На звездолете

Страница: 3 из 5

поросль на внешней стороне лишь возбуждает... черт вот опять!) и буравила взглядом бледно-зеленую стену. Ни давешнего страха-отвращения, ни робости, как не странно, Марк не испытывал.

 — К вам можно? — уверенно спросил он.

Килна прекратила свое безнадежное занятие (стены на корабле сверхпрочные) и обратила взгляд на вошедшего. Марк поежился, но тут же гордо поднял голову и честно посмотрел в ее зеленые глаза. Слава богу, тут не надо лицемерить, что-то придумывать — почему-то он ее не стесняется, и поэтому на душе вдруг стало удивительно светло.

 — Что-то случилось? — усталым голосом спросила врач. — Проходите, садитесь.

 — Нет, все хорошо, — поспешил успокоить ее Марк. Он вошел и рука его автоматически нажала блокиратор дверей. — Я чисто по-дружески зашел поговорить. Как к старшему товарищу. Можно?

 — Издеваешься? — зло огрызнулась Килна, но тут по его чистому прямому взгляду поняла — нет не издевается.

Она безнадежно улыбнулась, встала из-за стола и направилась к застекленной стойке (под халатиком нет даже давешних розовых трусиков, непроизвольно отметил Марк). Провозившись минуты три, она вернулась к столу, неся в руках два мерных стаканчика, наполненных почти до краев хрустально прозрачной жидкостью с характерным запахом. Один стаканчик она придвинула Марку, из ящика стола достала большую плитку гванского шоколада и сорвала упаковку.

 — Прошу, — приглашающе сказала Килна, и не дожидаясь Марка залпом осушила стопку, как алкоголик с большого перепоя дорвавшийся до желанной влаги.

Похоже, подумал Марк, ей утешитель-исповедник требуется сейчас гораздо больше, чем ему самому.

Он тоже выпил и чуть не поперхнулся — неразбавленный спирт (лучшего эквивалента которому за тысячелетия так и не нашлось) расплавленным свинцом потек где-то внутри грудной клетки. На правом глазу навернулась слеза. Марк поспешно потянулся к шоколаду.

 — Я слушаю тебя, — сказала Килна, не присаживаясь.

Марк посмотрел в ее усталые зеленые глаза, увидел чуть наметившиеся морщинки, интеллигентную складку у рта... И вдруг понял, что перед ним врач, профессионал — перед ним стесняться нечего, как перед Богом.

И стал путано, порой — не находя необходимых слов — сбиваясь не пошлость, чуть ли не непристойность, но совершенно честно и откровенно рассказывать, сам удивляясь этой своей откровенности. Поведал ей всю свою несложную биографию, и события-переживания всего столь бурного сегодня, подивившись сколь много в него вместилось, а ведь день еще однако не кончился.

Килна слушала внимательно, не перебивая, даже сочувственно. Только когда он рассказал об Анне она чуть удивленно вскинула черные брови:

 — Колобок? Вот уж не подумала бы...

 — Короче, — закончил Марк, — я животное. Я... Я ничего не умею, ничего не могу...

 — С женщинами, — поправила его Килна, улыбнувшись. И добавила: — Пока ничего.

Она снова поковырялась в стойке и вновь наполнила мензурки.

 — Наверное, тебе бы следовало прочитать лекцию для молодоженов — когда-то лет семь назад я занималась этим на Страуге-Фонте, во Пландирском Социальном Центре. Но вряд ли тебе сейчас надо все это рассказывать, а показать на практике я не...

 — Да что, что вы, — взволнованно перебил ее Марк. — Может мне как раз и необходимо, чтобы кто-то именно рассказал... Чтобы не повторить позора моего. Он перестал пожирать взглядом ее фигуру, видел только глаза...

Она неожиданно села ему на колени.

 — Все одно — другого не дано, — загадочно ответила она.

И принялась рассказывать — мягко, с юмором, с конкретными примерами, абсолютно без пошлостей. Рассказывать то, что он мог прочитать в любом учебнике, да так и не сподобился. Но одно дело читать учебник, другое когда вот так вот — с глазу на глаз Учитель дает лекцию тебе одному. И он понял, почему потерпел конфуз с Анной — он недостаточное внимание уделил (а если положить руку на сердце, то не уделил вовсе) предварительной ласке. А по словам Килны для женщины это самое главное, если не считать того, что после того, как «свершилось» женщине требуется ласка еще больше.

Марк аж застонал от досады на себя и запоздалого раскаяния (может вернуться в рубку и попытаться воспользоваться полученными знаниями?).

А Килна уже рассказывала о различных эрогенных (это еще что такое? — подумал Марк) зонах, о том как лучше и где лучше ласкать женское тело (незаметно налилось по третьей). Она расстегнула халатик и показывала прямо на себе, забыв что перед ней сильный, красивый и неудовлетворенный мужчина.

Марк встал.

 — Разрешите попробовать, — сказал он и как можно нежнее провел пальцами по нижней части ее левой груди и чуть коснулся бурового соска, который моментально набух от прикосновения.

Она взглянула на него удивленно, тряхнула головой и рассмеялась — теория закончилась, пора переходить к прак... Но тут же взгляд ее затуманился.

 — Нет, нельзя.

Марк охнул и отступил на несколько шагов, как ошпаренный. Килна посмотрела на него и сказала:

 — Не в тебе дело, к сожалению, а во мне. — Она окончательно сбросила халатик и чуть раздвинула ноги. — Смотри, видишь? Это по приказу капитана — чтоб ее распучило, фригидную! — на два месяца...

На бедрах Килны, как плотно облегающие плавки, светилось сиреневым тончайшее силовое поле.

 — Что это? — поразился Марк.

 — Пояс девственности, — обреченно ответила Килна. — Кстати, из-за твоего дружка... Кто ж знал, что он таким слабым окажется...

Марк взял стопку в руку. Она оказалась пустой. Килна вновь направилась к стойке — наполнить. Видно, ей с ним все-таки было хорошо, раз не прогнала давным-давно, Да и в глазах ее зеленых засверкали жизнерадостные искорки.

Что такое «пояс девственности» Марк знал — Филипп Фроз рассказывал как-то. Чтобы женщина не совокуплялась, биоавтоматом цепляют такое вот силовое поле — снять его невозможно, но держится оно не более сорока дней. Двигаться оно совершенно не мешает, писать-какать тоже, но если с внешней стороны что-то попытается проникнуть... Фроз показывал свой фаллос — как в тартовой кислоте выполощен, фиолетовый аж и весь в волдырях. Вот к чему приводит недоверие к современной технике — три месяца после на женщину сам не взглянешь...

Килна поднесла ему стопку. Марк встал и посмотрел ей в глаза. Она не выдержала его пронзительно-страстного взгляда и поставила стаканчики на стол. Обхватила его тонкими руками своими за плечи и впилась в губы его долгим поцелуем.

Вот чего он упустил с Анной. Вот чего не могли дать ему ни Патри, Ни Лорен, ни... Ну Ларса может быть и даст. Вот сейчас ему больше не надо ничего — вот так вот пить ее губами своими, чувствовать тело ее дрожащими руками. Вспоминая данный только что урок, он осторожно и предельно нежно принялся ласкать именно там, где она показывала...

 — Я ненавижу капитана, за то что сейчас происходит... — страстно прошептал Марк ей на ухо — как будто кто мог подслушать!

 — Непреодолимых препятствий нет, — прерывисто дыша после длительного поцелуя ответила Килна. Если «нельзя», но очень хочется — то можно. Кто хочет тот добьется...

Марк сам не заметил, как она сняла с него рубашку. Вдруг что-то тяжелое бухнулось ему на ногу. Ах да, парализатор...

Не прекращая ласкать его, она подвела Марка к операционному столу. Он лег, не отрывая своих рук от ее вожделенного тела — ах, эта ямочка на предплечье, она так прелестна...

Килна расстегнула его брюки,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх