Учительница

Страница: 15 из 24

эти восемь дней, а вернее ночей, Пенни наслаждалась обществом своей спящей дочери. Пузырек эфира все еще продолжал находиться в кармане домашнего халата, и до сих пор был полон больше, чем наполовину.

Пенни совершенно изменилась. Она помолодела. Не понятно откуда, вдруг взялись духовные силы. Она перестала уставать на работе, хотя спала намного меньше, а работы-то вовсе не убавлялось. Ей постоянно хотелось петь, что она и делала, правда про себя. Дочь все так же каждый вечер приходила желать ей спокойной ночи, а затем Пенни сама приходила к ней, чтобы превратить ночь в не совсем спокойную.

За это время Пенни перепробовала массу вещей. Она осмелела и стала позволять себе более рискованные вещи, но дочь ни разу не смогла поймать ее за руку, так как очень крепко спала.

Что такое совесть, Пенни успела забыть окончательно. Теперь она уже не только привязалась к лесбосу с Сюзанной. Теперь она готова была перегрызть глотку любому, кто попробует отнять Сюзи у нее.

Наверное, так бы продолжалось очень долго, если бы на девятый день не случилось одной неприятности. Маленькой такой неприятности, которая сразу же отрезвила Пенни, как ушат жидкого азота.

Вечером, направляясь в тот самый ресторан, где так и не побывала Сюзи, Пенни столкнулась с доктором. Нельзя сказать, что она так уж была разочарована этой встречей, но и говорить с ним ей тоже было не о чем. Поэтому она лишь глуховато приветствовала его банальным: «Привет, док!», и продолжила свой путь к отдельному входу для самых лучших клиентов. Она не сразу и сообразила, что доктор вовсе не собирался ограничивать их встречу лишь приветствием, и поэтому прошла еще два-три шага, прежде чем до нее дошел смысл его ответа. Врач сказал:

 — О! Миссис Пенни! Хорошо, что я Вас встретил. Добрый вечер.

 — Добрый вечер! — Снова поздоровалась несколько огорошенная Пенни. Она не знала, почему хорошо то, что ей повстречался доктор, и для кого это хорошо. Но отмахнуться от разговора просто так было бы странным. И Пенни согласилась на диалог. — Вы что-то хотели?

 — Да. — Доктор протер очки носовым платком. — Видите ли, я на счет той собаки. Хотел поинтересоваться, как она. Это моя ошибка, а я только сегодня вспомнил, что совсем забыл сказать Вам одну важную вещь. Вы же сказали, что это для перевязки?

 — Ну, д-да! — Пенни не сразу, но все же вспомнила, что, когда и кому она врала. — Да ведь уже все в порядке, док. Я Вам очень благодарна. — Сказала Пенни, а про себя подумала: «Если бы ты знал, старый пень, насколько я тебе благодарна».

 — Значит, все хорошо? — Доктор заодно тем же платком протер и вспотевшую плешь. — А я уже стал беспокоиться.

 — О чем, док? — Пенни искренне улыбнулась. Она еще не врубилась, что речь идет о серьезных вещах.

 — Ну, я просто подумал, что перевязка же не один раз делается. Так? — На короткий вопрос доктора Пенни утвердительно кивнула, и тот продолжал. — Вот! А штука-то вся в том, что эфиром часто пользоваться нельзя. Во-первых, может наступить привыкание. И тогда Ваша собачка, вместо того, чтобы спать по ночам, будет выть от головной боли. Но самое страшное даже не это. Вообще, эфиром злоупотреблять не нужно. Он очень сильно влияет на сердечную мышцу. Если пользоваться им, скажем, пять раз за месяц, то сердце может просто не выдержать таких нагрузок. Впрочем, если Вы, миссис Пенни, говорите, что уже все в порядке, то я пожалуй откланяюсь.

 — Постойте, док! — Лицо женщины покрылось фиолетовой краской. Рука, поднявшаяся в сторону доктора, желая остановить его, застыла на середине пути. — Вообще-то, я пользовалась им... ну, скажем... , — Пенни лихорадочно думала, чтобы такое соврать поправдоподобнее, — три раза за неделю. Это очень плохо?

 — Ничего хорошего, конечно, в этом нет. — Доктор снова развернулся к мадам, и стал теребить мочку уха. Его сильно поразило изменившееся лицо собеседницы. «Надо же так сильно любить свою собаку», подумал врач, а вслух снова спросил: — Сколько лет Вашей собачке?

 — Ну-у, мне кажется, что... , э-э-э, пожалуй,... два года, — не прошло и года, как Пенни нашлась, что ответить.

 — А сейчас у нее уже все прошло?

 — Да, кажется! — У Пенни вот-вот должны были подогнуться ноги. Поясница вспотела, а лицо, из свеклы стало превращаться в баклажан.

 — Ну, тогда — ладно! Я думаю, уже ничего не случится. Только, вот что. — Он снова потеребил ухо. — Не заставляйте ее пока бегать. И не кормите жирной пищей. Скажем, недели две. Если она будет чувствовать себя нормально, то после этого можете вернуться к нормальному корму.

 — Спасибо, док! — Пенни говорила одними губами.

 — Что Вы, миссис Пенни? Не за что. Это Вы меня извините. Если что, Вы знаете, где меня найти. Держите, на всякий случай, под рукой валокордин. Честь имею. — Доктор манерно поклонился, и Пенни снова смогла созерцать его удаляющуюся спину.

В ресторан она так и не попала. Она развернулась и поехала домой, хотя с трудом могла разглядеть дорогу. Ненависть к себе душила ее. Боже мой! Он сказал, пять раз в месяц. Пять раз! За тридцать дней! Не чаще.

Она потчевала эфиром свою дочь восемь дней подряд. А если бы она не повстречала сегодня доктора? Что тогда?

Об этом Пенни не могла даже и думать. Господи! Она чуть не убила собственного ребенка! Не случайно! Не в результате трагических обстоятельств! Она равномерно, целеустремленно, в утеху собственной похоти, сводила в могилу свою дочь, которую любила больше жизни. Да, да — больше жизни! Слава Богу, что все это успело закончиться. А впрочем,...

Пенни отчетливо представила себе, как ее дочь, с ослабленным сердцем, сейчас занимается в колледже каким-нибудь волейболом или плаванием. Может быть, она бежит вместе с девчонками за мороженым или пивом. Может быть, она расстроена разговором с кем-то из несдержанных друзей, позволивших себе накричать на нее. И в любой момент ее сердце... !

Женщина сама чуть не умерла от этих весьма не приятных мыслей. Ей, конечно, было невдомек, что доктор, перестраховываясь, чуть сгустил краски. И что тем количеством эфира, которое получила Сюзи, нельзя было навредить и комару. Но миллионерша этого не знала. Чуть было не стерев с лица земли телефонную будку, Пенни круто развернула машину. Теперь ее путь лежал в колледж. Оставив на асфальте преподавательской стоянки существенную часть своих шин, хозяйка заведения ринулась внутрь.

В колледже, конечно, уже давно никого не было. Охранники, обсуждающие вчерашний футбол, сказали ей, что ее дочь благополучно ушла отсюда часа в четыре, и видимо домой. У Пенни немного отлегло от сердца.

Примчавшись домой, она первым делом стала звать свою дочь, причем, ее не заботила повышенная степень волнения собственного голоса. Когда Сюзи откликнулась из своей комнаты, Пенни показалось, что она сейчас от счастья потеряет сознание. Где-то в потайных уголках мозга она уже была готова к тому, что больше никогда не услышит голоса любимой дочери. Но она услышала. Пенни снова захотелось петь.

 — Ты чего кричишь, ма? — Мягкие губы Сюзанны снова легли на щеку матери, даря приветственное чмокание.

 — Нет, нет. Ничего. Привет. — Пенни вернула поцелуй сторицей. — Я просто волновалась за тебя. Сама не знаю почему. — Сказав это, Пенни именно в этот момент про себя поклялась, что теперь она ни за что не даст себе нового повода волноваться за дочь. — Подожди меня здесь. Мне кое-что надо сделать наверху, и я сразу вернусь. — Пенни погладила дочь по плечу и почти солдатским шагом, полным решимости, отправилась в свои покои. Там она первым делом вылила содержимое такой зловещей, как оказалось, бутылочки, а потом завернула ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх