босс, вот только хочу показать вам одно вещественное доказательство — вот эту записочку, которую я, извиняюсь, вам прилепили на задницу, когда с вами, ну... это произошло. М-м-да, вот взгляните.

Порогин шальными глазами взглянул на клочок туалетной бумаги, на котором корявыми буквами было выведено следующее: «А ты ничего, красавчик. Если увидимся еще, приласкаю посильнее, целую!»

Босс сунул клочок бумаги в карман и быстро вышел из палаты.

Тут Порогин расслышал плаксивый голос супруги, по лицу которой текла краска:

 — Что ты с собой натворил? Тебя же уволят, вот увидишь, уволят, а у нас дома и так дела худые. Твоего сынишку выгоняют из школы за какие-то безобразия в дамском туалете. Наши холодильники пусты, есть совершенно нечего и в ресторан пойти не на что. Ты добьешься своего, пустишь меня по миру как ничтожную шлюху и, может быть, я умру где-нибудь возле мусорки, от сифилиса.

 — Пошла на хуй, дура, — хотел выкрикнуть Порогин, но с ужасом заметил, что у него вырваны зубы.

Прошло два месяца. Порогин выписался из больницы. Он шел угрюмый и озлобленный на весь мир. Однако, дойдя до отделения милиции, он как-то сразу ощутил веселое оживление его коллег, что же касается Босса, тот, покрываясь красными пятнами, шагнул к Порогину и крикнул ему в ухо: «Поймали!»

«У-у», — обрадовался Порогин, почувствовав, как огонь мести прошелся по его позвоночнику.

 — Да-да, можешь мычать себе сколько угодно, этот выродок уже три дня сидит в карцере. Я думаю, — широко улыбнулся Босс, — ты его как следует обработаешь. Соображения у меня есть, а злости у тебя еще больше. Ну а теперь пойдем посмотрим на этого антихриста.

Дверь в карцер с лязгом отворилась, и перед блюстителями закона предстал неприятного вида человек. Он сидел на полу, поджав под себя свои длинные ноги. На грязной гусиной шее выделялся острый кадык, а маленькие, серенькие, близко поставленные глазки пугливо и заискивающе поглядывали на Порогина и Босса.

 — Ну, как тебе эта рожа, коллега? По-моему, он заслуживает больше, чем просто сдохнуть.

Порогин, бледный от ярости, вырвал из блокнота листок бумаги и написал следующее: «Ну вот, мы и встретились, красавчик! Сейчас я тебя приласкаю!»

И, зажмурив глаза, со всего маху саданул каблуком по острому кадыку преступника. Тот перевернулся через голову, и изо рта, булькая, хлынула темная кровь.

 — Постой, зачем же так сразу? Мы же его можем прикончить, — восхищенным голосом пропел Босс, — сперва его надо как следует помучить.

Порогин замычал и кивнул в знак согласия.

Жертва тем временем очнулась и вытаращила свои серенькие глазки на мучителей.

Босс достал из дипломата бутылку с уксусной эссенцией. (Порогин отметил про себя, что тот сегодня в игривом настроени)

 — Стащи с него штаны и поверни вверх задом, — сказал Босс, — но меня уволь, дружок, сделай ему приятное сам.

Порогин брезгливо стянул штаны, с заключенного. (В карцере крепко запахло туалетом),

 — Да что у тебя руки дрожат, а, Порогин? Вспомни, как эта тварь тебя-то, тебя-то!..

Порогин влил содержимое сосуда в анальное отверстие жертвы.

Раздался душераздирающий крик такой силы, что каменный потолок камеры чуть было не обрушился на наших коллег. Заключенный, вопя, забился в конвульсиях.

 — Ничего, не сдохнет, скотина, просто мы его немножечко встряхнули, — сказал миротворчески Босс. Он подошел к скорчившемуся человеку и перевернул его.

 — Это только начало, октябренок, — процедил он, — вспомни, как старух драл, а, собака! Порогин, плесни-ка на него из параши, а то он слегка двинулся рассудком.

 — Итак, будем говорить, сынок? — попыхивая сигаретой, добрым тенором сказал Босс, наклоняясь над полуживым человеком, — мы уже знаем твое черное ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх