Жертвы страсти

Страница: 2 из 6

 — Я дрочил.

Покажи, как!

 — Я не могу. — Он замолчал.

Я ударила его каблуком по пальцам ноги.

 — Не стоит.

Я я схватила его за брюки.

 — Снимай штаны!

Он не двигался, я сильно ударила его в живот, он согнулся и застонал. Потом стал стягивать штаны. У него стоял и был не такой уж маленький. Я взяла его в руку, оголила головку.

 — Я тебе нравлюсь?

 — Да.

 — Очень?

 — Да.

 — Ты дрочишь по ночам?

 — Да.

 — О чем ты думаешь в это время?

 — О вас. — Ох, вот как? И что же ты представляешь, а?

 — Что вы приходите на урок в класс и потом при всех снимаете юбку, — он тяжело дышал.

 — И что?

 — Потом снимаете и трусики...

 — Ты знаешь какие я ношу трусики?

 — Да, я подглядывал, когда вы стояли с директором на лестнице.

 — В чем же я остаюсь?

 — В чулках и в кофточке.

 — Дальше.

 — Ну вы ходите...

 — Не ври!

 — Бьете нас линейкой.

 — Всех?

 — Меня.

 — А потом?

 — Садитесь на парту передо мной, расставляете ноги и водите рукой по груди и ногам и там...

 — Скотина! — я сильно ударила его ногой вбок. Он упал, я стала пинать его, он вскрикивал, его член стоял, головка покраснела, я схватила за него и ущипнула. Он заскулил. — Встань, ну!

 — Откуда ты знаешь, где я должна водить?

 — Видел по видику.

 — Дрочи. Быстро, — видимо у меня дрожал голос, сок уже тек сквозь мокрые трусики. — Дрочи, ну, быстро!!

Он стал двигать рукой и смотрел мне на ноги, его лицо исказилось. Я расстегнула кофточку, грудь вывалилась. Он обомлел, рука задвигалась быстрее.

 — Иди сюда, ближе. Ты сосал у женщин?

 — Что сосал?

 — Внизу, между ног, вот здесь? — я расстегнула юбку, подняла ее на талию, отодвинула трусики в сторону.

 — Нет, — казалось, что он упадет. Я взяла его за волосы и притянула к лону. Он ткнулся носом между губок, его нос был холодным.

 — Языком, ну, давай, — он стал лизать. — Выше, да здесь.

Через минуту подступили спазмы, искры, свечение, все... по-моему, я сильно сжала ноги, так, что тон кричал, ему нечем было дышать, я рвала ему волосы...

Она дрожала, глаза почти закрылись, лицо покрылось пятнами.

 — Ну, ну... — сказал я, и она пальчиками свободной правой руки проникла туда, поймала его и почти остервенела...

 — Потом что? — сказал я, но она уже не слушала меня и не видела...

 — Еще несколько раз, потом била его... ох... заставила вообще раздеться... била ногами... ай! потом лизал анус... долго, заставляла совать туда язычок... я постоянно кончала... потом била его по щекам, чтобы не вздумал никому рассказать...

 — Мы мимо проходили и услышали его крики. Мы знали, что вы вдвоем в классе, — но она меня не слушала. — Потом это повторялось? — крикнул я.

 — Да. Да, — ее пальцы блестели и двигались с сумасшедшей быстротой, иногда почти полностью скрываясь внутри.

 — Часто?

 — Почти каждый день...

 — До сих пор?

 — Да... ох... да... да... ооо! — брови изумленно поднялись, губы скривились, она падала в медленно открывающуюся сверкающую пропасть, тело в ремнях забилось, соски напряженно вздрагивали, она была чертовски красива сейчас.

Макс вскочил, сорвал ремешки с ног и рук, повалил ее на живот на пол, приподнял зад, развел ноги и начал грубо и методично. Я слышал ее стоны, видел, как похотливо она движет ягодицами ему навстречу, как капает слюна изо рта, как темнеют ее волосы, и мне хотелось задушить эту обезумевшую кошку.

 — В меня, в меня, — кричала она, но Макс деловито кончил ей на спину. Потом я схватил плетку и ударил ее по ягодицам, она дернулась и замерла, все еще всхлипывая. Что-то остановилось во мне.

 — Хватит, пойдем, — сказал я Максу. — За шкафом дверь в душ, бутерброды на столе. Водка. Дверь захлопните, — сказал я и мы вышли.

 — Ты был прав, — сказал Макс.

 — Увидим, — ответил я.

На улице тихо и пустынно светились фонари, и через 10 минут на магистрали такси подобрало нас.

Уже наверху, в квартире у меня, Макс позвонил сестре, что останется здесь.

 — Будешь коньяк? — спросил я.

 — Я — водки. Ты был прав.

 — Время покажет, — я думал теперь о ее глазах, какими они были, когда я закрывал дверь. Они были спокойными и внимательными, и я не сомневаюсь, что они заметили мои слегка дрожащие пальцы.

Макс часто оставался у меня, его родители погибли пять лет назад. Он жил в двухкомнатной квартире со смежными комнатами вдвоем с двадцатичетырехлетней сестрой. А ему было 17, унисон их жизни как раз и не мог соединиться на этих 32 квадратных метрах. Ее вечеринки — это только ее вечеринки, после которых должны быть только ее ночи. Спасительный приют был в 17 квартире, на четвертом этаже хорошего дома по ул. Кирова, — у меня в квартире, которую я занимал один. Сдавать в интернат меня не стали. Отец и с ним мать третий год работали в Пакистане в торгпредстве. В классе дико завидовали шмоткам, а я сам дико завидовал иногда своему свободному времени.

Мы с Максом были неплохие ребята, которые никогда не знали никакого Ленюлю до этой ночи...

Год заканчивался тихо и мирно, близились летние каникулы, ровный голос Жанны Павловны по-прежнему поднимал мою персону, либо персону Макса, так же как и любого другого. Но я боялся за Макса — он всегда так при этом краснел, что Люба Нечаева в душе заходилась, принимая это на свой счет.

30-го нас отпустили, а 2-го мы с Максом решили отбыть из города на байдарках. Но нас по понятному поводу пригласила на вечеринку Люба. Мы как раз обсуждали эту проблему, когда мимо нас по коридору прошла Жанна Павловна. Я остолбенел. Я всегда столбенел, когда видел ее походку. Мне стало грустно.

Вообще-то я принципиально не пью плохие напитки и много. Я изменял себе в этом всего один раз, именно в тот вечер, у Любы. Мы пили все и до тех пор, пока жизнь не замигала у нас перед глазами бесшабашными огоньками игральных автоматов. Мы были счастливы, Макс обнимал Любу и я смирился уже с тем, что мне придется возвращаться домой одному.

 — Идиот! Идиот!! — закричала на кухне Любка. Вышел Макс, и я понял, что пора, раз все вернулось на круги своя.

На свежем воздухе в ночной прохладе я спросил, что заставило ее так изменить свое мнение о нем?

 — Как я теперь припоминаю, я сказал ей буквально следующее: «Мадам, как вы относитесь к тому, чтобы стать любовницей моего добродушного пса?» Вт, собственно, и все.

 — Что ты имел в виду под псом?

 — Именно моего пса Чери.

 — Значит, она поняла тебя правильно;

Тем временем мы спокойно двигались к проспекту, чтобы на такси уехать из этого места, но игральные барабаны крутились все быстрее, лампочки вспыхивали, как стоп-сигналы, а удар не стал такой уж большой неожиданностью. Неожиданность проявилась в том, что большое и бесчувственное тело Макса уже втаскивали в «девятку».

К Жанне приехала ее сестра Лия с мужем. Она была чуть старше и всем, что было в жизни Жанны особенного, она была обязана своей оригинальной сестре....  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх