Пламя страсти

Страница: 36 из 38

уступчивыми, полость снова распахнулась навстречу ворвавшемуся в нее фаллосу.

Эвелин было уже приятно шевелить бедрами, чтобы попасть в ритм движениям втыкающегося в ее зад органа.

Абулшер теребил и щипал ее соски, в то время как его член проникал в сокровенную нишу все глубже. Эвелин извивалась под ним, ей стало трудно дышать, она зажмурила глаза, чтобы полнее ощутить подступающий прилив наслаждения... Она чувствовала, как из ее распаленного лона выходит и медленно течет по ногам густой сок...

Несмотря на то, что сейчас ее влагалище ощущало мужчину лишь издали, по глухим толчкам от сильных ударов члена, введенного сзади, она могла вот-вот кончить и очень ждала этого...

Но Абулшер положил ее на бок и лег рядом. Его фаллос теперь оказался у ее рта, она сомкнула вокруг него губы, легко прихватила зубами, потом язык лег на раскрасневшуюся головку, возбуждая новое, еще более сильное желание... Голова тхальца поместилась между раскрытыми ногами Эвелин, его темные губы встретились с набухшими коралловыми губами ее гениталий, втянули и всосали в себя горько-сладкий сок, который источало щедрое женское тело...

Эвелин совсем забыла, зачем она сюда пришла. Забыла, что здесь — — западня для Абулшера. Сейчас для нее не существовало ничего, кроме олицетворения мужской силы, которой она обладала, кроме плотоядного сладострастия, разлившегося по ее телу.

Они долго лежали, наслаждаясь взаимными ласками... Напряженный член почти не шевелился в ее устах, точно так же, как и его язык, припавший к чувствительной к ласкам маленькой почке...

Они вместе шли к цели своего соития...

Почувствовав, что эта цель близка, смуглый мужчина лег на белую женщину. Только сейчас его член мягко вошел в давно ожидающий альков ее истомленного вместилища, глубинные мускулы которого сразу обхватили его так, что конвульсии и судороги прокатились по обоим сцепившимся телам.

Пульсации его и ее оргазмов начались в одно и то же мгновение...

* * *

Эвелин лежала с закрытыми глазами. Ей виделся громадный орангутан, который протягивал к ней мохнатые лапы. Она ударила его по ним, обезьяна исчезла. Эвелин посмотрела на себя и увидела, что по бедру стекает струйка крови. Кровь сочилась из ранки оставшейся после змеиного укуса. Сама змея обвилась вокруг ее колен...

* * *

Она не слышала, как открылась дверь, но сквозь сон почувствовала на себе чьи-то взгляды. Испугавшись, она привстала и увидела Абулшера, который стоял между двумя вооруженными солдатами. У него был вид загнанного зверя. Сильные руки повисли, как плети. Зеленые глаза потухли. Эвелин решила, что продолжается ее кошмарный сон.

Из оцепенения ее вывел резкий голос Брайана:

 — — Одевайтесь, Эвелин, нам нужно идти.

Эвелин повернула голову. Абулшера уже не было.

Это был сон или нет?

Она машинально взяла рубашку, но одеть ее не смогла. Веки отяжелели, комната исчезла в плотном тумане...

Она очнулась оттого, что Брайан тряс ее за плечо.

 — — Эвелин, надо торопиться, нас ждут.

Еле двигаясь, она оделась. Они спустились вниз, где стояли солдаты и собралась пестрая толпа туземцев. На улице ожидала запряженная четверкой лошадей крытая повозка, напоминавшая старинную карету. В ней им предстояло проделать долгий путь до Мултана. Эвелин забралась на поставленную внутри походную кровать и забылась в тяжелом сне.

* * *

Утро следующего дня они встретили в дороге. Эвелин проснулась с чувством необыкновенного облегчения. У нее было ощущение, что она выздоровела после тяжелой болезни. Она подумала, что наконец-то излечилась от лихорадки, имя которой — — Абулшер Джалис. Сейчас она была уверена, что окажись Абулшер рядом, он уже нисколько не взволновал бы ее.

Чем ближе они приближались к Мултану, тем вежливее и учтивее становился Брайан. Эвелин была благодарна ему за это. Ей не хотелось терять обретенную свободу, на его ухаживания необходимо было бы отвечать, а сейчас она нуждалась в одиночестве. Он понял это даже раньше, чем она.

Брайан сказал ей, что должен остаться в Мултане, и таким образом до Саргохабада ей придется ехать одной. Это было как раз то, что устраивало Эвелин.

Он начал называть ее «мисс Беллингэм», и это тоже нравилось Эвелин.

Когда им оставалось провести вместе всего несколько часов, он обратился к ней:

 — — Мисс Беллингэм...

Она тоже решила перейти на полуофициальный тон:

 — — Да, мистер Брайан?

 — — Знаете, мисс Беллингэм, я должен написать о вашем деле доклад. И я хотел бы заверить вас, что он будет написан так, что не бросит никакой тени на вашу честь. Там не будет ни одного компрометирующего вас слова...

Она благодарно сжала его руку. Эти слова подводили черту под всем случившимся.

В Мултане они пообедали в ресторане и выпили шампанского. Он посадил ее в ту же повозку, не упустив из вида ничего из тех мелочей, которые могли бы потребоваться в дороге. До Саргохабада она ехала в сопровождении взвода солдат. Большую часть пути она проспала.

* * *

До рассвета оставалось около часа. Эвелин разбудили шаркающие шаги слуг. В холле скребли каменный пол. Встав с постели, она заглянула в соседнюю комнату. Миана еще спала.

Эвелин босиком побежала в ванную, где встала под холодный душ. Когда она одевалась у себя в комнате, то услышала скрип гравия, доносившийся из сада. Выглянув в окно, она увидела отца, который торопливо шел по дорожке. Значит, что-то случилось... Смутное предчувствие шевельнулось в душе Эвелин, ее потянуло вслед за уходящим полковником.

В саду царил полумрак, она успела заметить, куда направлялся отец — — он шагал в сторону плаца. Она выбрала другой путь, он вел туда же, но шел через примыкавшую к плацу с противоположной стороны аллею. Там росли густые кусты, за которыми ей однажды уже приходилось прятаться.

Плац был пуст. Но почему-то Эвелин была уверена, что здесь должно произойти нечто очень важное... Небо уже посветлело, с отрогов гор тянуло прохладой. Открытые руки Эвелин покрылись гусиной кожей, она хотела потереть их, как вдруг услыхала топот солдатских сапог.

На плац входила колонна сипаев, они шли поротно, каждой из рот командовал английский офицер. Колонна разделилась на две, каждая из них еще на две. Вскоре на плацу выстроилось каре, в одной из четырех сторон живого квадрата остался неширокий проход. К нему устремилась новая группа людей, у которых в руках были длинные доски. Они прошли в центр каре, положили доски на землю и склонились над ними.

Не прошло и четверти часа, как в центре плаца высилось какое-то сооружение. Сердце Эвелин сжалось... Это была виселица!

Эвелин сразу поняла, для кого предназначалось это орудие казни.

Стало быть, они не расстреляют его, а повесят!

Индус-субадар, один из офицеров роты сипаев, размеренными движениями прилаживал к виселице веревку. Сейчас он был единственным, кто двигался на этой гигантской сцене, все остальные замерли и ожидали...

Застучали полковые барабаны, сначала тихо, потом громче и громче. Субадар закончил свою работу, точно в середине горизонтальной планки висела петля, в качестве противовесов были приспособлены многопудовые камни. Барабанщики выстроились и образовали коридор, ведущий к виселице. Появились старшие офицеры, Эвелин узнала хмурое лицо отца.

И наконец, ввели Абулшера. Он был очень бледен, волосы на голове были обриты, связанные руки заведены за спину.

Его поставили в дюжине шагов от виселицы, двое солдат-сикхов встали по бокам с саблями наголо. От старших офицеров отделился майор-шотландец, он развернул лист бумаги и стал читать приговор.

До Эвелин долетели последние слова: «... повешенным за шею, пока не умрет. Да смилостивится Господь над его грешной душой!».

Эвелин захотелось позвать Абулшера, подать ему знак, как-нибудь привлечь его внимание. Сейчас ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх