Игорь

Страница: 6 из 15

не может быть противной. Я люблю тебя. А сгущенки надо есть меньше, а то сперма твоя сладкая очень.

Мне показалось, что Игорь стал красным, словно помидор. Он вскочил с кровати, побежал в ванную, заперся там. Вскоре послышался шум воды. Я перебрался на диван и лёг на бок, притворившись спящим.

Через некоторое время послышались осторожные шаги на цыпочках и швырканье ногтей по полу. «Вот чучело, отрастил ногти, теперь по полу скребут», — думал я.

Игорь робко присел у меня в ногах.

 — Деня, а? Ведь не спишь. Деня, прости меня. Деня?!

 — Чего вопишь?

 — Я не воплю. Прости, а? Ну, Деня, а?

 — Игорь, ты знаешь другие слова, кроме «Деня» и «а»?

 — Знаю.

 — Так что же ты?

 — А что я, Деня?

 — Опять за своё. Что и кого надо простить?

 — Меня.

 — За что такое нехорошее?

 — Деня, не издевайся. Я и так не могу на тебя смотреть.

 — Что ж так?

 — Стыдно.

 — Стыдно меня?

 — И тебя тоже.

 — Вот что... дружок ты мой. Ложись спать. Утром на свежую голову выясним, кого надо простить. Я ничего не понимаю.

 — Ты серьёзно?

 — Игорёк, ложись в кровать. Спи.

Игорь вздохнул, встал, лёг под одеяло. Затих. Через пять минут послышались всхлипы.

Я вскочил как ужаленный, залез на кровать к Игорю, обнял его через одеяло, и сказал прямо в торчащее правое ухо...

 — Гошенька! Миленький! Дай дожить до утра! Не плачь! Сердце мне не рви! Я ведь не прибор какой-нибудь! Я дышу с трудом, потому что люблю! Не заставляй меня в третий раз сказать это слово!

Игорь умолк. Потом уже спокойно сказал...

 — Данила, Деня. Я понимаю. Я видел — ты читал вчера книгу стихов, и когда ты был в ванной, тоже прочитал одно стихотворение. Я тупой, но тут запомнил.

 — Скажи.

Игорь сказал четко и ясно.

« Вы, горькой обречённые заботе, Рабы любви, когда вы здесь прочтёте То тайное, что вверил я стихам — Рассказ правдивый о печальной были, О, если вы подобно мне любили, Как много скажет эта книжка вам!»

«Боже», — думал я, «почти пятьсот лет назад великий лузитанец написал сонет, который сейчас читает мне мой дорогой друг».

 — Гошенька, я большой любитель сонетов. А Камоэнс — мой любимый поэт.

 — Правда? Значит, ты любил так, как он?

 — Нет, милый мой. Я люблю сейчас тебя, и книжка моя ещё впереди.

Думая сейчас о той ночи, я вспоминаю, что всеми силами противился произносить слово «любовь». Мысль изреченная не может быть счастливой. Но мой Игорёк заставил меня сказать это слово трижды, и может быть это привело потом к трагедии. Я никогда никого не любил так страстно, как Игорька, и надо было сделать так, чтобы об этом не знал никто, кроме меня. Самая светлая и благородная любовь — та, которая себя никогда не проявит. Она просто сожжёт вас изнутри. Но чистый огонь возвышает душу так, как ни одно откровение мира, и надо идти по жизни, стискивая зубы от неугасимой страсти.

Наутро Игорь ушёл на очередное дежурство, а я поехал на работу. Сидя за столом из искусственного мрамора, предавался умствованиям. «Вот хоть бы и стол», — размышлял я, «ведь тоже фальшивка. Мясные фальшивые кубики, поддельная мебель, кофе без кофеина, сигареты без никотина, чувства людей — выпотрошенные, словно шкурки от яблок, вываренных донельзя... и каждый день мы живём так, будто жить два века, а ведь всё может кончиться в любой момент».

Неизвестно, куда бы меня завели эти грустные размышления, но внезапно гаркнули стенные часы. Десять часов. Начинаем совещание.

 — Год близится к концу, — важно говорил мой компаньон, — и наша задача — получить хорошие заказы от розницы, найти добросовестных поставщиков, привезти доброкачественный товар. Если всё будет успешно, к Новому Году обещаю всем вам хороший бонус — хватит от души попраздновать и даже съездить на Рождественские каникулы в теплые местности.

 — Так что, дорогие сотрудники, — продолжал он громко, словно Иерихонская труба, — работайте на совесть, приведите наконец в порядок рабочие столы, будьте вежливы с посетителями и клиентами, перестаньте красить ногти во время работы (тут он выразительно посмотрел на Светочку), и наши дела пойдут ещё лучше, — на бодрой и оптимистичной ноте закончил полушеф.

Сотрудники, видимо, приятно пораженные словами о теплых странах, согласно закивали, затрясли головами, словно стадо козлов.

 — Послушаем теперь финансового директора (то есть меня).

Я поднялся со стула, поправил горчичного цвета пиджак, напыщенно сказал...

 — Я согласен — нам надо поднять на должный уровень организованность и дисциплину. А то бывает — телефоны надрываются минут пять, а сотрудники сидят словно заколдованные и не могут взять трубку. В целом же мы довольно успешны, и наш маленький и бодрый коллектив, если вычесть изложенные выше недостатки, вполне слажен и справляется с работой.

Высказав эту штампованную и банальную бюрократическую фразу, я изложил конкретную ситуацию с финансами, напомнил о просчётах с рыбой, посоветовал более внимательно составлять спецификации. Сотрудники заворожённо слушали витиеватые фразы, изредка подавляя зевки.

 — На этом, наверное, закончим наше совещание, — подытожил я, — и начнём ковать себе денежки для отдыха среди зимы.

Все разбежались по местам, и работа закипела с новой силой. Я до конца дня названивал нашим должникам, а ровно в 18. 00 с чувством выполненного долга вышел из кабинета и направился в своё обязательное жилище на 14 этаже.

Игорь был уже дома и сосредоточенно складывал что-то из мелких деталей.

 — Здравствуй, Гоша! — бодро произнёс я.

 — Здравствуй, Деня, — отозвался парень. — Я тут как мог приготовил ужин, садись, ешь, голодный наверное.

 — Да, голодный, словно собака.

И мы вместе начали поглощать котлетки и картошечку, а потом Игорь налил себе чаю, вскрыл одним махом банку сгущёнки и осторожно стал есть её малой кофейной ложечкой.

 — Что с тобой сегодня, — произнёс я, — ты какую-то кукольную ложку взял.

 — Я, Данилка, люблю сладкое, но вот решил поменьше наворачивать сгущенки. А то ты сам сказал...

Я вспомнил ночной разговор про сладкую сперму и подумал... «Что это он — думает — опять у него отсасывать буду?» Ничего не ответив на ляпнутую им фразу, я выпил чай и пошёл в комнату.

Вечером вновь налетёл холодный ветер с дождём, беспокойно затряслись голые деревья во дворе, в трубе вентиляции послышалось завывание. Мы сидели друг напротив друга и читали.

Я старался выглядеть спокойным, но сердце моё билось часто, ныла грудь, в животе появилось знакомое сладострастное ощущение. Бобриковая прическа Игоря постепенно закручивала во мне пружину желания. Парень сосредоточенно сопел, вчитываясь в позорные заметки о чудесах НЛО и людях — контактёрах.

Глядя на это его дурацкое занятие, я вдруг выпалил...

 — Слушай, дружок, тебе не надоел этот бред сивой кобылы? Ты что всякую пакость пережёвываешь, а? Что, мозги ничего не воспринимают больше?

Игорь уставился на меня словно баран.

 — Чего смотришь? — между тем кипятился я, — я давно уже хотел сказать — нельзя же быть таким примитивным, таким неразвитым. Что ж ты читаешь муть, сказки для убогих, ты, молодой и здоровый парень? Ты хочешь, чтобы твои мозги сжались до размеров куриных? Баран ты, и жизнь у тебя баранья, — заключил я на высокой трагической ноте.

Я прекрасно понимал, что во ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх