Игорь

Страница: 7 из 15

мне сейчас говорит физическое желание, и язык поневоле цепляет человека, на которого эта страсть направлена. Да вы и сами знаете, друзья мои... обычно хочется обидеть дорогого и близкого человека.

Между тем парень-баран видимо, перехватил моё внутреннее желание своим подсознанием. Ничего не ответив на мой гневный всплеск, он аккуратно свернул газету, положил её на стол, встал, стянул с себя рубашку, подошёл ко мне, сел рядом, рванул меня за подмышки вверх, посадил к себе на колени лицом к лицу и стал тыкаться пухлыми губами в мою шею, а руками задрал рубаху, стянул её с меня через голову, обнял, и наши голые торсы сомкнулись друг с другом. Игорь целовал меня в нос, глаза, щёки, губы, гладил по голове, прижимал к себе. Я совершенно потерял голову и как беспомощная мягкая кукла только невпопад отвечал на его поцелуи, во всём теле я чувствовал жар, слабость, сердце стучало как кувалда, лоб покрылся испариной. Мой член буквально рвал трусы, я чувствовал, что горячая капелька упала на бедро.

Игорь залез в мои штаны, ощупал член по всей длине, шепнул на ухо... «Денечка, давай теперь я пососу?» Я тоже шепотом ответил... «Игорёчек, мальчик, лучше засунь в меня свою писечку...» «Ты что, хочешь?...», — шептал парень, «у меня ведь не писечка, а хуище». «Всё равно», — быстро и страстно шептал я, «я просто умираю от желания, я хочу, хочу, деточка, милый мой, родной, пожалуйста...»

Игорёк взял меня на руки, встал, посадил на диван, а сам скрылся в ванной. Я завалился на спинку дивана, весь мокрый от пота, дрожащий, перед глазами плыли тёмные круги, сердце выпрыгивало из грудной клетки.

Игорёк вошел в комнату совершенно голый, его член торчал как железный столбик, яички полностью втянулись, тело блестело от капелек воды. На смуглой коже выделялось незагорелое место от трусиков.

Парень поднял меня, поставил на диван, стянул мои спортивные штаны, трусы в горошек, сел на диван, опять посадил к себе на колени, погладил пальцем мою дырку, шепнул... «надо помазать чем-нибудь, Денечка...»

Я вытянул руку и достал с полки тюбик геля, сам себе смазал дырочку, потом головку Гошиного органа. Парнишка приподнял меня и усадил на свой член.

Я совершенно не почувствовал боли. Я так долго и так страстно ждал этого, так ослабел от поцелуев Игорька, что чувствовал только мощное движение органа в своей кишке, член парня прижимался к стенкам кишечника, а мой член от перевозбуждения стал мягким как шланг и прыгал в такт ударам полового органа моего друга.

Игорь, горячий как печка, смотрел на меня широко открытыми глазами, поднимал и опускал руками мою попку, губы его были закушены, на шее вздрагивала вена. Через несколько минут неистовства парень замычал, замотал головой, сдавил мои ягодицы так, что я вскрикнул от боли, резко насадил меня на член и замер. Я чувствовал, как в моём кишечнике разливается жар, как пульсирует половой член Игорька, как жгучая жидкость начинает вытекать из моей дырки.

Ещё несколько минут я сидел, обняв друга, его член выскользнул из моей дырки, сперма капала из попки на диван.

Наконец мы разлепили объятия, Игорь ушёл опять в ванную, а я, дрожащий от холода и возбуждения, лёг на диван и свернулся неуклюжим калачом.

Сердце постепенно успокоилось, стало биться ровнее, накатила истома, и через несколько мгновений я провалился в сон.

Мрачным утром я проснулся, потянулся на диване, вынул ногу из-под одеяла, но зверский холод заставил меня вновь закутаться словно в кокон. Голова была ясной, но без единой мысли. Я лежал пластом и вспоминал события этой ночи.

Бросил взгляд на кровать. Аккуратно застелена, Игоря нет. На столе белеет листок. Беру его в руки. Крупным детским почерком Игоря написано... «Денька, я сегодня сутки дежурю, а потом надо съездить на разборку. Буду завтра вечером. Будить тебя не хочу. Я баран, правду ты сказал».

Видимо, он успел позвонить кому-то утром. Я нажал кнопку повтора последнего номера, но дисплей высветил шесть девяток. «Баран, а номер-то стёр, хитрый

зверь», — подумал я и напялил трусы. Потом спохватился и засунул палец в попку. Дырка чувствовала себя нормально, не болела. Как будто и не было огромного члена в моей попе, как будто не было страстных толчков Игорька. «Уж не приснилось ли мне всё это», — думал я, шлёпая в ванную. Почистив зубы, я взялся за бритвенный станок и заметил на лезвиях остатки щетины Игоря. Парень, видимо второпях, перепутал станки и цапнул, какой попал под руку.

Я осторожно выковырял остатки жестких волосиков, застрявшие между лезвий, и хотел было бросить их в раковину, но вдруг передумал, пошёл в комнату, положил крохотные срезы в новый конверт и засунул между томиками на полке. Почему я это сделал — не знаю, рука действовала как автомат.

Приведя себя в надлежащий вид, я вышел на лестничную площадку, поздоровался с новыми соседями, въехавшими в бывшую Серёжину квартиру, спустился во двор и сел в машину. Ехать на работу не хотелось, поэтому я медленно двинул джип к выезду, стараясь потянуть время.

Я чувствовал, что меня вновь начинает охватывать знакомое чувство страстной истомы, потому что перед глазами почти неотрывно стояло лицо Игоря, я словно бы наяву видел его красные от поцелуев губы, широко раскрытые глаза с бездонными зрачками, торчащее вбок правое ухо. Я не мог отогнать это видение, и в груди у меня начинало покалывать иголками, а сердце щемило и почти физически болело.

Не могу понять до сих пор, почему столь простецкий парень, явно не интеллектуал, занимает в моей душе такое большое место. Наверное, потому, что Игорь ни разу не сфальшивил, не солгал мне, не придумывал никаких крючков. Он не обращался ни с какими просьбами (кроме просьбы забрать его из больницы). Говорил немного, не трепал языком, как любим трепать мы, гнилые интеллигенты. Но и это не объясняет моих чувств. Помню, однажды моим любовником был великолепный парень с безупречной фигурой, образованный, удачливый, обеспеченный. Но такой пустоты в душе, какая была у меня тогда наутро, я припомнить не могу. После же интимного общения с Игорьком чувства только обострились.

Дорогие читатели, нельзя подвергать свои чувства анализу и искать их истоки в каких-либо потаённых углах души! Не нужно этого делать. Я до сих пор любил раскладывать по полочкам свои отношения к людям, проводить сравнительный анализ с применением фрейдизма и прочих психологических способов. Но в итоге все чувства выхолащиваются до такой степени, что и желание поцелуя начинаешь обдумывать и готовишься к чмоканью в щёчку. А между тем близкие нам люди ждут ласки и добрых слов, а начав структурный анализ чувств, забываешь и слова, и всё остальное.

Вечером дома я хлопнул три рюмочки коньяка, дабы промозглая погода не привела к простуде или ещё какой-нибудь болячке. Тепло разлилось по телу, я взял пледик (очень хороший пледик из овечьей шерсти, шотландское производство), укрылся им и стал смотреть в телеэкран. С завидной настойчивостью все двенадцать каналов демонстрировали катастрофы, скандалы, наводнения, солнечные удары, утечки нефти. Какая-то некромания овладела средствами массовой информации, человека в собственной квартире доводят до исступления и страха. И самое главное — всё это называют демократией. Мне кажется, здесь демократии не больше, чем в обществе работорговли.

Зашелестел ключ в замке, и я с дивана увидел вошедшего в прихожую Игоря. Он снял куртку, ботинки, прошел ко мне в комнату. Нос его представлял собой как бы большую спелую иссиня-чёрную сливу.

 — Игорь, добрый вечер! Нос прищемил где? — преувеличенно бодро гаркнул я, ободренный парами коньяка.

 — Данил, привет. Это на разборке пришлось ёбнуть одному борзому, а он меня тоже задел, но я его вырубил быстро.

«Какие слова гадкие», — подумалось мне.

 — Есть хочешь? — спросил я вслух.

 — Как волк!

 — Пойдём на кухню. Сейчас ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх