Валенсия

Страница: 7 из 27

Она сама себе раздвинула руками ноги, и я с ужасом сознавая, что теряю самообладание, приник взглядом к узкой плотной щели с розовыми пухлыми губками. Но это продолжалось одно мгновение. Она тотчас же сжала ноги и встала с дивана. Стройная, изящная, блистая какой-то особенной женственностью и грацией, она прошлась по комнате и остановилась возле меня. От нее исходил пьянящий аромат свежего душистого тела. Каждая мельчайшая деталь ее груди, плеч, рук, бедер и очертания стройных красивых ног составляли единую непостижимую гармонию и очаровывали бесхитростной простотой. В ней не было ничего сверхъестественного и вместе с тем она была необыкновенно хороша. Я не удержался и протянул руку, прикоснулся к ее ноге чуть выше колена. И это было тем рубежом, переступив который я потерял всякую связь с земными женщинами, они просто перестали для меня существовать. Они были искаженным отражением вот этой истинно величественной красоты. Она подхватила мою руку своей теплой мягкой рукой и, опустившись на колени, прильнула к ней губами. Постепенно моя рука оказалась на ее груди и я, уже растеряв остатки самообладания и вчерашней влюбленности, в диком исступлении мял нежную грудь очаровательной женщины, чувствуя, как она трепещет под моими ласками. Второй рукой я гладил ее плечи, спину, ощущая необыкновенный бархат плотно сбитого тела. Она стала постепенно подниматься с пола и мои руки поплыли вниз по ее телу, на мягкий живот и округлости бедер. Я целовал и целовал, как сумасшедший, все, что попадалось под мои губы, и дрожь ее тела передалась мне, захлестнув страстным порывом непреодолимого желания. Я сунул свою руку ей между ног, и она присела, раздвинув их в стороны, освобождая мне дорогу. Густые горячие потоки слизи обволокли мою руку, палец сам собой скользнул в полуоткрытые губы влагалища, и я, зверея от плотского вожделения, подхватил ее на руки. Мы бросились на диван. Наши тела сплелись в совершенно непостижимую комбинацию и я не мог понять, соединились наши плоти или нет. Но мне было невыразимо приятно. Она обняла меня своими горячими руками и, шепча слова ласки, целовала губы, обдавая жаром порывистого дыхания. Она совершала своим телом плавные волнообразные движения, прижимаясь ко мне то животом, то грудью. Ноги она забросила ко мне на спину, и я чувствовал легкое покалывание ее каблуков. Но вот она сняла одну руку с моей шеи и просунула между нами, осторожно, двумя пальцами взяла мой член. Нежно помяв головку, она двинула его в себя, и я почувствовал, как он медленно стал погружаться в горячую мягкость ее тела. И как только он дошел до конца, невыносимое наслаждение обрушилось на меня горячей волной и утопило в жгучем безудержном водовороте удовольствия. В ту же секунду задрожало и тело моей партнерши. Она издала громкий протяжный стон и затихла. С минуту мы лежали, не двигаясь. Потом она спрыгнула с дивана и, лукаво улыбаясь, спросила: — Ты доволен? — Да очень! — я тоже встал и застегнул штаны.

Она с укором посмотрела на меня. — Почему же ты не раздеваешься? Тебе стыдно? — Нет, не стыдно. Но теперь как-то несвоевременно это делать. — И совсем нет, раздевайся, — она подошла ко мне и стала снимать с меня пиджак.

Я быстро разделся догола. Она повела меня к столу и, усадив в кресло, пристроилась на коленях. — Пока ты не набрался сил, поласкай меня руками, — она сняла со своих волос широкий веер из страусовых перьев и стала обмахиваться.

Я стал целовать соски ее грудей и нежно тереть пальцами бутон страсти между ног. Она вздрогнула и, глядя на меня восхищенным взглядом, теребила мои волосы.

Вот такую историю, в правдоподобности которой я не сомневался, она мне тогда повещала: — «В Индии есть один чудесный художник. Сила его воображения настолько велика, что он рисует без натуры, создает неповторимые шедевры. И вот ему один богатый англичанин дал заказ нарисовать 53 красивых женщины для карт. Он принялся за работу и вскоре на его мольберте появилась первая красавица — я. Красота моя была настолько естественна и неотразима, что он влюбился в меня и стал просить бога, чтобы он оживил неодухотворенную картину. Тот внял его мольбе. Я проснулась однажды в его мастерской и долго не могла ничего понять. Я прошлась по комнате, разглядывая чудесные картины и незаметно для себя вышла из комнаты в какой-то темный узкий коридор. До меня донеслись голоса и я пошла на звук. Я увидела светлую щель и догадалась, что это дверь, толкнула ее и она открылась. Я оказалась в комнате, бедно, но со вкусом обставленной. За столом сидел художник и какая-то женщина. Они оба удивленно и испуганно посмотрели на меня, не в силах понять, откуда я взялась. Женщина первая пришла в себя и грубо спросила: — «Кто ты? Что тебе здесь надо?» Я сказала, кто я, и художник, ошарашено выпучив глаза, лишился чувств. Женщина вытолкала меня за дверь и крикнула, чтобы я больше не появлялась. Я вернулась в мастерскую и там, пристроившись на маленьком грязном табурете, стала осматривать себя с ног до головы. Я никак не могла сообразить, как снимается эта длинная юбка. После долгих упорных поисков я нашла маленькую серебряную пуговицу, она легко отстегнулась и юбка скользнула вниз. Я увидела свои стройные ноги, обутые в черные лакированные туфли на тонких высоких каблуках, чему я очень удивилась, как я могла на таких ходить. Белая шелковая лента, прикрывающая мою грудь, снималась очень просто, и я долго не могла понять, зачем у меня в голове такой букет перьев и почему рот прикрывает кисейная маска. Я осталась довольна собой и когда первое любопытство прошло, почувствовала какое-то смутное, непонятное желание», — она засмеялась и стала болтать ножками. — А теперь давай я тебя полижу, — сказала она мне, когда я опустил ее на пол. — А как? — Ты ложись на диван, а остальное предоставь мне.

Я послушался. Она села у меня в ногах и, нагнувшись, стала кончиком языка лизать соски моей груди. Едва ощутимое чувство трепетной сладости разлилось по моему телу. Чтобы не оставаться в долгу, я принялся мять ее груди, пощипывать соски и гладит руки.

Медленно росло опьяняющее возбуждение, прорываясь все более и более сильными взрывами душераздирающей сладости. Я снова пришел в неистовове возбуждение и, схватив ее за талию, потянул к себе. Она опустилась грудью на мою грудь и, широко раздвинув в стороны ноги, направила своей рукой мой член себе во влагалище и, когда он достиг предела, она резко выпрямилась, согнув ноги в коленях. теперь она сидела на мне, слегка выгнув стан, и я отлично видел, как мой член торчит из ее тела. Она раздвинула пальцами губы своей щели и сказала:

Положи сюда свою руку, так будет и тебе и мне приятнее.

Я сделал так, как она сказала. Я мял лобок и щекотал клитор, она тихонько подвывала, корчась на мне, как от дикой боли. Это продолжалось долго, пока, наконец, я кончил, ущипнув ее за живот. Она дико вскрикнула и тут же забилась в судорогах, изливая на меня обильные потоки своего нектара. Изможденный до предела, я лежал на диване, не в силах пошевелиться, а она спрыгнула на пол, свежая и бодрая, как ни в чем не бывало и, мельком взглянув на часы, с ужасом прошептала: — О, боже! Уже конец!

Напуганный ее восклицанием, я вскочил с дивана и подошел к ней. Она молча указала мне на часы. Было 5 часов 58 минут. — Что это значит? — Еще две минуты и мы расстанемся навсегда, — ее голос дрогнул и на глаза навернулись слезы. — Ласкай меня, скорей ласкай! — воскликнула она и кинулась на диван. Она села, поджав под себя ноги, раздвинув их в стороны, и я принялся тереть ей клитор так неистово, что через несколько секунд она задрожала от наслаждения. Плача, смеясь и стоная, она шептала слова любви, слова прощания, которые разрывали мне сердце. Я тоже почувствовал слезы на своих щеках, мы душили друг друга поцелуями и истязали себя остервенелыми ласками. И вдруг она исчезла. Я провалился грудью на диван. Разбитый и уничтоженный, я сел. У меня ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх