Игорь

Страница: 9 из 15

просунул язык вглубь ушной раковины, полизал слуховой проход. Затем переместился на противоположный конец тела моего друга, притянул ко рту Гошенькины стопы и облизал каждый пальчик. Странно, но эта процедура чуть не довела меня до оргазма. Парень лежал недвижимо и подчинялся всем манипуляциям.

Я развязал пояс на Гошечкином халате, повернул парня набок и внимательно посмотрел на оголенную попочку. Мышцы попочки были мягкими, и я легко развёл половинки, мой взгляд упал на нежно-бархатистую дырочку. Языком лизнул сомкнутый сфинктер, почувствовал, что парень напрягся. Я несколько раз поцеловал дырочку, откатился набок и замер, потому что боялся не совладать с собой и в порыве страсти наделать чего-нибудь уж вовсе безумного.

Тишина стояла мёртвая. Я чувствовал только шумную пульсацию крови в голове, а рядом тяжёлое сопение Игорька. Он по-прежнему лежал на боку, лицом к стене, весь сжавшись, словно в комок.

Мне, наконец, стало понятно — видимо, друг мой теперь действительно заболел. Вспомнив, что в дипломе моём написано «врач», я решительно откинул плед, встал, включил настольную лампу, перевернул Игоря на спину, распахнул халат, пощупал лоб. Он был горячий. По лицу парня пошли красные пятна.

Вынув из тумбочки термометр, я засунул его в подмышку Игорька, сам сел рядом. Через пять минут кондовый ртутный прибор показал 39 с половиной градусов.

Для меня было очевидно — видимо, парень простудился на каких-то разборках, или же в своей продуваемой всеми ветрами сторожке, потом помылся горячей водой, хлопнул коньяка — ну и разыгралась простуда. Плюс ко всему — мощный стресс, вызванный нашим секс-приключением.

И сейчас мой друг находился в полузабытьи. Я давно заметил, что крепкие мускулистые люди, болея редко, тяжело переносят высокую температуру.

Поэтому я быстренько смочил холодной водой полотенце, повязал Игорьку на голову, вынул из отличного кожаного несессера таблетки нурофена с кодеином, ампулу димедрола, нурофен вставил Игорьку в рот, дал воды. Парень послушно глотал неудобные овальные таблетки. Между тем я набрал в шприц димедрол и кольнул иглой ягодицу Игорька, осторожно выдавил поршнем содержимое шприца.

Закутав парня в большущий плед, заметил, что полотенце уже высохло. Набрал из морозилки кубики льда, запихнул их в маленькую грелку и положил теперь уже её на лоб Игоря. Спать совершенно не хотелось, и я, сев на кровать, машинально поглаживал ноги паренька.

Постепенно мысли перенеслись в прошлое. Они крутились вокруг моей горькой и несчастной интимной жизни.

Здесь вы вправе спросить... так как же всё-таки складывались мои отношения с девушками, испытывал ли я какие-то чувства к ним?

Я довольно сильный духом человек, но мои физические данные далеки от совершенства. Мышцы развиты слабовато, жирок на животе уже слегка выпирает, нет и намёка на бицепсы. Половой член, правда, довольно приличный, однако малость скособоченный вправо. Лицо круглое, добродушное, щёки пухлее, чем хотелось бы. Маленькие серые глаза. Нос, впрочем, очень даже импозантен — невелик, хорошей формы. Получается, что гордиться можно только носом.

Поэтому или не поэтому, но меня привлекают люди с физическими данными более мужественного порядка. Мне нравятся стройные, мускулистые, но не перекачанные парни. Схожу с ума от плоского живота, на котором сходятся идущие сверху и снизу тёмные волосики, от аккуратных попочек, а особенно — от верхней части мужского бедра. А если из-под беленьких облегающих трусиков выглядывает незагорелая кожа, контрастируя со смуглой ногой — тут я готов биться головой в стену от сладострастия.

Однако крайне редко мне удавалось удовлетворить страсти. Когда я окончательно разочаровался в девушках, когда мне опостылели их меркантильность, неискренность, глупость, я стал обращать всё больше внимания на парней. Хотя совершенно не представлял себе, что буду вступать с ними в интимную связь.

Перед моим мысленным взором проходит Лёша — мой первый парень. Лёша был просто великолепным пацаном — его фигура заставляла меня впадать в исступление. Смазливое лицо и добрый нрав делали парня настоящим кладом. К сожалению, Лёшу упорно влекло к женщинам, его физические данные привлекали не одну девицу. Я же довольствовался двумя краткими эпизодами сосания члена Алексея, и один раз он ввёл член в мою попку, предварительно надев презерватив. «Нет, с женщинами лучше», — сказал парень, вытащив из меня свой орган.

Я расстался с ним, хотя Лёша настойчиво набивался мне в друзья.

Потом был Денис — мощный увалень с толстой задницей, примитивный и бестолковый, потом — Сергей Колосков, товарищ по моей первой работе, добрый и весёлый мальчик. С ним у нас был ласковый и приятный секс, но пути разошлись из-за моего дурного характера. Я узнал, что Сергей завёл постоянную девицу и даже хочет жениться. Сказав ему массу обидных слов, я закончил выступление фразой... «Ты банальный самец, готовый продаться за сладкое место. Убирайся вон, я не люблю поклонников половых щелей», — и Серега был вынужден уйти навсегда.

Был ещё рыжий как медная монета Петенька — веснушчатый туповатый мальчик, обладавший восковой гибкостью и позволявший чуть ли не закручивать себя в узел. Я с наслаждением запихивал член в расслабленный зад Пети, крутил его на члене как на вертеле. Безвольный Петя вздрагивал под моими толчками и всё время молчал. Ко мне он испытывал нечто вроде священного трепета и готов был прислуживать словно раб. Петю зарезали какие-то подонки четыре года назад, и я помню до сих пор его рыжее личико, резко контрастирующее с белоснежной подушкой гроба. Рыдающие родители Пети, кучка его товарищей по автотехникуму, где мальчик учился на слесаря — и это я тоже помню. Странно, но мне тогда было как-то всё равно — ну, унесут куда-то Петю, зароют в рыжую, как и он сам, землицу... вернутся все с погоста обратно, будем жить без Пети. Почти сразу я пришел в себя, занялся бизнесом, совершенно забыл Петю как проходного и заурядного любовника.

Лишь спустя год после его смерти я оплакал этого парня небывалой истерикой, случившейся со мной на каком-то городском празднике. Я увидел кувыркающихся на сцене лицедеев, один из артистов удивительно напоминал рыжего Петю. Сделав кульбит, артист посмотрел в толпу, улыбнулся и поклонился публике. В эту секунду я вспомнил дешёвый Петенькин гроб, закрыл лицо руками, бросился в свой джип, и, задыхаясь, икая, пуская сопли, ревел как белуга целый час, сам себе разбил в кровь губу, долго потом выл как раненый волк. На вопросы коллег ничего не ответил — не мог же я сказать, что почувствовал острую жалость к Пете и угрызения совести за свои издевательства над несчастным мальчиком и бесчувственность на похоронах. Дорогой мой Петенька, моё маленькое рыжее солнышко, мой добрый мальчик, если ты сейчас глядишь с небес на меня и всю грешную землю — увеселяйся в райских кущах, потому что душа твоя смеётся и поёт от неземного счастья, моя же скорбит и мучается.

Историю с Сергунькой — соседом вы уже знаете. Серёжа — очень неплохой паренёк, и, как оказалось, живёт теперь в Израиле. (Надо же, бывают евреи, у которых нос картошкой). Может быть, там он нашёл себе верного друга и любовника. Уехав, Сережа не соблаговолил написать мне ни разу, ни даже позвонить. «Обычный жлоб, просто симпатичный», — сделал я вывод.

Теперешний мой друг, которого я продолжал гладить рукой, отличался от всех моих любовников. Он наиболее физически развит, у него гармоничная мужская фигура, сексуальная притягательность. Странно, но я почему-то не хотел выступать в роли активного любовника по отношению к Игорю. Я получил огромное удовольствие от движений члена Игорька в моей попе, и как будто куда-то ушли желания моего собственного полового органа. Всякий раз при виде Игорька распалялись сексуальные желания, но вдруг гасли, и на их место приходили какие-то странные чувства — ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх