Семья Мэнсфилд

Страница: 3 из 11

на Ричарда, который пробирался в темноте, одетый в сорочку, с руками, поневоле ищущими мои нижние щечки.

Скорее всего, его протянутая рука нечаянно провела по моему кусту. Из таких мелочей проистекают переломы судьбы. Я вскрикнула в ответ и, вздрагивая от этого случайного прикосновения, вошла в темную комнату. Он пошел за мной. Я больше не смела ни кричать, ни вообще поднимать голос... По крайней мере, таков был мой ответ сидящему во мне лицемеру. Нет, это был мой ответ всем сидящим в нас лицемерам. Я задрожала, я набросилась на Ричарда, который высоко поднял свою сорочку, и мы упали в своей тихой схватке на кровать. Он боялся, что я закричу, а я боялась его стонов от радости запретного плода. Я долго боролась. Долго ли я боролась? Я ощущала себя той взбунтовавшейся школьницей, какой была, когда сперва отдала свои ягодицы под розги, а потом, немного спустя, еще всхлипывая, приняла сверху кол в гнездо. Временами я, должно быть, шептала: «Ричард, нет!» но в забытьи рот искал губы, язык. Я слышала, как шипели наши ноздри, пока мы толкались, его ноги оказались между моих, это было как сон, а потом, когда фонтанчики слизи, излившись, повергли нас в изнеможение, это было так чудесно лежать, сцепившись языками, извиваясь, нежась в мягкой истоме, которая уносит всю вину, заставляет бедра работать в сладком воспоминании.

Какая странная тишина напала на нас поначалу: только нежные, голодные всхлипывания, только мои пятки вывернулись, когда он пришел во второй раз!"Уйди, Ричард, уйди от меня,» выдохнула я. Я хотела убежать назад, в свой чуланчик, называемый Угрызением, но знала, что он, как и прежде, окажется заперт. Во второй раз, когда меня в мои семнадцать лет топтали в беседке, моя тетя держала меня и покрывала поцелуями мои губы, пока большой член творил свою расправу и заливал меня теплой, густой, как каша, спермой. Ты совсем задрала ноги и вывернула пятки, когда он кончил в твою милку, улыбнулась она; он поднялся, и я увидела длинный, твердый пенис, истекающий и пенящийся головой. Теперь поцелуй меня еще раз, я снова заставлю тебя дойти, сказала она. Она хлопнула по моим бедрам, чтобы я держала их раскрытыми, а он смотрел; но потом он ушел, и вошла мама. В этом греха нет, душа моя, если тебе это нравится, так она сказала. Я и теперь удивлена, но удержаться не могу, как прежде. Тебя можно много любить, сказала она. Теперь, раз ты взяла этакого петушару во второй раз, ты возьмешь еще. Я болтала об этом с Аделаидой. Все это время, пока болтали, мы терлись сосками.

Какая сладкая храбрость напала на нас тогда! Следует ли мне к ней вернуться? Вчера ночью на кушетке Ричарда я снова услыхала слова моей тетки, которые она проронила в тот первый раз, на сеновале, когда меня нужно было держать. Не надо, пожалуйста! Вы не смеете! Это гадость, дрянь, ой! визжала я, пока мокрая дылда пробивалась в мою поддающуюся щель. Я брыкалась, мои поднятые ноги даже слабо били по его спине. Без зазрения совести пульсирующий сук погружался в меня, до тех пор, пока его шары не легли за мной. Я маме скажу! застонала я, и это был мой последний членораздельный крик. Потом я на мгновение отупела, меня тихо укачивали движения его балды, пока вдруг не захотелось еще и еще. Однако в это время, пока я рыдала, я услышала свою тетку: Тише, милочка, такой грех это еще полбеды. Что такое грех... что есть любовь... Я больше ничего не знаю. Прошлой ночью софа трещала. Слышала ли Эми? Я закрыла глаза, представляя себе Ричарда кем-то другим, но не смогла делать это долго. О, настойчивость желания Юности, с которой он смог намочить мою милку дважды, не вынимая... Я верещала. Мой голый зад растекся по простыне, сжатый его твердыми ладонями.

Еще! замычала я, услышав свой голос как будто издалека, из прошлого.

Глава вторая

ДНЕВНИК МЮРИЭЛ МЕНСВИЛД

Итак, мы собираемся к Филиппу, и здесь у меня свои надежды. Нужно избавить его от дурных манер. Он всегда был слишком тихим и чопорным, слишком замкнут на себе. Милая Дейдр, не стоит осуждать ее бегство, и нам так хочется снова увидеть Сильвию: она такая маленькая прелесть. Мне скоро тридцать четыре. Неужели я старею? Мне хотелось бы быть Джейн и на два года моложе. Если бы мы были близнецы... «Но тебе и тридцати не дашь,» все время уверяет она. Мой зад располнел. Я все время слежу за ним. Джейн говорит, что он «плотно полный» и в точности такой, какой должен быть у женщины. Надеюсь, что это комплимент. Уже несколько недель ни у одной из нас не было мужчины а хотелось бы. Придется обойтись без этого еще недели две, сказала я ей. Возможно, ответила она, сморщив нос, моргнув и рассмеявшись своим злобным смехом. Филиппа-то мы, по крайней мере, застанем врасплох, Сильвию тоже. Я намерена зацеловать ее, как и Джейн. Мы не можем противиться страсти к маленьким девочкам. Если бы нас в юности не приучили, так сказать, вставать с петухами... Но все же и это здорово, и мне не на что жаловаться.

ДНЕВНИК ФИЛИППА

Оставят ли меня когда-нибудь в одиночестве? Явление сестер шокировало меня, но с радостью было встречено Сильвией; это подчеркивает мое чувство вины за ее заброшенность, хотя Роза все время рядом с ней. Я не уверен в этой дружбе и много говорил об этом вчера вечером с Мюриэл. Две девочки вместе, мой дорогой, это радость, ответила она. В ее словах часто появляется неприятная мне двусмысленность. Надеюсь, они играют, сказал я. Конечно же, сказала она. Она сильно раздалась внизу. Я не мог не обратить на это внимания. Ее платье, как и у Дейдр, неприлично тесное. Может, тебе хочется, чтобы я это сняла? спросила она, когда я указал ей на слишком глубокий вырез платья, чересчур зауженного внизу. Нет, мне бы этого НЕ хотелось, — сказал я и пошел к себе в комнату, ощущая гневный звон в ушах. Дома, когда мы были юны, все было прилично. Ни она, ни Джейн ничему так и не научились. Я не желаю слышать о скандалах этой пары, в которых, кажется, участвовала и Дейдр. Как-то раз мама пришла в бешенство, застав Джейн и Мюриэл за «Уроком Природы» у папы, обеих едва прикрытых. Он, я уверен, был поражен не меньше моего этой сценой, после того, как позвал их на минуту (так он сказал маме) посмотреть его редких бабочек.

Потом Джейн и Мюриэл бросились в ванную комнату с криками, что хотят купаться. Лицо бедного папы было залито пунцом понятного мне в такой ситуации гнева. Он только хотел дать им урок... Это я объяснил маме, ибо отец ей ответить не мог: конечно же, из гордости. Иногда мужчине следует хранить нравственность молча, чтобы его не поняли ложно. Сильвия с приездом теток становится все живее. Она без ума от своего пони и хочет кататься на нем по-мужски, расставив ноги, несмотря на все мои предупреждения, что это неподобающе. Она, видимо, не понимает, что когда поднимается в седло или сходит с него, можно видеть ее панталоны. Она дает и Розе кататься на животном. В очередной раз без дела взглянув в окно, я к ужасу своему увидел, что на Розе и вовсе нет панталон, и она высоко задирает ноги, чтобы усесться на пони. Ты должна с ней поговорить — или пусть это сделает Мюриэл, сказал я Джейн. Нет, дорогуша, ведь ты же хозяин в доме. У тебя свои обязанности, у женщин свои. Я пошлю ее к тебе, сказала она и ухмыльнулась (я вполне точно отметил эту ухмылку). Когда появилась Роза, я не знал, что ей сказать, не смог заставить себя произнести слово «панталоны» и поэтому ограничился «недостаточным одеянием».

К моему изумлению, девушка ответила: Ой, сэр, так это летом принято. Мы обе их иногда снимаем. А потом, и седло такое приятное и гладкое. Нам сзади, сэр, вовсе не царапает. Все это время девушка смотрела мне прямо в глаза. Я бы совершенно этого не желал... начал я. Но здесь моя дочь ворвалась с криком: Роза, иди скорее! Тетя Мюриэл верхом! Подожди, Сильвия, сказал я. Я хотел поговорить и с ней в свою очередь. Я отдернул занавески, чтобы позвать Мюриэл. В это время она как раз заносила ногу в стремя. И на ней также не было того сокровенного нижнего убора, подобающего любой даме....  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх