Мэри

Страница: 2 из 11

прошлое, извращенец.

Заключенный, как рыба, глотая воздух, ощерив два своих гнилых зуба в этом, приятном эйфорическом состоянии не смог бы даже вспомнить своего собственного имени.

 — Ну что ж, молчим, да? — отчеканил Босс.

Лицо его приняло выражение римского императора.

 — Эй, Порогин, можешь продолжать. Лиши-ка его самого опасного оружия.

В руках у Порогина сверкнула бритва, и он уже направился к своей жертве, как вдруг в дверь карцера робко постучали.

 — А, черт бы их взял, этих бездельников, — расстроился Босс, — спокойно с человеком пообщаться не дают.

 — Я извиняюсь, — сказал появившийся в дверях дежурный милиционер, — на Чернышевского 110 — новое убийство. Почерк преступника тот же: изнасилована 86-летняя старуха с летальным исходом.

Порогин и Босс тупо уставились друг на друга. ЧАСТЬ II. ПРОФЕССОР.

По указанию Босса, надев свою форму, Порогин отправился в городскую психиатрическую клинику. Полковнику надо было навести справки насчет сексуальных маньяков и их психологической зависимости, чтобы таким образом можно было логически и научно свести все преступления убийцы в одну точку, и загнать его, как зверя, в капкан правосудия.

Двери ему открыла тучная медсестра с выпученными глазами и руками молотобойца, доложив хриплым басом, что профессор его ожидает.

 — Только вы тут осторожнее, товарищ полковник, — гудела она ему в ухо, — у нас есть тут буйные; я извиняюсь, конечно, но ваша форма не внушает больным доверия.

Порогин испуганно оглядел длинный коридор, где, как бледные тени ходили взад и вперед умалишенные.

Сердце его тревожно застучало, когда он открыл дверь профессорского кабинета. Навстречу ему шагнул крупный пожилой мужчина и, улыбнувшись, протянул ему правую руку. Порогин вздрогнул, почувствовав, как левая рука ласково погладила его по голове.

 — Не удивляйтесь, — приятным растянутым голосом сказал профессор, — это мой психотерапевтический метод, он благотворно действует на больных.

Порогин глупо улыбнулся и сел в указанное ему кресло. Потом он нажал кнопку портативного магнитофона и начал разговор с профессором.

Выслушав полковника, профессор пустился в пространные научные дебри психиатрии: о маньяках и их сексуальных инверсиях и перверсиях.

Только три обстоятельства смущали Порогина: первое — дьявольские вопли где-то за стеной, второе — то, что рассуждая, профессор постоянно поглядывал на его новые ботинки; и третье, самое неприятное — это нежное, отцовское обращение в адрес полковника УГРО, вроде такого: «Да что вы говорите!» или еще хуже того: «Не волнуйтесь, деточка.»

 — Что это там у вас за крики за стеной? — шепелявя, прервал профессора Порогин.

 — А-а, — сказал тот, — это электрошоковая терапия. Забавная штучка. Правда, бывают летальные исходы, но мои коллеги пишут научную диссертацию. — 

Но ведь, — озадачился Порогин, — эти ваши научные шоки запрещены во всем мире, была Женевская конвенция...

Профессор опять погладил его по голове и ласково ответил:

 — Да вы не волнуйтесь, деточка, у нас ведь не Женева.

 — А скажите, профессор, в вашей клинике есть по-настоящему больные?

 — Да как вам сказать? Придуряются все больше, на себя нагоняют. Но ведь и мы не лыком шиты; после наших препаратов симулирующие пациенты напрочь забывают свое собственное имя.

 — Такое, я слышал, делают в спецлабораториях ЦРУ — содрогнувшись, прошипел Порогин.

 — Что вы, что вы, — обиделся профессор, — у нас все гораздо современнее. Наука, деточка, не стоит на месте.

Наконец Порогин выключил магнитофон с необходимой научной информацией, попрощавшись с профессором за руку; направился было к двери, как вдруг застыл от неожиданных слов последнего:

 — Вы за сколько покупали ваши ботиночки?

Обескураженный Порогин назвал цену.

 — Дороговато, дороговато, деточка. Вы мне их за полцены не уступите? У вас какой размер?

Порогин побледнел и, отходя к двери, прошамкал что-то совсем несвязное.

 — Нервы, нервы, деточка, — улыбнулся профессор, — ничего, ступайте с богом, и, когда вздумаете, приходите еще, мы вам всегда будем рады.

Только в кабинете у Босса Порогин стал немного приходить в себя. Дурдом, а в особенности профессор, подействовали на него как тепловой удар.

Босс, надувшись, вытирая пот со лба, внимательно слушал только что зафиксированную Порогиным беседу с профессором.

 — С ума сойти можно, — наконец вымолвил он, — тут без пол-литра не разберешься. Ахинея какая-то. Послушай, Порогин, чего это он тебя все время деточкой величал? Пидер, что ли?

 — Похоже на то, — страдальчески улыбнулся Порогин, — и еще, по-моему, он ненормальный.

 — Ненормальный он или нет, — нравоучительно вставил Босс, — а вот в нашем карцере ему побывать не мешает. Слышали эти крики? Вот садист. Я бы ему показал «научная электрошоковая терапия».

Потом Босс рассмеялся и, хлопнув Порогина по плечу, сказал:

 — У них там электрошоковая, а у нас уксусная терапия. Ты свободен, деточка. Часть III. НЕЗНАКОМКА.

«По вечерам над ресторанами... дыша духами и туманами она садится у окна». А. Блок.

Вечером Порогин смотрел телевизор. Сынок и супруга блаженно посапывали в постели. Порогин ухмыльнулся, когда на экране появилась широкая юбилейная физиономия Босса, который роскошно улыбаясь, давал очередную сводку в разделе «Криминальные новости». Эта часть называлась: «Маньяк в нашем городе». — Все путем, ребята, — подмигнул Босс с экрана, — мы уже напали на след убийцы. Думаю, ему немного осталось дышать воздухом живодёрства. Так что будьте увер:

Порогин с отвращением вырубил телевизор.

Он посмотрел на часы: было десять вечера. Порогину вдруг безумно захотелось напиться. Он мертвым взглядом проехал по безмятежно спящим членам семьи и, проверив бумажник, направился в ближайший кабак, который находился в ста шагах от его дома. Быстро преодолев это пространство, он открыл светло-голубую дверь с неоновой надписью наверху: Ресторан «ВОЛНА» (для избранных). Порогин как раз и был тем самым избранным. Он молча миновал поклонившегося ему швейцара и, усевшись напротив стойки, указал бармену на бутылку коньяка.

Потом он с маху хлобыстнул стакан коричневой вулканической жидкости и, переведя дыхание, остановился взглядом на сидевшей рядом уже немолодой женщине. Она, раскорячив свои кривые волосатые ноги, вдруг улыбнулась ему.

 — Угости сигаретой, Дюймовочка, — прохрипела она.

Порогин хотел ответить, что у него нет сигарет, но из беззубого рта вырвались какие-то жалкие, шепелявые звуки.

 — Боже во Христе, — вырвалось у кривоногой дамы, — неужели Мэри? Только не перебивай и дай хоть словечко вымолвить. Вижу, вижу, откуда ты, парень. Заклинаю, спаси меня от него. Только я одна знаю все его дьявольские тайны.

Почувствовав, что алкоголь начинает действовать, Порогин придвинулся поближе к незнакомке и выплеснул ей в стакан оставшиеся полбутылки. Особа лихо влила коньяк в свое горло и начала сбивчивый, удивительный рассказ.

 — Как же, как же, сразу догадалась, он и тебя, значит, зубодерами. А, наверное, он и еще кое-что с тобой сделал. Понимаю, очень неприятно, когда чувствуешь в своей заднице включенную электропилу. Ничего, это он тебя еще пощадил. Дай слово, несчастный юноша, что ты прежде, чем я тебе расскажу о нём, посадишь меня на время куда-нибудь, к вам в карцер, потому что, — понизила она свой хриплый голос, — он обещал этой ночью замочить меня.

 — Кто?...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх