Неожиданная встреча

Страница: 1 из 2

Василий Ситников застрял в порту города Красноярска. Наглухо. Ни копья в карманах. Он их выворачивал по нескольку раз, да что толку — если не ложил, откуда ж они возьмутся? Во, попал! Загулял так загулял!

Но разве после восьми лет отсидки на строгом режиме нельзя себе позволить хоть раз да оторваться? От души. Чтоб земля дрожала. По-русски.

А в итоге что? В карманах пусто, на душе — тоска собачья. Уныло. А вчера какой орел был! Бухой сел в самолет — стюардесса чуть не вытолкала вон, спасибо, пассажиры заступились, когда стал рвать на себе рубаху и шапку об землю швырять, ругая злую судьбу-кручину, которая засадила его на долгие годы в проклятущую тюрягу.

Теперь мужичонка в клетчатом подростковом пальто — другого кенты не нашли, — который сидел в углу тесного от людей аэропорта весь какой-то ужатый, смятый, пришибленный, даже отдаленно не напоминал того ухаря. А ему ж надо было дальше лететь. Эх, угораздило его родиться на краю света, в забытой Богом и людьми холодной Якутии! Родители виноваты Точнее, предки Чего им не сиделось в Нижнем? Потянуло, понимаешь, на новые земли Империя! Мать ее за ногу

В желудке урчало, в голове шумело, а всего тошнило. Напротив на красном чемодане сидела бабенка в серовато-желтого цвета шубенке из искусственного меха, делавшей ее вовсе круглой и похожей на грязного белого медведя. Она с аппетитом уплетала хлеб с колбасой, закусывая какими-то соленьями из открытой стеклянной банки, стоявшей прямо перед ней на расстеленном платке. Прямо персонаж из фильма о гражданской войне. Изредка ее взгляд останавливался на Василия. В ее глазах, чистых-чистых, таилась какая-то грустинка, но в углах выцветших губ играла улыбочка. Лицо у нее было в мелких, еще не очень заметных морщинках, из-под большой мужской шапки выбивались пряди рыжеватых волос. «Пойти, стрельнуть что ли сигаретку у кого?» — подумал Василий и хотел было подняться с корточек, тут его и окликнула женщина:

 — Парень!

Василий остановился, глядя на нее.

 — Не хотишь покушать? Ежели че, так садись, потрапезничай со мной, — сказала женщина и с невыразимо добрым чувством в голосе ровно так произнесла: — Вижу, голодный ты, браток. Так что, не стесняйся.

И словно кто-то мягкой, но безжалостной рукой сдавил Василию горло, аж дыхание перехватило. Этот грудной голос напомнил другой, родной, из забытого детства. Мать Будто выглянуло из размытого временем далека милое лицо Отец сильно пьянствовал, и почти каждый день они с матерью ругались и дрались, а однажды мать увезли в больницу, и оттуда она уже не вернулась. Отец стал пить еще сильнее, совсем опустился и умер под забором своего дома. И с десяти лет Васек с сестренкой пошли по интернатам да детским домам. А в восемнадцать Вася загремел в тюрягу. За хулиганство. Сперва на год. На свободе гулял только несколько месяцев. Второй раз залетел надолго — на восемь лет. Челюсть одному в пивной вывернул напрочь. И драка-то пустяшная была, так просто ни из-за чего. Мужик совсем незнакомый. Могли разойтись по жизни и ни разу не встретиться. Кружку не поделили, ну и пьяная кровь в голову брызнула, так пошло-поехало. И, вот, поди ж ты — восемь лет. Получай — не жмись. Теперь свободен. От звонка до звонка. Вручили Василию билет до Красноярска, потому как из Ташкента до малой его родины рейсов не было, и сто рублей на дальнейшую дорогу. Чего хотишь делай

 — Спасибо, — буркнул Василий. — Не голодный я

 — Не стесняйся. Садись. Спасибом сыт не бушь, — и женщина чуть подвинулась, показывая рукой место рядом, дескать, приземляйся.

А Василий уже рвал хлеб, колбасу руками, таскал грибы из крынки. За ушами его аж хрустело.

 — Вот, я ж говорила, голодный — тихо сказала женщина, разглядывая его. — А ты очи до долу Натальей меня кличут. А тебя как? И что с тобой, парень? Куда летишь?

«Натальей?» v подумал Василий, и сердце его сильно-сильно забилось. Ведь и мать так звали. Глянул Василий на женщину еще раз исподлобья и неожиданно для себя начал рассказывать все о себе, ничего не тая, не приукрашивая. И тут же выражение лица Натальи резко изменилось — она нахмурилась и пристально стала всматриваться в Василия, то краснея, то бледнея, потом спросила:

 — Голова болит?

 — Трещит, — ответил Василий.

Наталья порылась в сумке и вытащила немного початую бутылку водки. Налила в стакан и протянула Василию:

 — Подлечись.

 — Вот это да-а Сказка!... — с этими словами Василий одним духом опрокинул в себя содержимое стакана. Посидел, чувствуя, как разливается по телу приятное тепло, блаженство. Жизнь снова засверкала всеми своими радостями, и он выдохнул:

 — Эх, сейчас бы еще закурить!

 — Есть у меня сигареты, — сказала Наталья и вытащила из кармана шубы пачку «Примы»: — Кури.

 — Ну, ты, Наталья, впрямь как волшебница, — качнул головой Василий. * * *

Когда он стоял и курил у дверей аэропорта, сзади раздался голос Натальи:

 — И кто ждет тебя тама?

 — Сестра Да не знаю теперь точно, там она или уехала куда?

 — Я... ведь тоже... из тех краев... Жила когда-то там, — задумчиво сказала она и встрепенулась: — Я сегодня ночью вылетаю. Гостила тут у сестры недельку. Затосковала вся! Хозяйство у меня... Знашь что, я тебе оставлю свой адрес. Ежели что, приезжай. Нам в совхозе нужны рабочие руки.

Она протянула клочок бумаги.

 — А я завтра прошвырнусь в город. Надо ж подзаработать, — сообщил Василий.

 — И сколь ты бушь подзарабатывать? Месяц? Год? А жить где бушь? — спросила Наталья.

 — Эх! Где наша не пропадала! — ответил Василий.

 — Слушай, Вася! — выдохнула Наталья прямо в лицо Василию. — Поедем со мной. Я ж говорю, в совхозе для тебя место найдется!

Задумался Василий, потом говорит:

 — Дак ведь у меня все равно денег нет.

 — Я заплачу за тебя, — отвечает на это Наталья. — Потом расплатисься

И махнул тогда рукой Василий:

 — А поехали! Какая разница — где русскому мужику помирать! * * *

Вот так Василий попал в этот поселок, затерянный средь тайги.

Дом у Натальи оказался старым, но все еще крепким пятистенком с просторными сенями. Двор был большой, весь в строениях.

 — У меня коровы, свиньи, куры. Хозяйство! — сказала, входя в дом, Наталья. — Завтра я тебе истоплю баньку. Отойдешь душой и телом. А сейчас поужинам...

Она сидела напротив, подперев щеку рукой, и смотрела на то, как жадно ест Василий.

 — Знаешь что, Василий...

 — Что? v он оторвал взгляд от тарелки и глянул на Наталью.

 — Знаешь что... v охрипшим голосом сказала она. v Ты... ты... ведь мой сын...

Вскричал Василий и вскочил на ноги, отталкивая от себя тарелку. Она полетела на пол и с грохотом разлетелась на мелкие куски.

 — Что-о-о?!!! Моя же мать... умерла!!!

 — Живая я, Вася... Живая!

Василий опустился на стул и, потеряв дар речи, уставился на Наталью.

 — С отцом твоим мы жили как кошка с собакой. Сильно он пил... Бил почти кажный день... Однажды избил до полусмерти... В больницу попала... А меня в город увезли... Долго лечилась, а когда вернулась, вас уже с Веркой-то не было. Искала вас, да мне сказали, что вы умерли в детском доме... v по лицу Натальи катились слезы. Она плакала молча. v И я уехала к сестре, в Красноярск... но в городе жить не смогла... Сюда вот приехала, и, вот, уже почти двадцать лет живу здесь... Доярка... Я тебе этого не сказала там, потому что боялась v убежишь...

Потрясенный Василий не мог ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх