Марыся

Страница: 1 из 2

Приподняв крышку схрона, замаскированную небольшой елкой, проводник ОУН «Нечай» непроизвольно выругался от резонувшей по глазам яркой белизны. Снег выпал неожиданно рано и толстым слоем. Спецруппа СБ ОУН оказалась в ловушке. Даже плюнуть в лесу — означало навести на себя истребков МГБ. Оставалось ждать оттепели.

Нечай аккуратно закрыл люк и спустился в бункер. Пять пар глаз выжидательно смотрели на него. Четверо рослых молодых парней и девушка, лет шестнадцати, кароокая коренастая связная Марыся. Хлопцы в группе подобрались отборные — «Явор», «Коса», «Сокол» и «Гром». «Явор», а по крещению — Тимофей, был братом Марыси. Их село находилось в четырех километрах от схрона и накануне девушка принесла «грипс» об обстановке в районе и продукты. Ненастье застало ее в дороге. Связная испугалась возвращаться в темноте и Нечай разрешил ей остаться до утра. Продуктов хватало надолго, но Марыся... ? Ждем оттепели, — решил Нечай. Первый снег долго не лежит.

Прошли два дня...

Испражнялись в специальном отсеке с вытяжкой в дупло старой сосны, хотя в землянке сразу остро запахло мужской мочой и неуловимо тонким будоражащим ароматом выделений молодой самки. Давно немытые молодые тела немилосердно чесались во влажной духоте, особенно гениталии и под мышками. Члены болезненно ломило от прикосновения рук и блудливых мыслей. Глаза невольно сверлили белизну круглых аппетитных девичьих коленок. Патриотические речи Нечая растворялись в кипении молодой крови и звучали нелепо. Хлопцам хотелось ебаться...

Скудный свет полусгоревшей свечки создавал мистический интим и, глядя на колеблющийся язычек пламени, самцам чудилось извивающееся голое тело связной. В критических ситуациях то один, то другой уходил, якобы по нужде, подрочиться в нужник, но от этого не легчало. Запах спермы пропитал землянку и будоражил обоняние девушки, как наркотик. Она не была девственницей, полгода назад подарив себя в патриотическом порыве другу брата. Оба они ушли в подполье после бесшабашной замены красного флага — желто-голубым на халупе сельского совета. Охрим, так звали парня, бездарно порвал ей целку, трижды извергнувшись перед прорывом липкими фонтанами семени. Промежность долго болела и воспоминания о дурацком порыве были Марысе неприятны. Через три месяца тело Охрима ночью похоронили на сельском кладбище. Он взорвал себя гранатой, попав в чекистскую засаду. Марыся стала гордиться своим прощальным подарком герою и сожалела о минутах раскаяния. По ночам сентиментально плакала в подушку и готова была подарить свою любовь, тело и ласки всем повстанцам за «незалежную» Украину. Морально она была готова к такой высокой жертве и чувствовала, что этот час пришел.

Нечай хладнокровно мог убить любого, во имя идеи. Он и убивал много. Сам и силой своих полномочий лишал жизни руками других. Жена с двумя детьми лишь изредка получала скудные вести от него. Муж был идейным борцом и своим фанатизмом вызывал страх даже у нее. Во имя идеи он мог перешагнуть и ее жизнь и... детей. Телесные удовольствия у Нечая были редки и непрогнозируемы. Последний праздник тела он позволил себе с комсомольской активисткой, захваченной с кооперативным обозом. Нечай сам увел ее в лесную чащу для ликвидации. Девушка, в преддверии смерти, кинула ему под ноги себя. Сорвав одежды, она дрожащим голосом попросила...

 — Сразу убей, но лучше возьми меня, а потом убей... Если рука поднимется...

Нечай взял ее. И это был незабываемый секс палача и жертвы.

Она часто стала сниться по ночам... Улыбается с закрытыми глазами и приглашает к себе. Обнаженная и красивая. Плохо, когда покойники зовут к себе...

Глядя на связную и свою команду, Нечай понимал, что катастрофически назревает сексуальный обвал и его спецотряд превращается в группу обыкновенных сопляков, разум которых перекочевал в штаны. Для сохранения боездатности группы следовало немедленно избавиться от Марыси. Или отправить в село, или... ликвидировать. Но брат! Последствия непредсказуемы. Да и сам Нечай с удовольствием чесал глаза о точенные коленки да титьки девушки и член его ломило от тесноты пространства.

«Коса» мучался физически. После ликвидации сексота МГБ в соседнем райцентре он уходил последним и уже на задворках городка, в сумерках, повстречался с юродивой, одетой в старое подвенечное платье. Тридцатилетняя дурочка, радостно улыбаясь, шла навстречу Косе и проникновенно нараспев приговаривала...

 — Радость моя! Любовь моя! Как долго я ждала... Мой красавец... Моя жизнь... Обними меня... , я так хочу тебя... !

Женщина обвила боевика руками за шею и прижалась к нему всем телом. От нее пахло развратом от недавней ебли с местными сопляками-стажерами.

Парень с опозданием стал отталкивать дурочку, но она мертвой хваткой вцепилась в воображаемого жениха и тот возбудился. Жестоко возбудился. Сказалось долгое воздержание, молодая кровь и напряжение после проведенной операции. С трудом владея собой, Коса, боковым зрением быстро изучил обстановку и резво уволок женщину в высокие лопухи. «Невеста» была счастлива, а «жених» нетерпелив и горяч. Едва вставив член в скользкую от пацанской спермы щель дурочки, его клапан прорвало и он долго и обильно поливал ее матку своим семенем. Сбросив напряжение, Коса бросился бегом к месту сбора группы.

Через день член покраснел, раздулся и заплакал седым гноем. Ссать стало мучительно больно и неинтересно.

«Явор» морально страдал больше всех. Его идейная платформа переломилась на айсберге ситуации и он наиболее трезво оценивал обстановку. Он очень любил Марысю и ему было крайне неприятно наблюдать за деформацией нравственности группы и самой сестры. Даже у жестокого «зверхныка» Нечая пошла крыша, т. к. глаза его масляно шарили по телу девушки. Явор кожей чувствовал неизбежность падения сестры и не знал, как предотвратить ее позор.

 — Москали-и-и-и! — зловещей дробью по тесовым стенам землянки ударили слова дозорного Сокола, наблюдавшего за подходами к бункеру через своеобразный перископ.

Нечай грубо оттолкнул его и прилип к окуляру.

Взвод красноармейцев цепочкой на лыжах торовал снег, соблюдая безопасную дистанцию друг от друга. Во главе шеренги бежала на поводке рослая черная овчарка, беспокойно поводя носом по сторонам. Вдруг она резко остановилась и глухо пролаяла в сторону схрона.

 — Пар! Пар из дупла! — заорал один из солдат, тыкая пальцем в сосну над схроном.

Нечай сорвал с себя свитер и комом вогнал его в вытяжку.

Цепочка остановилась, ощетинившись автоматными стволами.

 — Хуйн-я-я! — возразил старший. — Может белка вильнула!

Несколько томительных минут цепь созерцала сосну и двинулась дальше. Овчарка огрызалась и норовила повернуть назад.

 — Пронесло!, — устало опустился на нары Нечай, — Но кляп не вынимать. Могут проверить ночью.

Через час стало душно и повстанцы разделись до пояса, потно блестя в бликах свечи.

Марыся тоже сняла свитер и сидела в тонкой ситцевой кофточке, прилипшей к потному телу. Как голая.

Минувшая опасность сделала всех говорливыми и счастливыми. Марыся, наименее приспособленная к таким стрессам, вдруг экзальтировано бросилась на грудь Нечая и стала осыпать его лицо поцелуями...

 — Миленький!... Спасибо... Ты спас нас... Я так люблю тебя!...

Неосторожным движением она сбила свечу на пол и землянку поглотила темень.

В абсолютной тишине слышно только чмоканье губ Марыси и нарастающее сопение Нечая. Он инстинктивно прижал девушку к груди и их губы слились в жадном поцелуе. Рука ее шарила по бугру штанов и нетерпеливо расстегивала пуговицы шириньки. В каком-то угаре, как под гипнозом, забыв обо всем на свете, степенный главарь боевки службы безопасности ОУН и его связная, почти малолетка сошлись в любовном танце.

Нечай ебал Марысю, как буд-то не ебался никогда. С нетерпеливой ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх