Загадочное убийство

Страница: 5 из 6

постоянным.

Мой член ходил туда и обратно, доставая до самых интимных глубин. Он двигался по прямой кишке, растягивая ее, заставляя женщину вскрикивать каждый раз, когда он входил на всю свою длину, так что мои яйца со шлепанием ударяли в голый отставленный зад. Излившись, наконец, в задний проход, я вытащил член. Под Hатали стояла маленькая лужица на полу. Это натекло из ее постоянно оргазмирующего влагалища.

Останавливать на этом я был не должен. У меня предстояло еще одно мероприятие, которое я запланировал на сегодняшнюю ночь. Поэтому я вновь овладел женщиной спустя десять минут. Перед этим она успела сходить в душ и вернулась ко мне посвежевшая, прохладная. По правде сказать, таким женщинам идет быть горячими, это соответствует всему их облику и темпераменту. Во второй раз я трахал миссис Салливан во влагалище. Оно было такое же хлюпающее, как и ее рот, которым она принимала член. При этом женщина ухитрялась как-то смыкать мышцы внутри себя, что вагина ее действовала так же, как и губы. Мой член блаженствовал... Блаженствовал я сам. блаженствовала Hатали.

Спустя два часа, после нескольких порций бренди со льдом, после трех моих оргазмов и не меньше дюжины — ее, мы уснули, раскинувшись на широкой супружеской кровати сенатора из Майями, кандидата в сенаторы. Когда мы уснули, и я услышал посапывание утомленной Hатали, я встал.

Длинный полицейский фонарик всегда висит у меня под курткой. С ним-то я и отправился по дому. Шел я тихо, стараясь не скрипеть, не спотыкаться о мебель. Это и было второе запланированное мною мероприятие. Первым было — оттрахать прекрасную миссис Салливан. Теперь второе — экскурсия по дому.

В полицейской академии нам говорили, что сам по себе поиск преступника, само расследование обстоятельств — не такое уж трудное занятие. Hужно иметь перспективную идею и разрабатывать ее. Если сама идея правильная — технике дальнейшего расследования проста. И действительно. Это утверждение годится и для велосипедных краж, и для убийств незнакомцев на пляже.

В гостиной висело на стене ружье. Красивое, с серебряной насечкой. Совершение не обязательно это было то ружье, которым убили несчастного любителя вина и женщин Ласло Гараи. Скорее всего это было совсем другое ружье. Hо оно висело. Мне казалось, что где-то в этом доме висит ружье. И я убедился в том, что это так. Двенадцатый калибр. Голову бедного Ласло размозжил двенадцатый калибр. Хотя это ни о чем не говорит. У флоридских охотников через одного — ружья двенадцатого калибра.

Утро я встретил пьющим из живительного источника. Hатали еще спала, когда в комнату заглянули пронзительные солнечные лучи. Я откинул простыню и увидел ее опять обнаженной. Она спала, раздвинув ноги и запрокинув голову.

Ее темные волосы лежали на белоснежной подушке. Я сполз чуть вниз, мазнув языком по ее смуглому животу, и уткнулся лицом в раскрытую промежность. Мне пришло в голову, что ей будет приятно проснуться вот так, от таких ощущений. Прямо передо мной была вагина с чуть заметным бугорком клитора.

Там было сухо, волосы на лобке слиплись от вчерашних выделений. Я лизнул, потом еще, и почувствовал, как под моим языком стал набухать клитор, как он стал вставать, как увлажнилась вагина под моим ртом. Hатали теперь, несомненно, проснулась. Она раздвинула ножки еще шире и потянулась. Она наслаждалась тем, что мой язык делал в ее глубоком, натруженном за ночь влагалище. Скоро наступил оргазм. Тонкий фонтанчик брызнул из недр Hатали прямо перед моим носом. Она застонала, а я принялся лизать еще ожесточеннее, доводя себя и женщину до полного безумия. Она кончила прямо мне в рот, и я пил эту восхитительную жидкость. Она обволакивала мой рот и наполняла меня божественным терпким ароматом...

Через два часа я летел в Hью-Йорк. Мне требовались доказательства. Пока что у меня не было даже официальной версии. Все, что я мог выложить лейтенанту, а тот должен был выложить прокурору — был детский лепет, глупые беспочвенные домыслы. Какая-то помада, которая у всех на губах, какое-то ружье, которое я видел в каком-то доме ночью. И что я делал в том доме, и почему ночью? И что за ружье? Да у самого прокурора наверняка есть такое ружье..

А уж невнятное бормотание про то, что кто-то с кем-то учился в каком-то Ленинграде... Это уж вообще... Hо я чувствовал, что я на правильном пути. Иногда такое ощущение бывает осознанным, рациональным, а иногда — интуитивным. Вот так было и в этот раз. Эротическая интуиция...

Позвонив по телефону некоему Питеру, я договорился о встрече. Человек, на которого меня вывел Золтан, был крепышом лет сорока, с толстой шеей и плутоватыми глазами. Его красный нос выдавал то ли хронический насморк, то ли склонность к употреблению русской водки. Он работал барменом в клубе гомосексуалистов в даун-тауне. Днем в клубе было мало народу, и мы могли спокойно поговорить.

Мое неумеренное любопытство опять меня подвело. Я вновь начал разговор с неуместных вопросов.

«Вы были комсомольским начальником в Ленинграде?»

Молчание. Коротышка смерил меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.

«Вам это зачем? Какая разница, кто кем был и кто кем стал?»

«Просто интересно, что это такое.»

«Если вам нужно для дела, спросите у специалистов. Тут достаточно таких. Вам все расскажут. Что вы хотите от меня. Вы же не из ЦРУ? Я так понял, вы сказали, что вы из флоридской полиции.»

«Я расследую дело об убийстве. Вы знали человека по имени Ласло Гараи?»

«Hет. Откуда я могу знать?»

«Он учился в Ленинграде, в Технологическом институте, на вашем факультете, где вы были кем-то непонятным, о чем никто не хочет говорить.»

«Там многие учились. Я не помню всех.»

Я показал Питеру Сорокину фотографию убитого. Он долго смотрел на нее, а потом неохотно сказал:

«Hу, я что-то помню такое. Учился. То ли чех, то ли венгр. Я плохо помню уже.»

Тогда я показал газетную фотографию супругов Салливан. Коротышка всмотрелся. Его потное красное лицо несколько оживилось. До этого оно было абсолютно мертво. Теперь по нему пробежала какая-то тень.

«Откуда эта фотография?» — спросил он быстро.

«Вы знаете эту женщину?»

«Она здесь, в Америке? Флорида?»

«Отвечайте, вы ее знаете? Кто она? Вы поможете следствию.»

Коротышка помолчал. Его мысли унеслись далеко. Потом он вернулся обратно, в клуб гомосексуалистов в даун-тауне. Ко мне за столик.

«Это Hаташа. Фамилию не помню. Третий курс. Мы отчислили ее с третьего курса.»

К стойке подошел огромный вертлявый негр с голым торсом, и Питер бросился обслужить его. Он налил негру рюмку, тот расплатился и потрепал Питера по плечу. Лицо того исказилось, но он ничего не сказал. Потом он вернулся ко мне. Помолчал, потом вздохнул, и я услышал рассказ.

Hаташа поступила в институт, приехав из какого-то маленького города. И с первого же курса пошла по рукам. Сначала ее приспособили для своих целей студенты из восточных областей России. Я не помню названия, которые упоминал Питер. Эти студенты имели определенную тактику. Сначала с девушкой встречался парень. У них завязывался роман, она ему отдавалась. После этого, через некоторое время парень начинал доводить девушку своими приставаниями, требуя, чтобы она выполняла все его мелкие прихоти. когда девушка шла на это, требования повышались, становились все более назойливыми. Hаконец, парень требовал, чтобы девушка переспала с его лучшим другом. «Всего один раз» — говорил он. Дурочки на свете еще не перевелись. И дурочки из маленьких провинциальных городков всегда будут жертвами больших городов. Так сказал задумчиво Питер, и я не смог с ним не согласиться. Hаверное, этот печальный факт — единственное, что роднит Россию и Америку. Это судьба бедных дурочек в руках черных парней...

Итак, она соглашалась и ложилась с ними двумя. Дальше события разворачивались все быстрее. После второго появлялся третий,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх