Без ансамбля

Страница: 6 из 7

ты бросил. Оставил страдать.

 — Что это на тебя нашло? — удивлённо улыбаясь, спросил я.

 — Я серьезно, — с ноткой обиды высказала девушка. — Я подумала, что пережить такое как с тобой — большое счастье, а потерять это — большое горе.

Я растерянно молчал.

 — Ну что ты знаешь обо мне? Что я о тебе знаю? Только то, что хочу тебя снова и снова. Вот смотри, ещё сердце не успокоилось, а я уже мечтаю снова чувствовать тебя внутри. Это же страшно! Это же нельзя так меня: забирать, — нашла Тина нужное слово.

 — Что я завтра буду без тебя делать? Когда ты уедешь?

Она отстранилась, чтобы видеть моё лицо и требовательно заглянула в глаза.

Мне нечего было ей ответить. Да и она ждала вовсе не слов, не конкретной информации. Тине нужно было ощущение защищенности, пусть мнимого, но благополучия, пусть выдуманной, но определённости.

Осторожно и бережно я стал целовать её глаза и, как ребёнка, тихонько гладить по голове.

Оторвавшись от моих бёдер, Тина свернулась по-детски калачиком, положив голову мне на грудь и упершись подмышку коленями.

 — Тиночка, милая! — начал я тихонько шептать ей на ухо. — Ты права, я ничего о тебе не знаю, кроме того, что узнал. Но мне и не нужно тебя ни о чем спрашивать. Всё что с нами происходит — просто замечательно. Это всё потому, что ты красивая, гибкая, страстная, чувственная, потому, что ты — настоящая женщина, потому, что ты умеешь любить! Это я уже знаю.

Тина, отзываясь на мои слова, крепче прижималась к груди, вздохами и кивками головы подтверждая верно выбранное настроение.

 — Артур! Мне нужно успеть. Я слышала, вы уезжаете послезавтра. Я хочу ещё. Я боюсь, что нам больше не удас:

Я заглушил её слова поцелуем.

 — Я серьёзно! — воскликнула Тина. — Не спи, дуралей, я ещё хочу так же кончать!

С этими словами она схватила припасённое полотенце и бережно начала вытирать мой бездыханный член.

 — Сейчас ты у меня будешь как огурчик! — обратилась Тина к нему, озорно улыбаясь. От недавней меланхолии не осталось и тени.

Уже слов моей озорной любовницы было достаточно, чтобы в нём шевельнулась тугая ниточка пульса, а когда Тина, деловито облизав головку, глубоко втянула его в себя, мой дружок окончательно очнулся.

Тина играла с ним наивно и изобретательно. Она целовала его, проводила концом по соскам, щекам и шее, заворачивала в свои шелковистые волосы, снова и снова погружала глубоко в рот.

Я давно уже возбудился, но она оттолкнула шутливо мои руки.

 — Не мешай нам. Я тебя позову.

Смазав слюной палец, Тина стала ласкать мой анус, целовала яички, вбирая их по очереди в рот. Горячее желание заставило меня крепко схватить её грудь и впиться в губы поцелуем. Закинув на себя её легкое тело, я повернул Тину так, что влажная, божественно пахнущая вагина и тёмное колечко ануса оказались перед моими губами.

Исступлённо мы стали ласкать друг друга, по очереди повторяя, подсказывая и направляя к самым заветным ощущениям.

Её обильные соки, отдающие слегка запахами моей спермы, быстро покрыли мои губы и щеки. Касаясь языком острого упругого клитора, я вызывал быстрые содрогания её тела, после которых, чуть замерев, она с новой яростью начинала ласкать мой член. Она так разнообразно и тонко ласкала его, то облизывая, то слегка посасывая, то неправдоподобно глубоко втягивая его в себя, то аккуратно и осторожно покусывая, что я иногда забывался, моё дыхание прерывалось, и новое, близкое к оргазму продолжительное ощущение обволакивало мой мозг.

Проникнув языком в попочку Тины, я добился глубокого долгого стона, после которого она потребовала: — Артур! Возьми меня сзади! Скорее!!

Встав над стоящей на коленях на краю топчана и выставившей навстречу мне попочку Тиной, я легко проник возбуждённым членом в её влагалище. Сделав навстречу мне несколько торопливых движений и застонав, она отстранилась и сказала: — Не сюда, я хочу в попу. Я хочу, чтобы ты был первый. Меня ещё никто так не: Я снова поймал её губы. Страстно начал целовать запрокинутое ко мне лицо.

Конечно, я знал, что так тоже бывает, но даже в моих мечтах такому способу не уделялось большого внимания.

Достаточно ханжески воспитанный, я долгое время краснел, листая Камасутру.

Коснувшись ануса влажной головкой, я попробовал слегка надавить. Ничего не получалось. Тугое колечко мышц было крепко сомкнуто.

 — Я боюсь, Артур, — сказала Тина. — Очень хочу, но боюсь. Попа боится. Давай ты будешь очень медленно: Осторожно.

 — Да, моя хорошая!

 — Береги меня, Милый!

Я целовал её влажную спину, касался сосков, теребил пуговку клитора, расслабляя её, предоставив Тине контроль.

Она крепко обхватила ладошкой член у самого основания и стала буквально ввинчивать его себе в попочку, активно двигая бёдрами. Тугое колечко стало податливо-эластичным и медленно поглотило скользкую головку. Добившись первой победы, Тина оперлась обеими руками и стала вращать бёдрами, пытаясь заполучить внутрь весь член.

Я почувствовал, что уже пора, и мощным движением неожиданно легко протолкнул его полностью.

Девушка резко вскрикнула. Мгновенное напряжение её тела сменилось расслабляющим вздохом.

 — О-о! Вот так, милый. Так! Ещё!

Острота новых необычных ощущений. Особая плотность жаркого контакта наших тел привели к быстрому и бурному оргазму. Тина упала на постель, всхлипывая и одновременно счастливо улыбаясь. Потом потянулась и пригнула к себе на грудь мою голову.

Мы вновь были погружены в минуты блаженного бессилия, когда шум тока крови в висках и натруженное гудение чресел перекрывают любые внешние явления, а сознание ещё находится во власти картин пережитого.

Ещё недавно для меня была неведома влажная теплота, с которой женская вагина охватывает напряженный член. Теперь же в моей жизни случилось непоправимое: я понял, как неизъяснимо прекрасны минуты любви со страстным партнером, тело которого полностью находится в твоей власти.

Как научившийся читать невольно понимает смысл случайных вывесок, так и мне теперь предстоит вечно стремиться к полному всепоглощающему обладанию женщиной. Женщинами.

 — Тина!

 — Что, милый?

 — Ты сегодня сделала мне важный подарок. Ты показала мне, какой я есть на самом деле. Каким я могу быть. Мне это нравится.

 — Мне тоже, дурачок! Мне тоже понравилось. Ужас как понравилось быть развратной! Я не такая. Нет! То есть, да. Да! Мне понравилось быть такой какой я стала сегодня! — с ноткой неожиданной торжественности произнесла Тина.

 — Раньше, ведь, я и подумать не могла о том, чтобы: Знаешь я парня одного четыре месяца по кино и выставкам выгуливала. С родителями знакомила. Хотела за него замуж. А он попробовал меня (это он сам так сказал, представляешь, скотина) и ушел к подруге. Бывшей. Ну что ты так улыбаешься!

 — Ты забавно злишься. Не страшно.

 — Нет страшно. Я сначала, знаешь, как плакала! А потом я подумала, что могла бы за него на самом деле выйти замуж и испугалась. Он стал такой чужой, когда своё заполучил. Знаешь, сначала так целовал и ласкал, я просто улетала, а потом когда увидел, что я решилась, стал таким: Мне больно было и страшно, а он сказал, что первый раз всегда больно: Знаешь, я тебе рассказываю и почему-то уже не переживаю это. Всё такое уже неважное. Как ненастоящее. Как будто кино про меня. Хотя это, на самом деле все было. Знаешь, он меня просто ебал. Это было точно так, как это слово. А когда я ему сказала, что мне больно и так не нравится, наговорил гадостей и ушел.

 — Ну и бог с ним, Тина. Он дурак. Слепой ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх