Неизвестный соперник

Страница: 1 из 2

Нельзя сказать, что я живу в таком уж отдаленном районе или до меня плохо ходит транспорт, но тем не менее, Лера заявилась на час позже, чем мы договаривались.

 — Ну, Катька, высший класс! — прямо с порога зацокала языком она, оглядывая мои нынешние апартаменты после недавнего ремонта.

Вместо того, чтобы высказать свои умозаключения по поводу ее «светских» манер, я бросилась в раскрытые объятья Валерии, как всегда обезоруженная искрящимся взглядом и непосредственностью подруги.

Мы подружились давно. Кажется, я была тогда классе в пятом или шестом, и Лерка, которая заканчивала восьмой, по-соседски взяла надо мной шефство не только в школе, но и во дворе. По сравнению с ней я выглядела почти дурнушкой и чуть не лопалась от счастья иметь подругой такую красавицу. К ее чести надо заметить, что, несмотря на существенное для школьного возраста различие в годах и ее бесспорное лидерство в нашем тандеме, Лера посвящала меня во все подробности своих многочисленных романов, но делала это так, что я ни разу не испытала чувства ревности, а скорее как будто гордилась ее «победами»... И все-таки опоздать на целый час, если теперь мы видимся с ней от силы раз в году?!

Мы уже успели пересказать друг другу кучу новостей и неторопливо приступить к десерту, как зазвонил телефон, и, к моему удивлению, строгий женский голос попросил к трубке Валерию. Я тактично вышла на кухню включить подостывший чайник, а вернувшись, заметила легкую тень раздражения, промелькнувшую по ухоженному лицу подруги, быстро закончившей телефонную беседу.

 — Это Людмила Валентиновна, моя свекровь, — пояснила она и, видя немой вопрос в моем взгляде, со столь не свойственным ее характеру сожалением добавила: — Я теперь сообщаю ей номер телефона того места, где нахожусь, да и Гошка сейчас у нее.

 — А почему же она не звонит тебе на «трубу»? — наивно поинтересовалась я.

 — Почему, почему... Да потому, что хочет убедиться, что я именно у тебя.

 — По «доброте душевной»? Или повод какой есть? — не унималась я.

 — Катька, ты же знаешь, что Костя ревнует меня к каждому фонарному столбу, а его мамаша в последнее время из кожи вон лезет, чтобы, пока он «за бугром», добыть какой-нибудь компромат на меня и, наконец, избавиться от ненавистной невестки. Гляди, блин, я прямо стихами заговорила! Только, слава Богу, старой суке и в голову придти не может, что «компромат» — то сейчас мирно сидит, небось, на кухне и лопает ее пирожки!

Я широко раскрыла глаза, ни черта не понимая. Слова подруги озадачили меня. После третьего бокала шампанского это, наверное, не трудно было заметить на моем далеком от дипломатических ужимок лице. Поэтому, хитро прищурив зеленые глаза и поудобнее расположившись в кресле, Лера приступила к обстоятельному разъяснению, причем слова в ее устах звучали, скорее, как исповедь «счастливой в браке» женщины.

С прошлого года ее муж Костя окончательно порвал с «Автотрансом» и стал работать на какую-то голландскую компанию, по три с лишним месяца не появляясь в Питере. За это время он, в общей сложности, был дома не более двадцати дней. Работа на чужих капиталистов, конечно, приносила в семью достаток, но счастье ведь не только в этом, и Леру, в ее тридцать два, не очень-то устраивала перспектива замены в постели мужика на его денежный эквивалент по массе, пусть даже и в валюте. С этим нельзя было не согласиться: я видела Костю и вряд ли устояла бы, если бы заметила хоть намек с его стороны. Он был безумно влюблен в Лерку и, как все мужчины, в жилах которых течет хоть капля крови горцев, — безумно ревнив. «Гулять будешь — убью!» — сказал он как-то жене таким тоном, что у той не возникло ни малейших сомнений, что он исполнит свое обещание при первом же подтверждении сего факта.

Помимо этого во время отсутствия Кости вечерами ей постоянно звонила свекровь, проверяя, дома ли невестка, и, мало того, требовала сообщать ей о своих планах. Моя подруга испытывала от такого отношения дьявольское неудобство, но была вынуждена считаться с создавшимся положением, учитывая, как она говорила, «специфику в трактовке роли старшего поколения в нравственном воспитании молодежи». К тому же упомянутая «капля горской крови» помимо бешеной ревности наделила его явно неадекватным уважением к матери — в том смысле, что любой ее совет, не говоря уже о просьбе или указании, он воспринимал как немедленный сигнал к действию, что ставило Леру в крайне невыгодные, учитывая отношение к ней свекрови, условия.

Их с Костей новая квартира на улице Кораблестроителей выходила окнами на залив: вид — что надо, но зато на самом ветродуе. Этой зимой было очень холодно, и как-то раз Лера уложила к себе в постель одиннадцатилетнего Гошу, как две капли воды похожего на отца миндалевидными карими глазами и чуть с горбинкой носом. Среди ночи она проснулась от приятного ощущения — мальчик во сне прижимался к ней всем телом, бессознательно положив руку на ее грудь.

Неожиданно для нее самой, это привело ее в сильное возбуждение, Валерия вошла в ванную, прихватив с собой ту «игрушку», что приобрела в прошлогодней поездке в Японию. Включив аэратор и отрегулировав сопла «джакузи» так, чтобы струи воды были направлены в области груди и паха, Лера легла на спину и прикрыла глаза. Ее любимый запах жасмина и ласковые прикосновения водных завихрений делали свою работу не торопясь, но точно по графику. Через несколько минут огонь желания уже испепелял тело молодой женщины. Затвердевшие соски будто сами искали места, где ощущения от прикосновения водяных струй были наиболее сильными, наливалась тяжесть внизу живота, но Лера пока лишь только усилила напор воды, считая, что еще некоторое время сможет потерпеть эту сладостную пытку. Наконец, когда ее «отдавшееся воле волн» тело выгнулось дугой, расплескивая по изумрудному кафелю вспененную воду, Лера, обхватив рукой герметическое чудо техники, привычным движением пропихнула его пупырчатую головку сквозь широко раскрытые губы влагалища примерно на четверть длины и нажала кнопку.

Цикл работы вибратора начинался фазой, которая, по крайней мере, у Леры, никогда не присутствовала при контактах с мужчинами — он начинал, медленно вращаясь, погружаться во влагалище, слегка толкая его стенки крохотными кулачками пупырышек. Чтобы усилить ощущения, она сильно сжала ноги, согнув их в коленях, и, придерживаясь одной рукой за подлокотник ванны, другой стала пощипывать соски — давления водяных струй уже явно не хватало. Свет померк в глазах, когда начался следующий этап «взаимоотношений с японцем». Его тело, постепенно увеличиваясь по толщине, приступило к серии толчков, чередуя их в разных вариантах: сначала три неглубоких и быстрых, потом сильный и медленный — настолько, что мышцы влагалища судорожно начинали сжиматься, дабы глубже втянуть, а затем вытолкнуть из лона покрытый резиной жезл.

Стоны наслаждения, вырывавшиеся из ее груди, явно перекрывали шум пенящейся воды, и Лера с силой стиснула зубы, боясь разбудить сына. Темп движений технического чуда нарастал. Теперь вибратор, не скупясь, всаживал себя в беспрерывно дрожащее от возбуждение тело женщины на всю длину и, каждый раз достигая дна ее вагины, делал быстрое вращательное движение, в ответ на которое непроизвольно сжимались ягодицы, толкая бедра вверх, навстречу неутомимому механизму. Ощущение времени исчезло. Волны наслаждения уподобились морским, и Лера то поднималась на их гребни, то, словно сорвавшись, летела в пучину, и ее тело, будто тело русалки, попавшей в сети, билось в конвульсиях похоти... Вдруг она поняла, что напряжение «японца» резко слабеет и он уже не приносит необходимой, как наркотик, гаммы ощущений. «Видимо, сел аккумулятор», — подумала Лера и с сожалением закончила «водную процедуру». Мороз и не думал сдавать свои права, и Лера продолжала укладывать сына с собой в постель, тем ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх