Игорь

Страница: 10 из 15

смесь нежности и жалости. «Глупый маленький мышонок», — думал я, продолжая гладить Гошеньку.

Размышляя сейчас над моей несчастной и бестолковой жизнью, я задаю себе вопрос... а можно ли предъявлять эту жизнь вам, моим дорогим читателям, можно ли рассказывать постыдные подробности? Я понимаю, что некоторые детали моей истории излишне натуралистичны, даже циничны, но ведь в самом начале рассказа я дал себе слово представить на ваш суд горькую правду. И теперь не имею права утаить даже самые тягостные подробности. Не судите меня строго, я не писатель, и никогда ничего не писал, кроме отчётов. Но слишком сильны потрясения, слишком мрачна действительность. И если хотя бы один человек мне посочувствует, а ещё один будет спасён от неприятностей нашего бытия — я уже буду вполне (хотел написать «счастлив», — нет, счастлив я уже не буду), так вот, вполне удовлетворён своей скромной работой.

Между тем в комнате становилось всё холоднее. Опять кое-как топят, опять экономят газ, и люди вынуждены пристраивать в квартиры какие-то обогреватели, из-за чего то и дело хлопают автовыключатели электротока, так как все наши счётчики рассчитаны на силу тока до пяти ампер, а надо бы до 16 минимум.

Посулив тысячу чертей энергетикам, я достал из шкафа масляный радиатор, включил его в розетку. Взяв толстое ватное одеяло, я пристроился под бок к спящему глубоким сном пареньку, кое-как закутался в неуклюже — тяжёлое стёганое одеяло. Слева раскаленным телом грел меня Гошенька, а справа раскочегаривался обогреватель — детище итальянской фирмы «Де Лонги», с двумя огоньками на панели, и в темноте мне казалось, что на меня глядит какое-то огородное чучело со вставленными в котелок ради смеха лампочками.

Проснулся я непривычно рано — было около шести утра. Сначала открыл один глаз, поглядел на радиатор, потом другой — поглядел в окно. Дождь как будто и не думал заканчиваться. «Вот и в пьесе Ибсена идёт дождь на всем протяжении действия», — подумалось мне про «Привидения» выдающегося норвежца.

Повернувшись на левый бок, я прижался к Игорю. Парень, находясь в полусонном состоянии, пробормотал... «Денечка... это ты... сколько времени сейчас?»

 — Игорёк, ещё очень рано, а ты заболел. Лежи спокойно, не дёргайся.

«Деня, я в туалет хочу, пузырь переполнился», — продолжал бормотать мой друг. Мне пришла в голову хорошая идея — я помчался на кухню и взял там полуторалитровый пластмассовый бидончик, подскочил с этим бидончиком к кровати и шепнул... «Поворачивайся набок и сикай прямо сюда», и, не дожидаясь ответа, повернул Гошеньку на правый бок, взял его мягкую писю в руку и направил в горловину бидона. Парень, всё ещё плохо соображая, минуту думал, мялся, а потом из уретры полилась моча, и довольно сильным потоком. Я едва успевал придерживать писю и не давать ей отскакивать к самому краю, так как маленькие капельки соломенно-жёлтого цвета так и норовили вырваться и забрызгать всё вокруг. В общей сложности получилось больше литра мочи. Я аккуратно отставил в сторону ведёрко, а сам наклонился и губами слизнул оставшуюся в отверстии Гоши капельку, почувствовав солоноватый вкус.

Мочу я потом бережно вылил в раковину, отметив про себя, что на глаз она совершенно прозрачна, без мути или примеси эритроцитов (насколько можно это оценить визуально).

Затем я отварил известные уже читателю сосиски, заварил крепкий чай, приготовил яйца всмятку. Наскоро поев, собрался, оделся в неуклюжий костюм. Поставил сосиски и яйца рядом с Игорем, поцеловал его в лоб, прошептал на ухо... «Игорёк, еда рядом, лежи и жди меня вечером». Запер дверь квартиры и, вступив при выходе из дома в глубокую лужу, поехал на работу.

Весь день просидел за письменным столом, закутав шею в шарфик и ссылаясь на больное горло. Нельзя же было показать сослуживцам красные пятна на шее, оставленные руками моего друга. Сочувствуя моему фарингиту, сотрудники подавали мне чай с лимоном и коньяком, предлагали разнообразные таблетки для сосания, которые ни от каких фарингитов не помогают, а только гробят нормальные микроорганизмы в полости рта и глотке. Впрочем, ни до фарингитов, ни до работы, ни до всяких там переговоров мне дела не было. Я думал о больном друге и о том, какими чудными путями могут сближаться совершенно разные судьбы. То мне казалось, что это по-человечески закономерно, то вдруг я совершенно отчётливо понимал, что это — Божий промысел.

Знаете, дорогие друзья, я убеждён, что каждый человек имеет определённый эмоциональный запас, и важно его использовать, то есть перенести на другого человека.

Я всегда хотел любить и ласкать, мне это доставляет гораздо больше удовольствия, чем получение любви и ласки. Но сколько я живу на белом свете, ни того, ни другого пока не было. Да, были случайные и неслучайные связи, телесные контакты, романтические приключения. Любви же не было. «Да уж полно, есть ли, в конце концов, эта любовь? Или это что-то непонятное, условно названное так, а не иначе, неким сообществом людей? Призрак ли это, а может быть, какое-то непонятное явление, приносящее лишь разочарование? Во всяком случае, женщины по-прежнему грубы сердцем и ценят только материальные блага. Что же они ценили в мужчинах раньше, когда денег не было?», — так несколько вольно думал я, по-прежнему восседая в кресле. «Вот в английском языке — делать любовь — это значит заниматься сексом», — катились далее по накатанной дорожке мои мысли, — «а где же то духовное состояние, которое мы всё ещё отделяем от секса и по старинке именуем любовью? Где-то в начале пресловутой перестройки, закончившейся беспримерным унижением страны, я читал в некоем либеральном журнале о том, как строят свои отношения американки с американцами. Например, американская женщина может переспать с понравившимся мужиком, а коли очень понравится — спать с ним и дальше. А вот если он перестанет её доводить до оргазма, не сможет, к примеру, держать свой член круглые сутки в состоянии рога единорога, то женщина его просто выгонит. Трудно понять, чего в этой похабной статье было больше — мерзкого и слепого преклонения перед Америкой или доморощенной тупости. Как же быть с чувствами, с моралью и этикой, с верой, наконец? Для оргазма, что ли, живут люди рядом друг с другом?», — внутренне содрогаясь, завершил я неприятную, но, увы, вполне естественную после прочтения подобных опусов мысль.

Обычно такие мои рассуждения заканчиваются полным пессимизмом и плохим настроением. Вот и сейчас я нервно раскачивался в кресле и злобно смотрел на горы накладных. Тренькнул телефон.

 — Данилка, это я, Игорь, — раздалось в трубке.

У меня сразу же как будто гора с плеч упала, так я был рад его голосу.

 — Игорёк, добрый день! Ты как чувствуешь себя, мальчик?

 — Да вроде бы нормально, только голова как чугун, Деня, а так вроде прошло. Я тут от скуки ошалел, жду не дождусь тебя.

 — Скоро появлюсь! Чего тебе купить вкусного?

 — Ты главное сам приходи, а больше ничего мне не нужно, — чуть осиплым голосом говорил Игорь.

Я решил закончить рабочий день. Выключив компьютер, рассовал в папки бумаги и направился к выходу. Сотрудники тоже начали приготовления к убытию домой. У самого входа в нашу фирму красовался длинный фургон, купленный нами недавно для развоза товаров потребителям. Белые бока машины довольно неизящно разрисованы виноградными лозами, колбасами, кусками сыра. Плоский тупорылый капот грузовика напомнил о компаньоне — лицо, по которому как следует шарахнули ботинком.

Игорь встречал меня в своей традиционной домашней одежде. Не успел я войти в комнату, как он прижался ко мне и произнёс...

 — Спасибо, Деня, за то, что лечил! Только я тебе хочу кое-что сказать по секрету!

 — Игорёк, я весь внимание, выкладывай свой секрет.

 — Когда поешь ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх