Семья Мэнсфилд

Страница: 6 из 11

спинку.

Шишечки зазвенели и дрожали еще после того, как она отняла руку. Не желаю знать, сказал я. Слишком много горьких мыслей терзало меня. Я оттолкнул Джейн и начал спускаться так тихо, как только мог. Сестры с минуту стояли. Было слышно, как они шепчутся. Джейн прыснула и Мюриэл тоже. Потом, к моему смущению, снова возникла хозяйка, по-прежнему вытирающая руки о передник. Хорошие они девочки. Остаться не хотите? спросила она. Меня едва не стошнило от ее жуткой ухмылки, но я только покачал головой. Они не девочки, а дамы, наконец с трудом ответил я. Не хотела совершить дерзкости, сэр, сказала она, очевидно, имея в виду дерзость. Мои сестры шумно спускались вниз. Они слышали наш разговор и смеялись. Он ревнует, миссис Уайт, сказала Мюриэл. Здесь я не выдержал и, в бешенстве хлопнув дверью, вышел на улицу. Ой, как мило, как здорово! Все-таки возвращайтесь, не правда ли? Вы уже оплатили целый час, прокричала мне вслед женщина.

Но я уже спешил по улице и сделал вид, будто ее слова обращены к кому-то другому. Сгоряча я остановил кэб; но потом вспомнил, что экипаж ждет нас на другой улице, и пошел прочь, а кэбби что-то заорал мне вслед, теперь точно не вспомнить. Я пришел к месту за минуту до сестер и, решившись сначала не ждать, с тяжелым сердцем остался. Наконец, и они пришли, вполне тихо, как я и надеялся, сели, и мы тронулись. О, ты не можешь не помнить этого, Филипп, сказала Джейн, когда кэб уже повернул обратно на Хай-Стрит. Сегодня же вечером вы обе покинете мой дом, ответил я и отвернулся. Нам страшно ехать одним ночью, милый, сказала Мюриэл, притворно зевая. Обе прекрасно знали, что у меня не было на них никакой управы. Если бы я выбросил их вон, то узнала бы Сильвия... Они сами сказали бы ей, как это когда-то сделала моя бывшая любимая, и прибавили бы, что я жестокий, тупой и вздорный. К тому же, женским чутьем они сразу угадали, что я действительно нечто помню.

Четверги всегда были их «днем визитов», как они говорили, а дядя Реджи был их провожатым. Они брали с собой корзинки, которые я вижу как сейчас, с пирожными и вином «для бедняков», и чаще всего возвращались после сумерек. Несколько раз мама хотела отправиться с ними, но они всегда говорили, что ей будет скучно. Да... все эти воспоминания возвращались, наполняя рот горечью.

ДНЕВНИК ЭМИ МЭНСФИЛД

Сегодня я видела, как Ричард и мама целуются. Ее юбка была поднята, его рука была на ее ноге. Я не стану с ними разговаривать еще несколько недель. Мне не нравится Ливерпуль. Я хочу обратно домой. Мама запретила мне даже думать об этом. Я бы написала обо всем папе, но знаю, что не получится. Мама спросила у меня, почему я такая тихая. Она все спрашивала и спрашивала до тех пор, пока я уже не знала, что говорить. Сначала я ответила, что это все Ливерпуль. Она сказала, что это явно что-то другое. Я пробормотала, что видела, как Ричард царапал ее ногу. Ой, меня укусила мошка, а он как раз вошел. Он вел себя глупо, Эми, и стал чесать мой укус. Некоторые мальчики иногда просто глупые, сказала она. Я его оттолкнула сразу же. Я сказала, что я извиняюсь, но я не видела, как она его оттолкнула. Впрочем, это мог быть еще один укус. В конце концов, я рада, что не написала папе. Мама говорит, что описывает все наши новости, но я ни разу не видела, чтобы она ходила на почту.

ДНЕВНИК ДЕЙДР

Надеюсь, что Эми не стала хитрой. Должна признать, что сперва после всего, что она мне сказала, меня переполнило чувство вины, но потом все внезапно прошло. Она, скорее всего, подглядывала в дверную щель или просто зашла в гостиную. Я сказала Ричарду, что он больше не получит жамочек (как мы оба все это называем). Он выглядел очень понуро. Я добавила, что Эми видела то, чего сама бы делать не стала. Это немного смягчило мои слова, но Ричард все равно ходил весь день как в воду опущенный, а я в общем тоже чувствовала себя прескверно. Вчера, однако, произошли изменения. Я познакомилась с чудесно воспитанным джентльменом, который мне помог, когда я поскользнулась на мостовой. Действительно, он не дал мне упасть, а потом довел до ближайшей кофейной, пригласив что-нибудь выпить, чтобы я успокоилась. Я нашла его крайне симпатичным. Он примерно ровесник мне и очень крепко сложен. Недавно он прочел очаровательный труд г-на Кэролла и оценил его идею, что можно свободно рассуждать о «королях и капусте», как выразился джентльмен, что означает полную свободу в выборе темы.

На это я согласилась, к его восторгу, и только извинилась за то, что в разговоре позволяю себе высказывания, обычно дамами не употребляемые. Но это как раз то, чего я искал, дорогая, воскликнул он с совершенно очарованным видом, а потом стал расхваливать мои лицо, фигуру и манеру подбирать платье. Признаюсь, мадам, добавил он совершенно серьезно, что я и моя жена являемся, как говорят, либертарианцами и собрали узкий круг свободомыслящих господ для, можно ли так сказать, приятного времяпрепровождения, осуждаемого широким обществом только, думаю, потому, что не многим удается найти такую возможность. Могу ли я вас пригласить повстречаться с моей супругой? С ней вы сможете беседовать даже более вольно, нежели со мной. О, я вовсе не распущенная женщина! Как и она, разумеется. Мы только поговорим, сказала я, хотя всем сердцем затрепетала, встретив далекий отклик на изыски моего ума. Пойдемте же отсель, заявил он, к моему изумлению; и после немногих нежных возражений я была водружена в кэб, и мы отправились неподалеку, в их дом, где меня встретила очаровательнейшая леди по имени Эвелин.

Еще одна обращенная, друг мой, сказал ей муж, представляя меня. О, что до этого, так я еще не знаю, я рассмеялась; однако атмосфера дружелюбия была скород ействующей, так что немного спустя мы уже втроем пили шерри. У Эвелин фигура как песочные часы, несмотря на двух дочерей и сына. Волосы уложены так высоко, что вся лебединая шея остается совершенно открытой для восхищенных взглядов. Груди полновесные, а низ плотный. Морис, ее муж, привлек к себе ее внимание около года тому назад, в Риме. Они тогда оба овдовели, отнеслись друг к другу очень любовно и скоро поженились. У Мориса есть свои сын и дочка. Я обрел небеса, женившись на ней, сказал он и, склонившись на ручку кресла, откинул ее голову, целуя в губы. Как я была бы рада, если бы Филипп мог сделать так при других! Мне так хочется иногда, чтобы меня видели во время любовного желания. Небеса и еще несколько домов, милый, сказала жена и рассмеялась. Мне явно следовало поднять удивленно брови, что я и сделала. Я допивала уже третий бокал шерри и осмелела. Каким же образом? спросила я.

Вопрос сразу же показался мне наивным и глупым, но, видимо, удовлетворил их обоих. Эвелин поднялась и подошла ко мне. Я некоторым образом понимаю такую походку и поэтому отставила свой бокал на столик у кресла. Она склонилась надо мной и поднесла свою руку к моему подбородку. Мой взгляд растаял в ее мерцающих глазах. Приходите завтра вечером и увидите, сказала она, а потом добавила еще мягче: Можно я вас поцелую, чтобы скрепить наш уговор? Я знала, что она поцелует меня в губы под взглядом Мориса. Он уже весь встрепенулся, как коршун. Чтобы немного ее подзадорить, я ничего не ответила, но тихо раскрыла губы. О, как сладок и мягок был ее рот! Наши губы встретились, языки соприкоснулись. Я почувствовала, как она взялась за мое платье, но быстро оттолкнула ее руку, едва она обнажила мои колени. Нет! Пожалуйста, не надо пока, сказала я, отворачиваясь. Наступило краткое молчание; она убрала руку, выпрямилась и разгладила мое платье. Завтра в три часа пополудни? спросила она. Я встала, пошатываясь. Морис улыбнулся. «Поцелуй ее еще», попросил он.

Его глаза просто горели. Они даже не светились а просто лучились, не желанием, а радостью за нас обеих. Завтра, и она это знает, сказала я, а Эвелин рассмеялась и захлопала в ладоши: Господи, как я тебя люблю! Ты придешь, правда? Да, я знаю, что придешь. Морис заедет за тобой в нашем экипаже, если хочешь. Нет, я приеду в своем, сказала ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх