В тихом омуте Светлофлотска

Страница: 11 из 11

покосилась на плетку и, вздохнув, покорно поползла ко мне, за-травлено глядя мне в глаза.

Я позволила себе приветливо ей улыбнуться, едва сдерживая ликование, и, ласкаемая нежными прикосновениями рабыни к моим ногам, отдалась на ми-лость приятным мыслям: «Вот оно, мое торжество! Я всегда знала, что ты, ми-лочка, ко мне относишься с большим уважением, доверием и даже, пожалуй, с любовью и восхищением. Поэтому я почти не сомневалась в том, что тебе не противно будет прислуживать мне. Моя девочка будет с восторгом выполнять мои изысканные прихоти. Уже сейчас она старается не гневить свою Госпожу: вон как бережно прикасается к пальчикам: приподняла ножку, чтобы вымыть подошву. Может быть, плетки боится? Ну и пусть, это не лишнее: боится, зна-чит уважает. А скоро будет обожать, сама будет умолять меня, чтобы позволила ей касаться губами этих хрустальных пальчиков с жемчужными ноготками. А я еще и покапризничаю, позволю ей пострадать несколько дней от нестерпимого желания ласкать эти ноги. Страдания возвышают душу. И цениться моя ми-лость будет выше и дольше. Да, ей придется хорошенько меня попросить. Кра-сота непобедима. Смотри, смотри, пока разрешаю, где ты еще такие ноги виде-ла? Твои, конечно, тоже ничего, но с моими им не равняться. Ведь вот как вни-мательно, пожалуй, даже с благоговением вглядывается в чуть заметные нежно-голубые узоры вен. Девочка «поплыла», это ясно. Секс — опиум для народа, а изысканный секс — просто героин».

 — Хорошо, — поощрила я, прерывая плавное течение приятных мыслей, — ниже наклонись, тебе будет удобней и мне приятно видеть твое усердное по-клонение своей Госпоже. — Концом плетки я пригнула ее голову так, что она едва не касалась воды. — Между пальчиками не забудь: ну, довольно. Я не стану тебя наказывать. Вытирай.

Светлана уже не противилась моим приказам, видимо, смирившись с действительностью. Она тщательно вытерла одну ногу, которую я тут же с удо-вольствием положила на ее оранжевую спину, затем вторую, которая последо-вала за первой. Она застыла, не зная как поступить. Я же просто ждала, пока ноги окончательно обсохнут. Точнее, мы с ней вместе этого ждали, только она этого не знала, а пока мы ждали, я отдавала следующее повеление:

 — Теперь ты вымоешь себе лицо этой водой и утрешься этим же поло-тенцем! — я продолжала играть роль Повелительницы всего живого в этом доме. — Приступай!

Она склонилась над тазиком, не сбрасывая моих ног со спины, и стала мыться. В этот момент Виктор, все время стоящий наготове, сделал первый снимок. Она этого даже не заметила, так как музыка, звучащая все время, пока продолжалась наша пирушка, заглушила тихий щелчок затвора фотоаппарата. Она вытерлась, и только тогда я сняла с нее ноги и подобрала под себя.

 — Теперь то же самое, что делала ты, сделает твой раб, — сказала я, удоб-но устраиваясь на постели.

Виктор уже подставлял низкую скамеечку, на которую Светка незамед-лительно уселась, поставив ноги в тот же тазик, из которого только что извле-кала мои. Виктор с усердием стал выполнять свои рабские обязанности. Ему не нужно было объяснять, что делать. Он повторил все в точности, что делала только что его Госпожа, но проявил инициативу. После омовения ног Госпожи он, сложив ладони лодочкой, зачерпнул горсть воды и выпил. На Светку это произвело сильное впечатление. Глаза ее заблестели. Она быстро вскинула их на меня и замерла так, ожидая от меня новых приказаний. Я не стала вредни-чать. Я понимала, чего хочется моей рабыне, и, как только ноги ее были вытер-ты, и ее раб умылся, я поманила ее пальцем.

 — Ползи ко мне, потаскушка! — грубо прошипела я.

Светка на четвереньках подползла и вопросительно поглядела на меня. Я опустила ноги и заявила:

 — Я к тебе была слишком снисходительна, хотела закончить поскорей ритуал, но теперь, когда формальности выполнены, ты можешь домыть мне но-ги: разумеется, языком. Постарайся, чтобы мне было приятно, а затем мы продолжим ужин.

Что ей оставалось делать? Она низко склонилась, так как ноги я нарочно поставила прямо на коврик, и стала вылизывать мои пальчики. Сначала ее это не заводило, но когда она почувствовала язык своего раба в своем анусе, ее усердие умножилось. Она всасывала пальцы, чуть покусывала их, массируя зу-бами и языком, а мне оставалось лишь потягиваться в блаженной истоме и ощущать себя «на седьмом небе» от сознания власти над порабощенными мною людьми.

 — Так, хорошего — понемногу! — решила прервать я этот разврат ради на-чала нового его витка. — Все к столу!

Виктор тщательно все вымыл после Светкиного янтарного фонтана, и можно было снова все пачкать. Теперь была моя очередь осчастливить их обо-их. Я захватила с собой маленькую вышитую подушечку с кресла, чтобы не хо-лодно было сидеть на стеклянной столешнице, куда я намеревалась теперь усе-сться. Мои рабы почтительно ожидали, пока я займу место на столе. Я мило-стиво позволила рабыне сесть на стул передо мной, и, когда она уселась, я по-ставила одну ногу ей на бедро, а вторую — на плечо, вернее, на то место, где шея переходит в плечо. Это позволяло мне поглаживать ей щеку, а ей — лизать мою ногу, когда мне этого захочется. Раб снова занял свое место между ног мо-ей рабыни.

 — Налей шампанского! — Приказала я рабыне, и когда это было выполне-но, мы с ней выпили. В ее фужер я предварительно опустила пальчики ноги и дала рабыне возможность их полизать.

Мы продолжали. Нам было весело от молодости, от необузданной стра-сти, от выпитого шампанского. Только Виктор не пил, но он был пьян и без этого. Долго сдерживаемая страсть диктовала его поведение. Представляю, как он неистовствовал, лаская Светку. Она вся дрожала и стонала во весь голос. Ее уже не нужно было ни к чему принуждать. Она сама ткнулась в мою промеж-ность и отчаянно вылизывала меня, лишь на краткие мгновенья отрывая от ме-ня лицо, чтобы глотнуть воздуха. Она захлебывалась от похотливости, от дико-го переизбытка чувств, и через некоторое время просто взмолилась о тайм-ауте. Но я была неумолима. Без лишних слов я схватила ее за волосы и снова воткну-ла ее в себя. Удовлетворенная ее покорностью, страстными ее ласками, я сла-дострастно улыбалась. Я закурила и, пуская струйки дыма ей в волосы, пребы-вала в состоянии совершенного блаженства. Светка всасывала и выталкивала языком мой клитор, и я чувствовала приближение оргазма, но будто чего-то не хватало. Мне казалось, что уставшая рабыня не достаточно интенсивно ласкает меня, и тогда я сняла с ее спины ногу, схватила лежащую рядом плетку и стала хлестать спину рабыни. Это возымело нужный эффект: Светка, как бешенная, всосала мой клитор и стала вращать губы то в ту, то в другую сторону. Я хлест-нула ее изо всех сил и, наконец, конвульсивно забилась в экстазе. Далеко от-бросив плетку, я двумя руками схватила Светку за волосы и с силой прижала к себе. Я чувствовала, как она дергается, пытаясь вырваться, чтобы не задохнуть-ся, и находила в этом дополнительный источник наслаждений. Я чувствовала, как все во мне постепенно расслабляется.

Наконец, я ослабила тиски, и, в тот момент, когда рабыня, откинула го-лову и жадно глотала воздух, я, поставив обе ноги ей на плечи, «открыла шлю-зы». Мощная струя светло-золотистой «живой воды», долго сдерживаемая, уп-руго ударила ей прямо в рот, в нос, в глаза, залила все лицо. Янтарные брызги золотого дождя, сверкая радужным фейерверком, окропили все вокруг, вклю-чая и мои собственные ноги. Виктор уже стоял с направленным на Светку объ-ективом и делал снимок за снимком, пока все это продолжалось. Она же, в из-неможении откинувшись на спинку стула, как рыба на суше, открывала и за-крывала рот и глаза, не в силах даже утереться.

Мы все были так увлечены, что не заметили, как в комнате появился мой муж. Он стоял в дверях с двумя огромными кулями. Вышла немая сцена, как в «Ревизоре». Первой очнулась я. Понятно, что от моего поведения теперь зави-село все мое будущее. Я медленно сползла со стола и, с улыбкой, одновременно загадочной и лучистой, жизнерадостно и уверенно произнесла:

 — Проходи, дорогой, смелей! Что там у тебя? Разворачивай, показывай! — деловитость моего тона явно сбивала его с толку, отвлекала от увиденной кар-тины, но он все же разобрался в ситуации.

Он потупил глаза и уставился на мои босые ступни стоящие прямо в го-рячей янтарной лужице. Краска разлилась по его щекам. Ни на кого не глядя, он развернул вначале кулек с цветами, помедлил, не зная, куда его определить, положил прямо на пол, извлек из второго пакета две бутылки шампанского и поставил тут же на пол.

 — Блюдо, самое большое! — скомандовала я, оборачиваясь к Виктору. Тот кинулся на кухню, и через полминуты блюдо, в которое по необходимости по-мещается целый гусь, стояло в луже у моих ног.

Грациозным картинным движением танцовщицы я перенесла мокрую ногу со стекающими с нее желтыми струйками и капающими желтыми ка-пельками в блюдо.

 — Откупоривай и давай мне бутылку, выпьем за счастливое твое возвра-щение! — проворковала я самым задушевным тоном, обращаясь к мужу. Глаза мои прищурились от предвкушения новых ощущений. По спине поползли му-рашки.

Откупоренную бутылку я взяла из его рук и стала медленно лить шам-панское на колено стоящей в блюде ноги. Вино, пузырясь, с шипением текло по ноге, приятно щекоча и охлаждая разгоряченное тело ноги. Себе я наполнила фужер.

 — С возвращением! — подняла я бокал, обласкивая мужа самой обворо-жительной улыбкой из всех имеющихся в моем богатом арсенале. — Тебе как опоздавшему — штрафная, — указала я на наполненное блюдо, где, омытая шам-панским, покоилась моя левая стопа тридцать восьмого размера.

Нельзя сказать, что я бестрепетно ожидала реакцию Алексея, но очень рассчитывала на схожесть характеров и сексуальной ориентации братьев: все-таки гены что-то значат.

Алексей медленно снял с себя пиджак и рубашку с галстуком, оставив на себе только брюки, подобрал отброшенную мной в момент высшего наслаж-дения плетку и протянул ее мне, опускаясь на колени. После того, как я ее взяла и трижды стегнула его обнаженную спину, оставляя на ней красные полосы, он приник губами к моему колену. Затем его губы скользнули ниже, еще ниже и, наконец, погрузились в вино. Он пил и пил шампанское, слегка разбавленное моим золотым дождем, смытым с ноги, а я стояла величавая, взгромоздив свою правую ногу ему на холку и с торжеством оглядывая мои владения и моих вер-ноподданных. Я счастливо озарилась спокойной, обращенной к себе лишь од-ной улыбкой всемогущей царицы. Жестом подозвала я рабыню и раба. Рабыню я поставила на четвереньки позади себя и присела на нее, испытывая приятную истому. Раб моей рабыни лег под нее и принялся ласкать языком свою Госпо-жу. Жаль, что некому было сделать снимок. Какой дивный получился бы сни-мок: скульптурная группа «Богиня Ольга в окружении рабов»!

Теперь я была совершенно удовлетворена. Рабовладельческий строй в отдельно взятом государстве, — моем доме, — победил полностью и окончатель-но. Какой прекрасной и удивительной может стать жизнь, когда ее такой сдела-ешь своими руками: ну и ногами тоже!

Со слов Госпожи О.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх