Фотомодель

Страница: 3 из 6

она собой представля-ет.

Голая женщина с красивым телом, и единственной одеждой на ней являются тонкие черные чулочки, резко контрастирующие с белизной ее кожи, да еще красные туфельки, которые она надела дома и которые ей разре-шили не снимать. Чувство неловкости усиливалось еще тем, что она была голая одна с двумя одетыми мужчинами. Кстати, по ходу дела, она заметила, что оба мужчины — Олег и фотограф-мальчик, и не думали скрывать своего восхищения ее телом.

Выставленное на показ, на обозрение, да еще в непри-стойных полунарядах, или совсем голос, да еще раскоря-ченное в различных позах, ее тело действительно дейст-вовало возбуждающе. Оба мужчины переглядывались, а Олег даже одобрительно пощелкивал языком. Особенно полное замешательство охватило Лиду, когда после очередного удачного кадра, когда она особенно старательно прогнулась, стоя раком и выпятила все свои прелести наружу, Олег чмокнул губами и произнес: «Молодец, Лидочка». При этом он сопроводил одобрительные слова поощри-тельным шлепком по отставленному голому за-ду... Лида при этом не смогла сохранить даже ви-димость спокойствия. Она побагровела и застона-ла от стыда, опустив голову. Но долго стыдиться ей не дали, потому что тут же велели сменить позу и встать в другую. Что и пришлось ей немедленно сделать.

Все это время ей иногда, но регулярно давали выпить рюмочку коньяку. Сначала это как-то обставля-лось, например, словами о том, что необходимо еще раз выпить за знакомство, или нужно согреться, потому что в комнате холодно. Потом уже и эти слова не говорились, а после очередной серии снимков, перед тем, как сделать следующую — еще более откровенную и бесстыдную, Ли-де подносили рюмочку. И она пила ее...

Когда фото пробы закончились, Лида опять ушла за ширмы и оделась. Олег сказал ей, чтобы она пришла по-слезавтра, когда будут готовы снимки. После этого моя жена, все еще чувствуя себя как бы раздетой и ощущая на своем теле цепкие пальцы Олега, щупавшие ее, вышла из студии.

Обо всех своих ощущениях Лида мне в тот день не говорила. Просто тогда я все это чувствовал в ее голосе, в ее интонациях. Иногда, в какие-то моменты ее рассказа, когда Лида вдруг запиналась и умолкала на полуслове, не договорив, я ощущал, как она вздрагивает и напрягается всем телом. Иногда она во время рассказа, под воздейст-вием собственных воспоминаний и ощущений, рывком вцеплялась мне в рукав пиджака...

Уговаривать Лиду больше не ходить туда было бы не-разумно. Ведь если она не пойдет — то тогда, значит, все, что было сегодня — напрасно. Лида уже совершенно точно не получит ни копейки. Значит, ей теперь все равно нужно послезавтра идти туда же, к Олегу, за результатом, и, может быть, гонораром.

Поскольку говорить все это не было необходимости, мы ведь оба все и так прекрасно понимали, следующие два дня мы больше не возвращались к этой теме. Лида рано возвращалась из института, забирала из садика младшую дочку, гуляла с ней, играла. Потом возвращалась из школы старшая, потом приходил я, и таким образом, наши дни складывались так, что мы оба имели возможность делать вид, что говорить нам особо не о чем. При этом я постоянно ощущал тревогу, непонятные предчувствия. Как выясни-лось, аналогично чувствовала себя и Лида.

В назначенный день Лида опять отправилась по уже известному адресу. На этот раз я уже не пошел провожать ее. Я сказал, что очень занят. На самом деле это было не совсем так. Просто я не хотел больше чувствовать себя дураком, который сидит смирно на лавочке перед домом, в котором его жена лежит с раскинутыми ногами перед двумя боровами с фотокамерой...

В тот вечер мне опять пришлось укладывать младшую дочь спать и помогать старшей готовить уроки на завтра. Когда они обе уже спали, довольно поздно, я услышал неуверенные повороты ключа в замке и, выйдя в прихо-жую, увидел Лиду на пороге нашей квартиры.

Конечно, я несколько раз в жизни, за все годы нашего супружества видел ее пьяной... Но дело в том, что в тот раз, когда все это случилось, она была пьяной совсем по-другому. Она была нехорошо пьяна. Нет, не то, чтобы слишком сильно. Нет, дело не в этом. Лида хитренько, исподлобья смотрела на меня и хихикала. Стыд, смуще-ние и пьяная бравада перемешались тогда в ее взоре. Та-кой я ее никогда раньше не видел.

Когда Лида сбросила с себя туфли, и несколько раз, промахнувшись, повесила на вешалку свой плащ, она про-шла на кухню. Я предусмотрительно поставил на плиту чайник. Я предвидел, что разговор наш будет не корот-ким...

«Почему ты так долго?» — выдавил я наконец.

«Разве долго? — не поняла Лида и посмотрела на часы — да, действительно».

«И почему ты пьяная?»

«А разве я пьяная?» Некоторое время Лида молчала, как бы прислушиваясь к себе, а потом призналась: «Да, видимо это действительно так».

Она опять помолчала и сказала: «Но я до сих пор еще не пришла в себя. Не знаю, кто конкретно виноват в том, что случилось»...

Мое сердце замерло, готовое при первом же следую-щем слове Лиды выскочить из груди. «Что ты имеешь в виду» — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не слишком сильно дрожал.

«Ты сам все прекрасно понимаешь» — сказала Лида, метнув на меня испепеляющий взгляд.

«Объясни. Я не понимаю».

«Сейчас поймешь. — ответила Лида, закурив сигаре-ту. — И когда будешь слушать, думай о том, что это ты сам во всем виноват».

Таковы все женщины. У них всегда виноват во всем кто угодно, но только не они сами. Так же было и в этот раз.

Сначала Лида позировала в белье, которое ей дали. Потом она его сняла. Это было уже примерно час спустя после начала съемок. Только теперь, поскольку она уже прошла пробы и съемка была коммерческая, от нее потре-бовали, чтобы и выражение ее лица соответствовало при-нимаемым ею позам. То есть теперь на всех снимках Лида должна была игриво улыбаться. Сначала это у нее плохо получалось, но постепенно она стала втягиваться и при-выкать.

В какой-то момент, когда Лида в очередной раз стояла на четвереньках перед фотокамерой, Олег подошел к ней и стал надавливать рукой на поясницу, требуя чтобы она как следует прогнулась. Она стала старательно прогибать-ся, и вдруг... Неожиданно Лида почувствовала какой-то инородный предмет в своем оттопыренном влагалище. Она поспешно дернулась и оглянулась. При этом она уви-дела, что мужчина, одной рукой заставляя ее прогибаться, приблизил другую к ее заду и вставил свой палец ей прямо в промежность. При этом срамные губки послушно расши-рились, пропуская в себя руку Олега.

Мужчина улыбался и приговаривал: «Вот так, умница, умница». Вместе с тем, следом за одним пальцем проник и другой. Постепенно вся ладонь оказалась внутри раскоря-чившейся Лиды. Внезапно, неожиданно для себя, моя же-на поняла, что рука мужчины потому так спокойно и безболезненно вошла в нее, что она была уже к этому готова. Ее влагалище уже самостоятельно увлажнилось. Значит, она уже «потекла», возбудившись предыдущими съемками в странных похотливых позах.

Лида, впрочем, не успела подумать о том, как это некстати и как стыдно все получается. Не успела потому, что на смену ворочающимся в ней пальцам, пришел длин-ный и твердый фаллос мужчины. Он вошел в нее почти незаметно, но когда добрался до глубины моей жены, она почувствовала всю его мощь.

Лида сначала закричала и постаралась избавиться от влезшего в нее не прошенного гостя, но ей это не удалось. Ей не удалось спрыгнуть с длинного фаллоса, вторгшегося в нее и сразу начавшего шуровать в ее бедном разгорячен-ном влагалище.

Олег стоял сзади нее на коленях и медленными рит-мичными движениями загонял в нее свое орудие. Очень скоро Лида перестала возмущенно кричать. Во-первых, это было совершенно бессмысленно, а во-вторых, она по-чувствовала непреодолимое томление.

Нет, конечно, ничего подобного она и в мыслях прежде не допускала. Если бы ей еще час назад сказали о том, что не исключена такая возможность,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх