Семья Мэнсфилд

Страница: 4 из 11

Увидев то, чего не должен видеть джентльмен, я почувствовал, что краснею так же, как покраснел папа в тот далекий день. Я буду молиться за них и утром поговорю со всеми. Но сейчас нужно собраться с духом. Увы, после бессонной ночи я должен добавить несколько слов. Прежде всех я поговорил с Мюриэл. Остальные, похоже, избегали меня. Что касается твоего убранства под одеждой... начал я, Прежде, чем я успел продолжить, она откинула голову и расхохоталась. Как, и ты, мужчинка, подглядывал? спросила она, и потом выбежала из комнаты. А я старше ее на шесть лет! Надеюсь, их пребывание здесь продлится не дольше недели.

ДНЕВНИК ДЖЕЙН

О-ля-ля! Филипп уже видел задницу доброй Мюриэл, а еще белые панталончики Розы и Сильвии. Я сказала последней, что на улице слишком жарко, чтобы носить эти вещи. Она, кажется, послушалась. Однако я хотела, чтобы не забыть, записать о той девочке Фортескью. О, какое это было стройное, красивое создание... Там везде целовались и обнимались, стоял гам, среди которого она казалась смущенной, пристыженной, стоя в одиночку. Прислонившись к стене, она разглядывала проходящие пары, то и дело заливаясь краской. Я спокойно вывела ее на веранду, под предлогом, что там будет потише. И правда, мы оказались одни. Я заперла дверь и сразу же начала обнимать ее и целовать. Как влажны, мягки, бархатисты были эти губы! Нет, не надо, не надо! воскликнула она, когда я совсем прижала ее к стене грудью и бедрами. Я полагаю, что ей около двадцати а ее животик дрожал так, что сразу видно, что она необъезженная. Для ее лет это невероятная редкость. Какая ты красавица, душенька, продолжала бормотать я, все время отлавливая ее убегающий рот. Потом свет залил полутемную комнату. Появился хозяин и сразу же обхватил нас обеих, заявив, что, действительно, самая возбуждающая вещь смотреть, как целуются женщины.

Затем он задрал наши платья и к ее ужасу пощупал у нас под мягкими щеками. Она нежно пискнула, вещь, которую ни я, ни Мюриэл не сделали бы в ее возрасте. Не надо! простонала она так, что еще более убедила меня в надобности. Держи ее за плечи! приказала я ему, пренебрегая этикетом. Нет, нет, не надо! визжала она. Он взял ее очень скоро, а я упала на колени, приготовившись пировать. Он бормотал нежные уверения, хотя из жадности увидеть побольше ее бедер схватил прямо за горло, сжав челюсть. Я услыхала, как она булькает у него под губами, и поспешила совсем задрать ей платье и снять панталоны, которые оказались из тончайшего шелка. Какой стыд! Боже, Боже! рыдала она. Не обращая внимания, я ущипнула ее за бедра, чтобы они раздались, и запустила язык под ее полный бугорок, где уже чувствовался нектар. Я на минутку загляну в щель, тихо прошипела я ему. Я раздвинула ее ягодицы, что лучше всего удерживает девушку. Ее розан оказался прямо в моих пальцах. Я погладила жесткий и сморщенный проход, а она дернулась, что позволило моему языку пройти глубже за ее хитрые губы. Я быстро ее оттрахаю: отдай сейчас же, — сказал Норман Фортескью, вызвав у нее только еще более громкий, пронзительный крик.

Какой ужас! Пожалуйста, нет... Нет, пустите меня! Я продолжала лизать и чувствовала, как ее замазуля раскрывается, как цветок, моему вторгающемуся языку. Ее зад дергался и бился, но дыхание уже покинуло ее. У меня на губах появилась ее мускатная соль. По мере желания входишь во вкус. Давай... Положи ее на пол. Держи за плечи, я за ноги, сказал Фортескью со всей деликатностью проснувшегося самца. Но мне до его слов не было никакого дела. Меня саму так взяли в первый раз, и с тех пор я не жалела об этом. Некоторым женщинам нравится грубость, а некоторым нет. Меня держать было не нужно, но многим другим это было приятно. Я хотела, чтобы она потекла прежде, чем он доберется и проткнет ее, но здесь дверь вдруг снова распахнулась и в самом деле! появилась наша хозяйка, так неожиданно, что девочка вырвалась и отскочила, путаясь в штанишках. Нет, Норман, нет... Этель же еще слишком рано! воскликнула жена, правда, таким голосом, как будто сообщала утреннюю новость, а не в порицание. Помоги мне натянуть на нее панталоны, Джейн. Вы оба, действительно, проказники. Обезумевшая (или притворившаяся) девочка рыдала навзрыд, пока мы реставрировали ее скромность; я все же полагаю (до сих пор), что ее лучше было бы окропить, ибо ее щель вполне намокла и была слишком готова для мужественного орала.

Но ее скромность была вновь занавешена, и она бросилась в гостиную: к изумлению и восторгу собравшихся гостей, если среди них еще оставались незанятые. Правда, Норман, я думала, что уже говорила тебе... повторила жена. Он робко и нехотя попытался схватить ее, но получил по рукам и поспешил упрятать торчок, который успел в жаркую минуту достать из штанов. После этого Патриция Фортескью с грустной доверительностью объяснила мне, что Этель «заказана», т. е. топтать ее не следует до того дня, несколько месяцев спустя, когда она достигнет совершеннолетия и дожидающиеся ее петухи смогут прокукарекать у нее в гнезде. Никогда о таком не слышала, сказала я. Я тоже, милочка. Это фамильное дело. Я в этом не разбираюсь и не желаю, пока она еще нетронутая. Я дала свое слово. Но зачем она здесь? спросила я. Патриция пожала плечами. Наверное, чтобы раздразнить ее воображение, сказала она. Норман хмыкнул, пробормотал, что все это бред, и выкатился, оставляя дразнящий вкус Этель у меня на языке. Это, по крайней мере, пикантно, рассмеялась Патриция. Я решила, что это и правда странно, если только меня не обманули. Но я так не думаю. Снова встретив Этель в гостиной, я быстро прошептала ей: «Что ты за милое, сладкое создание».

Она выглядела оглушенной. Я надеюсь, что мои слова оказали на нее то же впечатление, что и дела. Девушек, особенно упрямых, нужно всегда хвалить. Мы обе считаем, что так лучше. У нее божественная попка, — сообщила я Мюриэл: мы всегда делимся такими вещами. Вчера вечером мы долго и спокойно болтали о судьбе Филиппа, и о судьбе Сильвии тоже. Мы решились действовать храбро, и верю, что все получится.

ДНЕВНИК СИЛЬВИИ

Мне так хорошо, что обе тети приехали! Мама мне написала, что там все хорошо и меня ждут к Рождеству, если не раньше. Сегодня после обеда тетя Мюриэл поцеловала меня в конюшне. Посмотри, какая большая штука есть у твоего пони! сказала она. Она плохо сказала, но я этого не слышала, потому что как раз в это время она меня целовала и как сказать? ощупывала мои тити, говоря, как они подросли. Вошла тетя Джейн и тоже поцеловала меня. Они обе сказали, что я хорошая девочка и должна снять штанишки. Тетя Мюриэл трогала меня за попу. Она спросила, приятно ли мне сидеть в седле, раскинув ноги, и я ответила, что да. Оно немного трет, когда у меня поднята юбка, но это неважно. Они обе поцеловали меня и сказали, что мои губы сладкие. Ночью я пыталась сосчитать волосики на моей штучке. Я досчитала примерно до сорока, но теперь их становится все больше.

ДНЕВНИК ФИЛИППА

После обеда Мюриэл спросила меня, «нравственные» ли мои рассказы. Я ответил ей коротко. Сильвия была там. Не бери в голову, Филипп, ответила в свою очередь Мюриэл, подмигнув, как распутная женщина. Об этом лучше поговорить у меня в кабинете, заявил я, не желая поддерживать такие разговоры при Сильвии. Да, нам бы обеим хотелось, сказала Джейн. Я решил, что они всерьез, и согласился. Они прочли часть моей рукописи, и Мюриэл достаточно дерзко заявила, что это «чушь». Она сразу стала и впредь будет мне неприятной. Быть может, это во мне детскость сказывается, но я не могу справиться с чувствами, которые во мне вызывают мои сестры. Вы бы хотели, чтобы я писал о другом? спросил я как можно вежливее. В таких вопросах с женщинами не спорят. Писать нужно о страсти и благодарной любви, а твои парочки никогда не целуются, сказала Джейн к моему глубокому удивлению. Я вскочил в раздражении, но обе упросили меня сесть, и я, как мог, взял себя в руки. В этот момент Сильвия зашла попрощаться на ночь. Она поцеловала теток. Я поцеловал ее в щеку, не проронив замечания ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх