Гимназистка

Страница: 12 из 14

следующую картину: двенадцатого числа каждого месяца городской санитарный инспектор, в подчинении которого служил Ольгин отец, представляет губернатору список коммерческих предприятий города, которые санитарным нормам не соответствуют. По идее, согрешившие против здоровья потребителей предприниматели должны быть оштрафованы. Большинство купцов платят, чтобы не попасть в этот список от случая к случаю, когда к ним приходит ревизор, но есть категория злостных нарушителей, которым выгоднее не соблюдать этих норм. Вот их ежемесячные взносы, в конце концов, оседают в доме терпимости «у Анны». Происходит это в следующую за двенадцатым числом субботу. Мать Ольги тоже исчезала под разными предлогами из дому в этот день. Единственное исключение, которое Ольга смогла припомнить, случилось два месяца назад в связи с простудой матери. У горничной выходной тоже был по субботам. Ночь на воскресенье она обычно проводила у родственников. Таким образом, вопрос «когда?» разрешился, тем более, что субботний вечер — наиболее подходящее время для всевозможных светских развлечений.

Как только мать Ольги ушла из дому, указав дочери быть паинькой, она надела пальто и шляпку и выскочила следом. У нее были все основания спешить: перед выступлением следовало еще принять ванну, сделать с помощью Надежды прическу и первый в жизни маникюр.

Не меньше проблем вызвал костюм, в котором она предстанет перед обществом. К счастью, Маша, обладавшая почти такой же фигурой, что и Ольга, одолжила ей свое выходное платье из прекрасного полотна. Надежда и Петр частью подарили, частью одолжили ей роскошное белье и чулки, от которых не отказалась бы ни одна парижанка. Изящные туфельки тоже нашлись. Один пациент Петра, ювелир, ссудил ее серьгами и золотой цепочкой. Цепочку она надела на талию как поясок.

И вот Ольга, одетая в этот костюм, стоит за тяжелой портьерой и через щель в ней рассматривает зал, где ей предстоит стать женщиной. В этом помещении она уже была, но сейчас здесь все выглядело совершенно иначе. Кругом толпились элегантные дамы и кавалеры. Всего присутствовало человек около пятидесяти. Гости смеялись, разговаривали, закусывали возле буфета. Кое-кто отдал предпочтение традиционным костюмам, но большинство нарядились как на карнавал. Женщины избрали себе костюмы, наиболее подчеркивающие их прелести. Здесь была одалиска, весь наряд которой состоял из тончайших газовых шаровар и безрукавки, настолько короткой, что при каждом шаге можно было созерцать груди ее владелицы. Несколько дам надели какие-то туники, похожие то ли на античные, то ли на те, что носили их прапрабабушки в начале XIX века. Хотя, пожалуй, разрезы по бокам юбки до самого пояса (а пояса тогда затягивали под самой грудью) показались бы слишком смелыми и в те времена. Еще одна особа нарядилась в балетную пачку и трико с отверстиями в соответствующих местах. Две женщины, похожие на сестер, видимо, были поклонницами Гогена. Во всяком случае, подобно моделям таитянского цикла знаменитого художника они задрапировались в куски яркой ткани, подвели глаза на азиатский манер и воткнули в парики из конского волоса по яркому искусственному цветку. Но большинство женщин выбрали для себя костюмы, обыгрывающие тему современного дезабилье: корсеты, из которых дерзко выглядывали соски грудей, прозрачные юбки с разрезами или пеньюары, тонкие чулки, башмачки на каблуках. Одним словом — то, что представляет себе мужчина, раздевая взглядом хорошенькую незнакомку.

Наконец, общество расселось на стульях перед предметом мебели, который Ольга в свой первый визит мысленно окрестила диваном. Она уже знала, что от народного остроумия он назывался сексодромом. Вперед выступил мужчина во фраке и начал что-то говорить. Гимназистка уже поняла, что говорят о ней, но стук собственного сердца мешал ей услышать речь, хотя дело происходило всего в нескольких шагах.

Последние приготовления. Надежда просунула краешки пуговиц на спине Ольгиного платья в петли, чтобы застежку можно было расстегнуть одним движением, и сжала запястье ученицы вместо благословения. «Конферансье» завершил свою речь, и все взоры обратились в сторону портьеры, за которой стояла Ольга. Легкий толчок пониже спины дал ей понять, что пора идти. «Ну, вперед. Отступать поздно» — сказала она себе и сделала первый шаг.

Публика подобралась культурная и не стала смущать новоиспеченную артистку неуместным шумом. Но даже если бы все вокруг начали свистеть и улюлюкать, они бы не сбили Ольгу с курса. Страх ее прошел, тело обрело удивительную легкость, на губах заиграла улыбка победительницы. Кажется, сейчас она бы без труда прошла по телеграфной проволоке. Впрочем, ей этого не требовалось. Она шла к сексодрому, как танцевала. Плечи развернуты, подбородок поднят, каблуки туфель со стуком становятся на одну прямую линию.

«Так, поворот. Поднимем руку, замрем, пусть на нас люди посмотрят. Улыбнемся» — словно кто-то шел рядом и давал советы. Пора расстегивать платье. Ольга завела руки за спину и потянула за края застежки. Застежка лихо распалась на две половины. Умница, Надежда. А вот и она сама. Стоит с края и показывает ей скрещенные пальцы. Точно суеверная гимназистка на экзамене. Однако надо продолжать. Прижмем руки к груди. Сделаем вид, будто нам страшно. Поозираемся по сторонам. Приоткроем грудь и снова ее спрячем. Теперь сложный момент. Нужно подхватить край юбки и поднять ее к груди, прежде чем зрители что-либо толком разглядят.

Ну вот, вроде получилось неплохо. Стягиваем платье с себя, поворачиваемся спиной к зрителям, кладем его на спинку сексодрома. Ольге почему-то захотелось расправить платье и смахнуть с него несуществующую пылинку. Так, самое трудное позади. Теперь на Ольге остались корсет, сорочка, две нижние юбки, панталоны, чулки на подвязках и туфельки.

Сначала панталоны. Подхватим сзади юбки, как это делают женщины, поднимаясь по крутой лестнице. Перебирая пальцами, подцепим их края. Вот так. Медленно подтянем кверху, до самых подмышек. Нагнемся — пусть все оценят соответствующие части тела. Пока зрители прожигают взглядами дыру в кальсончиках, нащупаем их завязку. Раз! Панталончики ползут вниз, но мы не позволим зрителям что-либо усмотреть и выпрямимся. Освобождаем одну ногу, подбираем юбку. Второй ногой отбрасываем панталоны прочь.

Как там Надежда? Стоит и жестами показывает: «Все в порядке, смелей». Ну, значит, едем дальше. Туфельки. Это просто. Теперь — чулки. Для этого нужно прилечь на сексодром. Зрители уже заметили, что Ольга голая под юбкой и по мере того, как обнажается ее нога, мужские взгляды скользят по ней. Ольга почти физически почувствовала, как взгляды зрителей, словно шаловливые пальцы, пытаются пробраться под ее юбку. Она поддела кружевную красную подвязку и стянула ее с ноги. Что бы с ней сделать? Просто бросать не интересно. Растянем ее на пальцах как рогатку и выстрелим в первый ряд. Ольга механически отметила, что счастливец, которому достался этот предмет, поцеловал его и спрятал в нагрудный карман.

С чулком проще. Его можно стянуть за кончик. Теперь подойдем к первому ряду. Поставим ногу на стул, подберем юбку. Кавалер, сидевший на этом стуле, не заставил себя дважды упрашивать и в два счета освободил ее от второй подвязки. А его сосед явно покушается сделать то же с чулком. Ну что же — будь по вашему. Только зубами. Прежде, чем ухватить зубами чулок, сосед несколько раз поцеловал подъем Ольгиной ступни прямо сквозь шелк. Пришлось легонько стукнуть его, чтобы не увлекался и не затягивал мероприятие.

Теперь опять вернемся к сексодрому. Корсет. Он парижского изготовления. Парижанки понимают толк в любовных утехах и для них портные придумали специальную модель корсета. Сзади он на шнуровке, а спереди на крючках. Чтобы его надеть, не нужно звать горничную, а то ведь горничные в Париже такие, что могут у хозяйки отбить того, ради кого пришлось корсет снимать. А уж освободиться от него и вовсе просто. Раз, два, три и готово.

Теперь ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх