Влажная повесть

Страница: 1 из 11

То, что я собираюсь сейчас рассказать, наверное, кого-то шокирует, кто-то посчитает меня ненор-мальной, хотя лично я думаю, что я как раз самая нормальная и, по большому счету, счастливая. А те, кто думает иначе, в глубине души наверняка хотят испытать хотя бы раз в жизни то, что довелось пережить мне. Не знаю, судите сами...

Мне было тогда тринадцать лет, и я вполне сформировалась уже физически. Титечки были хоть и не очень большие, но упругие, с торчащими сосками. А вокруг заветной щелочки кучерявился золотистый пу-шок, который я очень любила перебирать и гладить, лежа вечером в постели. Ничего более я тогда не дела-ла, да не особо и знала что нужно делать и как. Сам процесс совокупления был для меня, честно говоря, яв-лением загадочным, хотя, конечно, как сельская жительница, я неоднократно видела совокупляющихся со-бак, быков с коровами, лошадей. Но, повторяю, к людям я как-то все это не относила. Не потому, что была глупа, а, видимо, чуть-чуть инфантильна, что не так уж удивительно в тринадцать лет. Но мое сексуальное невежество продолжалось недолго...

Мы живем с мамой и папой, как я уже говорила, в селе, проще говоря — в большой деревне. Родители у меня — местная интеллигенция, а именно — учителя. Папа к тому же — директор школы. Но учить у нас почти некого. В седьмой класс, куда я перешла в то лето, собиралось идти всего трое — я, Машка да заморыщ Вить-ка, о котором и говорить всерьез не хочется. В девятом классе две девчонки, в десятом — никого, в пятом — три, в третьем — больше всего... четыре девчонки и три пацана. Вот и вся школа. Парней, кроме мелюзги да Витьки в деревне нет. Так что никто за мной никогда не ухаживал и щелочкой моей не интересовался.

Так вот, в тот самый июльский вечер, когда началась эта история, у нас была баня. Баня у нас своя, очень классная! Родители ходили всегда первыми, а я позже, когда спадал сильный жар. Обычно мама мы-лась быстро, а отец любил попариться, но в этот раз почему-то мама задержалась. Мне надоело сидеть дома, собрала я чистое белье и неспеша пошла к бане, решив дожидаться своей очереди на улице.

Подойдя к бане, я неожиданно заметила, что окошко, обычно затянутое полиэтиленовой пленкой, на сей раз открыто — то ли свалилась пленка, то ли забыли закрыть... Я не собиралась подглядывать, но, глянув случайно, не могла уже оторваться. Мои родители молодые, тогда им обоим было по тридцать пять лет, и довольно красивые, особенно папа. Но такими я их не видела до сих пор никогда! Они стояли посередине бани и целовались. Понятно, что оба они были голыми. И вот поцелуй закончился, объятия разжались, отец отошел чуть в сторону, и я просто обомлела! Между ног отца из густого куста черных волос торчала длинная розовая палка! Вернее, это сначала мне показалось, что это палка. Но, приглядевшись внимательней, я поня-ла, что это и есть то, что называется половым членом. Кожица на его головке съехала немного назад, откры-вая гладкую, просто блестящую, какую-то сизоватую поверхность. А ниже этого чудного «инструмента» сви-сал морщинистый мешочек с двумя выпирающими шариками. Я поняла, что это яички. Взор мой блуждал по папиному члену, не в силах оторваться. «Так вот откуда писают мужчины! — подумала я. — Но почему он такой большой? Я никогда не видела, чтобы у папы сильно топорщились спереди брюки! Что же это зна-чит?»

Мне так захотелось потрогать папин член, что я чуть не заплакала от досады! Я ужасно завидовала маме... она-то может прямо сейчас сделать это! И мама словно подслушала мои мысли. Она взяла папин член правой рукой, а левой стала перебирать, нежно массируя, яички. Правая рука тоже не бездействовала на члене, а ритмично двигалась вверх-вниз, оттягивая кожицу, почти полностью обнажая головку, которая ста-ла ярко-красной, а затем почти полностью закрывая ее кожицей вновь. Так продолжалось недолго. В оче-редной раз обнажив головку, мама встала на колени так, что член оказался на уровне ее лица, а затем от-крыла рот и... обхватила им головку. Затем она стала ритмично, как ранее рукой, двигать головой, то погру-жая член почти полностью в рот, то оставляя в нем одну головку.

Было видно, что папе очень приятно. Он даже закрыл глаза от удовольствия. Вскоре он вынул мокрый член из маминого рта, поднял маму с колен и посадил ее на лавку. Мама широко развела в стороны ноги, так что стала хорошо видна ее алая щель, которая блестела от выступившей влаги. Теперь уже папа встал на колени и припал губами к маминой щелочке. Даже сквозь оконное стекло я услышала, как застонала от бла-женства мама. А папа старался вовсю... он буквально вылизывал мамину промежность. Мама мотала головой из стороны в сторону, продолжая стонать. «Неужели это так приятно?» — удивилась я и только тут почувство-вала, что трусики мои стали влажными. «Странно, с чего бы это?» — подумала я и осторожно засунула под резинку ладошку. Пипка моя была сырой!"Вот так номер! Неужели я описалась?» — мелькнула глупая мысль. Я поднесла мокрый пальчик к носу и осторожно понюхала. Запах был незнакомый — острый и пря-ный, но это была явно не моча. Я снова просунула руку к своей пипке и чуть-чуть потерла ее. Я сделала это чисто интуитивно, но интуиция моя оказалась очень умной дамой! Как же мне стало приятно!

Я терла и терла нежные губки своего полового органа, а сама, не отрываясь, глядела в банное окно. А там происходило совершенно новое действо. Папа поднялся с колен, мама встала с лавки и повернулась к нему спиной. Затем она наклонилась вперед, почти легла своими упругими крупными грудями на лавку. Она оттопырила вверх попку, а ноги развела в сторону. Прямо на папу смотрело, словно прищуренный глаз, от-верстие ануса. А чуть ниже, между разведенными пухлыми губками, поблескивало другое отверстие. И папа поднес к этому отверстию головку своего члена и медленно-медленно стал погружать ее во влажную глуби-ну. Сначала скрылась обнаженная кожица его головки, потом сама головка, а вот уже и весь член, до самых яичек погрузился в маму. И тут же папа вынул его почти весь! Задвинул снова. Вынул. Снова задвинул, сно-ва вынул. Теперь он уже не останавливался, а двигался, словно машина с длинным розовым поршнем. Этот поршень был весь мокрый от маминых выделений. И мне захотелось уже не просто его потрогать, а обли-зать!

Папа двигался очень долго. В такт его движениям терла и я свою пипку. Теперь я делала это уже уве-ренно, во всю силу. Трусики я приспустила почти до колен, чтобы они не мешались. И я дотерла! Сначала я даже испугалась — так судорожно сжалось вдруг все внутри моего органа. Отпустило сладкой волной, снова сжалось — и так несколько раз подряд. Это было верхом блаженства! Никогда еще не испытывала я ничего подобного! Это не с чем было даже сравнить! Я поднесла свою влажную ладошку ко рту и стала ее облизы-вать, пальчик за пальчиком! Незнакомый, но такой приятный аромат заполнил весь мой рот, и я сглатывала и сглатывала эту кисловато-пряную слюну, затем еще терла пипку, снова облизывала руку...

Так бы продолжалось, наверное, очень долго, но внимание мое привлекло то, что изменился ритм па-пиных движений. Теперь он задвигался часто-часто; и вот, резко вытащив свой, ставший пунцовым, член из маминой щели, он сладострастно застонал; а член вдруг задергался, словно в конвульсиях, и прямо на ма-мины ягодицы и спину из него брызнула тягучая белая струя! Еще одна, еще! Мама быстро повернулась, и в это время последняя мощная струя ударила в стену над лавкой. А мама схватила агонизирующий член и ста-ла слизывать с него тяжелые мутные капли. Затем папа благодарно поцеловал маму, и тут я увидела, как член, только что торчащий, словно большая палка, стал съеживаться и опадать! Из него будто выпускали воздух! Очень быстро он из могучего инструмента превратился в смешной жалкий стручок с палец величи-ной. Так вот почему ничего не выпирает из папиных брюк! Еще одной загадкой стало меньше.

Папа взял свой стручок двумя ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх