Гимназистка

Страница: 11 из 14

испытывала сильное желание и потому неудивительно, что она кончила после нескольких касаний языка. Но Петр и не думал останавливаться. Дав ей немного отдохнуть, он возобновил свои ласки, и вскоре Ольга кончила вторично. Что до Надежды, то она под язычком Ольги кончила уже раза три. Разумеется, Петр считал, что оргазмов много не бывает, и вскоре Ольга почувствовала, что вот-вот кончит еще раз. Она отчаянно заработала язычком во влагалище Надежды, стремясь довести ее до оргазма тоже, и это ей удалось. В экстазе она изо всех сил сдавила член Петра, и он выпустил заряд спермы в попку Надежды. Этот одновременный оргазм опустошил всех троих, и они без сил свалились отдыхать. Практически одновременно с ними достигли финиша Маша и Алексей.

Недолгий отдых восстановил силы участников оргии. Алексей и Герман, сославшись на то, что уезжают из Киева и стеснены во времени, откланялись. Когда за ними закрылась дверь, Ольга и Надежда наконец-то получили возможность сбросить маски.

 — Почему вы не позволили мне заняться любовью по-настоящему? — набросилась с упреками на своих друзей разочарованная Ольга, — вы думаете, что я не найду, кто бы мне помог освободиться от девственности?

 — Нет, конечно, никто так не думает. Я даже больше скажу: тебе уже настала пора сделать это, — спокойно ответил Петр, — сегодня первая часть твоего обучения закончена. Следующим шагом на пути твоего полового воспитания может стать только дефлорация. Ну, потеря невинности, — добавил он, заметив, что Ольга не поняла последнего слова. Но это ответственный шаг и ты должна хорошо подумать перед ним. Нет, нет, сегодня я не желаю слушать твоего ответа. В понедельник ты дашь его Наде. Если ты найдешь нужным отказаться, то это не будет иметь никаких последствий для тебя.

Я специально пригласил этих двоих, Германа и Алексея из заезжей труппы. Они уже едут на извозчике к вокзалу, и через два часа их не будет в Киеве. Они не знают ни твоего имени, ни лица. Этот дом они тоже вряд ли найдут. Даже если они вздумают рассказывать об этом эпизоде каждому встречному, им никто не поверит и отнесет их рассказы в область неумеренной фантазии. Таким образом, твоей репутации сейчас ничто не угрожает.

Но если ты решишься... Проблема в том, что этот шаг, во-первых, осуждается обществом, во-вторых, он необратим. Вполне реальна перспектива того, что он разрушит твою жизнь. Я не отговариваю тебя и даже не пугаю. Просто ты обязана знать, чем рискуешь. Ты читала что-нибудь Мопассана?

 — Нет, но я слышала, что это — безнравственный писатель. По-моему, это мой отец так говорил.

 — Ну, в общем, со своей точки зрения, он недалек от истины. Но, на мой взгляд, он просто здраво описывает опасности, подстерегающие женщину, которая следует своим желаниям в современном обществе. Его произведения не безнравственны, а просто реалистичны. Вот тебе сборник рассказов Мопассана. Можешь взять почитать, только не попадайся с ним отцу.

Но Ольгу уже не мог переубедить никакой Мопассан. Через несколько дней она вернула прочитанный том и категорически заявила, что волков бояться — в лес не ходить.

 — Надежда, за себя же ты не боишься, — добавила она, в качестве последнего аргумента.

 — В том-то и дело, что боюсь. Плотская любовь — искусство. Как и для любого искусства, для нее нужен талант. У тебя он есть. К счастью, никаких других условий, вроде музыкального слуха или чувства цвета не требуется. Как и в любом искусстве, человек должен выбирать: делать ли то, что велит душа, или то, за что платят. Лев Толстой отказывался получать многотысячные гонорары за свои романы, а ходил в лаптях. Пушкин до конца жизни служил по министерству иностранных дел, хотя, если бы вышел в отставку и посвятил все свое время сочинению стихов, то написал бы их вдвое больше. Почему? — рассуждала вслух Надежда.

Ольга деликатно пожала плечами, понимая, что сейчас услышит ответ:

 — Потому, что они оба понимали: в сочинения нужно вкладывать частицу своей бессмертной души. Тогда и книги выйдут бессмертные. А если писать и высчитывать, сколько пятаков получишь за свою писанину, как это делают газетные репортеры — ничего хорошего из этого не получится. На следующий день в это творение на базаре завернут селедку, и это будет ему достойная оценка. Халтура — вот совершенно точное определение такой литературе и оплачивается она соответственно качеству. Если писать так, то скоро из художника превратишься в захудалого ремесленника, вроде того фотографа, который на Владимирской горке предлагает прохожим просунуть голову в дырку на холсте и снимает всех подряд в виде отважных пилотов аэроплана. Держу пари, эта работа не приносит ему ни радости, ни денег.

Продажная любовь, как и продажная литература, оплачивается плохо, не приносит радости и губит талант на корню. А лишиться возможности вкушать радости любви? Ни за какие деньги, НИ ЗА ЧТО!

 — Надежда, ты даже не убедила меня, а, скорее, изложила то, что я в душе понимала, но выразить не умела.

 — Вот поэтому я и ценю свою независимость как гарантию того, что занятия любовью мне никто не вменит в обязанность, и я не растрачу свой талант, исполняя эту повинность. Впрочем, здесь я могу ошибаться. Да, ты знаешь, что Петр — врач?

 — Судя по книгам в его библиотеке, я поняла, что он имеет какое-то отношение к медицине, но какое я не знала.

 — В любом случае, расспроси его. Он тебе расскажет о способах предохранения от нежелательной беременности, более надежных, чем молитва: «святая дева Мария, зачавшая без греха, помоги мне согрешить без зачатия» и еще кое о чем.

Ольга рассмеялась этой своеобразной молитве и тут ее улыбка погасла. Она вдруг поняла, что принципиальное решение она уже высказала, и отступать стыдно. Осталось только уладить кое-какие второстепенные детали. Она нервно сглотнула.

 — А в первый раз у меня ЭТО будет с Петром?

 — Решающее слово за тобой. Ну и, конечно, если он будет против, то ты его не заставишь. Ты — далеко не первая девица, которая решила примкнуть к нашему обществу и у нас существует целый ритуал на этот случай.

 — ?

 — Это... мероприятие обставляют как праздник. Собираются все члены нашего общества, организуют угощение. Летом — на природе, где-нибудь на Трухановом острове. В холодное время года — в подвале одного фабричного здания. Не смейся. Владелец фабрики — один из соучредителей общества. Подвал давно приспособлен соответственно нашим запросам. От нездорового любопытства полиции далеко, все удобства в наличии, места много. Посвящаемая девушка должна исполнить маленькое представление — раздеться перед обществом, чтобы все могли полюбоваться на ее красоту. После этого она может оценить, насколько ее выступление, скажем так, понравилось собравшимся мужчинам и выбрать счастливчика, которому предстоит сыграть главную мужскую роль. Дело его чести — сыграть ее так, чтобы причинить девушке поменьше боли. Вот, собственно, и все. Остальное ты видела. Потом — неофициальная часть: нечто вроде приема, но ты в нем можешь не принимать участия, если слишком тяжело перенесешь первую часть.

Ольга несколько секунд молчала. Потом, опустив глаза, тихо произнесла одно слово:

 — Хорошо. Глава 6

«Ожидание праздника приятнее самого праздника». Ольга невесело улыбнулась этому афоризму. Она так не считала. За последние две недели ей пришлось изрядно понервничать, чтобы организовать церемонию своей инициации в лучшем виде.

Самым трудным было, конечно, исчезнуть из дома. Но недаром Ольгины успехи в гимназии всегда оценивались высшим баллом. Припомнив и проанализировав даты отцовских «задержек на службе», расспросив его, чем он занимается в канцелярии и переговорив с Петром она выяснила примерно ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх