Без ансамбля

Страница: 2 из 7

— сказали «ухи» не поворачиваясь, однако лопату мне отобрать удалось. Тут я понял, что что-то не так и начал с жаром оправдываться, что я, мол, помочь.

 — А-а-а, — ответила дама, подозрительно всхлипывая. Тут я понял, что бесплодные попытки решить непосильную задачу здорово расстроили девушку. Она вытерла «ухом» глаза и, увидев в моём лице потенциальную возможность добыть раствору, улыбнулась.

Разозлившись на бетономешалку и общий идиотизм бытия, я накидал ведро «с верхом», подвхатил (надо было класть меньше!) и осведомился, куда его переть.

 — А-а, вот, к ближнему углу. Пожалуйста! И: — вздохнула она: — спасибо!

 — К ближнему, — это хорошо, — бодро отозвался я и потащил ведро и повисшую на нём штукатурщицу.

Всё оставшееся до конца рабочего дня время я шастал к бетономешалке за очередным «полведром». И каждое из них принималось со все более и более широкой улыбкой.

Однако, разговор не клеился.

Мы украдкой рассматривали друг друга. Мне показались весьма симпатичными обрамленные тёмными прядями натуральной брюнетки карие глаза, в которых не было четкой границы между зрачком и радужкой. Фигура едва угадывалась, в основном — в движениях, скрытая бесформенным ватником и сапожищами с бетонной коростой. Живое лицо её временами окрашивалось улыбкой, которая подсвечивала веснушки, едва заметные на смуглой коже. И я понимал, что улыбка эта — мне.

Удары молотком по пустому огнетушителю обозначили конец рабочего дня как раз, когда я пер очередную порцию.

 — Неси сюда, я докидаю. Я быстро, — обратилась ко мне девушка и снова склонилась над фундаментом.

Интонация, с которой было это произнесено, и самый тембр голоса разительно отличались от тех первых междометий, услышанных у бетономешалки. Это было сказано именно мне, причем так, чтобы я понял, что это сказано именно мне и КАК именно это сказано. Улыбаясь, я полез выскребать из бетономешалки остатки.

Так мы остались на стройплощадке одни.

Она подошла, когда я отмывал у рукомойника кеды, скинула ватник и, ополоснув руки, сняла косынку. Густые тёмные волосы упруго легли на обтянутые трикотажем лопатки. — 

 — Спасибо. Меня зовут Кристина, — сказала она, как бы начиная знакомство заново.

Надо сказать, что я не люблю всякие вычурные имена, включая свое собственное. Они будто заставляют большинство своих обладателей выделываться. А уж о том, как нелепы бывают их уменьшительно-ласкательные формы — и говорить нечего. Чего стоит «Артурушка»!

 — Артур.

 — Можешь звать меня Тина. Мне это больше нравится.

 — Мне тоже. Для себя нормального имени я еще не придумал.

Она ответила мне тихим и удивительно чистым смехом.

 — Нормальное имя. Тебе идет. Лешей — Серёжей ты не выглядишь.

Ага. Это она о моих татарских предках упомянула. Я скуластый, смуглый, но зеленоглазый и волосы — тёмно-русые.

 — Подожди немного, — почти шепотом проговорила Тина. — Я переоденусь, и мы их догоним.

Вот так прозвучало это «мы» и стало ясно, что в общей пьянке нам уже не место.

Довольно долго я гонял комаров перед бытовкой, из которой доносились интригующие звуки. Вот звякнуло ведро о край внутреннего умывальника. Значит, она будет мыть не только руки — подумал я и моё воображение живо дополнило пару шлепков босых ног, пленительной картиной обнаженного девичьего тела, влажного, пахнущего свежестью, лавандовым мылом и всё же чуть-чуть — возбуждением.

Член твёрдо оттопырил ткань штанов. Надежда крепчала вместе с ним.

Иссякла струйка воды из отводной трубы, торчащей под бытовкой, и через минуту из двери буквально выскочила Тина.

 — Я долго, да? — спросила она, заметно подрагивая от холода. Губы её были восково-сиреневыми, волосы влажно блестели, а кожа покрылась крупными пупырышками.

 — Так долго, что сейчас простудишься.

Её лёгкое платьице оставляло открытыми плечи, да и коленки были выставлены напоказ. Так, что согреть оно точно не могло.

Я решительно схватил узкую ладонь Тины, и мы побежали. Просто побежали. Куда-то. Потому, что я в этом посёлке знал только вокзал, гарнизон, пару магазинов и две центральные улицы, от которых мы находились довольно далеко.

Почти весь одно-двух этажный, Черноозёрск был построен без архитектурного плана и улочки причудливо изгибались и пересекались под неожиданными углами.

Миновав буквально один квартал мы оказались перед деревянной лестницей, ведущей вниз к остановке автобуса на повороте шоссе. За ним стояла чахлая рощица, а дальше был берег растянувшегося на многие километры озера.

 — Давай туда! — сжимая мою ладонь, сказала Тина. Её глаза горели. Порозовевшие от прилива крови щеки и глубокое дыхание стерли недавний озноб. Теперь уже она тянула меня вниз по дощатым ступенькам и её волосы колыхались в такт шагам. Хрупкая, не выше ста шестидесяти сантиметров роста, она казалась легкой как ребёнок, но просвечивающий сквозь тонкую ткань платья белый лифчик скрывал развитую грудь, а переход от талии к бедру был крут и зноен.

На щербатом асфальте у края шоссе Тина резко остановилась. Роща была на вид топкой, да и канава вдоль шоссе — широкой.

Не давая ей времени на раздумья, я подхватил на руки легенькое тело, пресекая нетвёрдые попытки протеста. Жар кожи окатил меня сквозь тонкое платье. Её руки сплелись на моей шее и я решительно шагнул в канаву.

Мне доводилось носить на руках нескольких девиц, и я уже, более-менее, представлял свои возможности, но Тина на моих руках казалась продолжением моего тела. Она так плотно прижалась ко мне, что я чувствовал, как эхом моему сердцебиению вторит её.

Лицо Тины касалась моей шеи, и мне казалось, что её губы слегка пробуют кожу.

Я давно вышел с топкого места. Сквозь стволы уже блестела вода, но я всё нес девушку боясь потерять это единение.

Каменистый берег — наследство ледника — демонстрировал все оттенки черного и бурого. В Вечернем небе курились тонкие облака. Я стоял над озером с бешено колотящимся сердцем и остро переживал сочетание открывшейся красоты природы и ощущаемой красоты женщины, которую держал на руках.

Почувствовав, что я стою, Тина, повернула голову, поцеловала меня в подбородок и прошептала: — «поставь меня».

Я медленно отпустил её ноги, продолжая прижимать тело девушки к себе.

Не давая коснуться земли, я подхватил Тину второй рукой под лопатки. Обнял еще крепче. Не отпуская мою шею, она запустила пальцы в волосы на затылке, и чуть пригнула мою голову. Наши губы встретились.

Долгие минуты поцелуев то дарили жаркое беспамятство, то превращались в шутливое соревнование губ и языков, то становились возможностью исследовать неизвестное и пленительно-новое.

Я пытался, было, опуститься, но влажные камни отпугивали своим холодом, и вновь я вставал, прижимая к себе трепещущую Тину. Руки мои были скованы весом её тела, которое я так и не опустил на землю.

Тина стиснула коленями мои бока, и я тут же перехватил её под ягодицы. Её жаркая попочка была приятно упругой. Я постарался, чтобы ткань платья не мешала чувствовать её горячую эластичную кожу. Тина же крепко обхватила меня руками, бешено лаская мои затылок и спину, проникая ладошкой сквозь рукав под футболку.

Мой окаменевший член служил опорой для её мягкого лобка. Трусики промокли насквозь, так, что запах её возбуждения обрушился на меня.

Продолжая целовать Тину, я проник кончиками пальцев в её истекающее соком лоно и первая волна наслаждения заставила девушку вздрогнуть.

Я опустил её на землю, прижал спиной к железному до ломоты члену и, продолжая осыпать поцелуями её лицо, шею и плечи, коснулся груди. Новый ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх