Отцы и дети (совсем не по Тургеневу)

Страница: 2 из 5

сам не грешил со своей до свадьбы:»

Он повернулся на другой бок, и закрыл глаза. Ему приснилась покойная жена.

 — Не сберег! Проморгал нашу кровиночку! — строго сказала она ему.

 — Да я же не дуэнья, чтобы от себя ни на шаг не отпускать! — пытался оправдаться он перед покойницей, но тут зазвенел будильник.

По началу молодые жили дружно, но потом из дома стали пропадать разные вещи, годами лежавшие на своих местах. У дочки куда-то делись все золотые украшения, мамино наследство, потом куда-то делась коллекция марок, которую начал собирать ее дедушка.

Откровенного разговора с молодыми не получалось. Дочка отдалялась от отца все дальше и дальше. Обнаружив пропажу и своих вещей, Олег врезал замок в свою комнату. Квартира из отдельной превратилась в коммунальную.

 — Вот, что ребята, — сказал он, когда Женя в очередной раз пришел просить у него денег в долг, — раз вы создали семью, так соизвольте ее обеспечивать, а не жить на шее у родителей! Больше я вам ничего не дам.

Ночью он слышал, как плакала за стенкой любимая дочь.

«Пусть плачет! — думал Олег, — может поймет, что семья это не только секс, но и ответственность!»

После смерти жены все попытки жениться вновь натыкались на категорический отказ дочери общаться с мачехой. Одинокую жизнь Олега Борисовича скрашивали время от времени походы в баню вместе с бывшими однокурсниками.

С ужасом вспоминая, что произошло в бане, он так и не смог ответить на вопрос: «Почему я не убил и ее и себя?»

Друзья решили позвонить в агентство и пригласить девушек скрасить им вечер. Девушек привезли быстро. Завернувшись в простыни, они вышли выбирать себе красавиц, и тут он увидел среди претенденток собственную дочь.

Страшная боль костлявой лапой схватила его за грудину, он с трудом удержался на ногах. Увидев папу, дочка стала красной, как рак, и уставилась в пол.

«Что скажут друзья? Что они подумают! — молнией пронеслось у него в голове. — Погибла моя репутация!» Его пальцы сами собой сжались в кулаки, но он нашел в себе силы промолчать и не сдвинулся с места.

 — О вот эту, что не разучилась краснеть, мы берем! — развеселились друзья, — И вся механическая часть на месте!

Потом Игорь, врач гинеколог, осмотрел всех отобранных более детально. Он забраковал несколько девушек: у них была гонорея. В итоге на троих осталось только две, среди них Регина.

Как Олег Борисович перенес осмотр своей дочери и то, что произошло потом, он так и не понял. Видимо сказалась алкогольное опьянение. Еще во время осмотра он подошел к столу и выпил, не закусывая, стакан водки.

Ему досталась шикарная блондинка, а друзья взяли его дочь на двоих. В мыльном отделении Олег Борисович встал под душ, а девушка встала перед ним на колени. Он хотел отвернуться, но не выдержал и стал смотреть, что друзья делают с его дочерью. Ее помыли и поставили на четвереньки. Дочка, косясь в сторону папы, выполняла свою работу.

Слезы текли по щекам Олега и смывались струями воды. Когда все кончилось, девушек подмыли, завернули в простыни, посадили за стол и угостили шашлыком. Дочка жевала мясо и боялась смотреть в папину сторону.

 — Мы еще в самом соку! — говорили захмелевшие друзья, — мы еще глубоко пашем, хоть и не каждый день!

После закуски, по заведенному обычаю произошел обмен девушками. Банщик уже приготовил две отдельные комнаты для постоянных клиентов.

Папа остался с дочерью наедине.

 — Как ты могла? — спросил ее папа.

 — Папа, я больше не буду! — как маленькая залепетала дочка. — Это все Женька! Он предложил мне попробовать героин, говоря, что от этого трахаться слаще будет! А потом: Потом денег не стало, а ты не даешь:

 — Так значит я виноват?! — папа надавал дочке пощечин. — Я покажу тебе, шлюха, где раки зимуют!

 — Папа, а сам-то, сам!

Алкоголь и только что пережитое зрелище затуманили мозг Олега. Услышав слова дочери в свой адрес, он швырнул ее животом вниз на кровать, несколько раз сильно шлепнул по попе. Девушка невольно застонала и попыталась прикрыть попку руками. Папа одной рукой схватил Регину за запястья и заломил руки за спину. Он продолжал шлепать изо всех сил, пока не устала рука и не онемели кончики пальцев.

Дочка плакала и вырывалась. Ее попа стала красно-малиновой. То ли от алкоголя, то ли еще от злобы Олег почувствовал прилив мужской силы и грубо, по животному, овладел собственной дочерью.

«Не дочку имею, — думал он, — а банную девку!» В этот момент он ее ненавидел. Ненавидел самое дорогое на свете существо.

Он не помнил, как друзья привезли его на такси домой.

В голове путались мысли: «Моя дочь — шлюха! Как теперь жить! Это все Женька!»

И дома он никак не мог успокоиться.

На утро, оценив все, что было накануне, Олег всерьез думал, не наложить ли на себя руки.

«Ты, помнится, хотел коллегу-насильника на воротах института, а какой казни сам заслуживаешь, подумал? Ну что, на работе не забудь у анестезиологов кое-что попросить для себя лично!»

Работы было столько, что некогда думать о том, как быть дальше. С большим трудом им удалось спасти молоденькую наркоманку, попытавшуюся свести счеты с жизнью.

«Нет! — подумал Олег, — бросить свою Регину я не имею права! Я сволочь, гад, но я отец и выполню отцовский долг! За дочь отомщу и больше никому в обиду не дам!»

После работы несчастный отец не лег спать. Он сидел и смотрел в окно. Рука сжимала страшный ампутационный нож, с голландским клеймом времен первой мировой войны, купленный им по случаю на барахолке еще в студенческие годы. В доме он использовался для резки хлеба. Сталь, нагретая теплом его руки привычно лежала в руке.

 — А вот и зять, толкнувший мою дочь на улицу! — пробормотал он, увидев во дворе знакомую фигуру, — сейчас я тебя соперирую, без наркорза!

Спрятав нож в рукаве, он вышел на лестничную площадку, и встал около лифта. Несколько мгновений спустя время остановилось.

Олег Борисович видел, как лицо Женьки стало бледным, как мел. В звенящей тишине было слышно, как острая сталь рвет ткань куртки, с хрустом режет реберные хрящи и почти без усилий проваливается в тело. В глазах у зятя застыл ужас, Их угла рта потекла струйка крови, и он упал на грязный пол. Олег Борисович прекрасно знал, куда и как надо бить: из раны крови почти не вытекло. Не касаясь своей жертвы, доктор повернул несколько раз лезвие, чтобы изменить ход раневого канала до неузнаваемости, и выдернул нож.

Вернувшись в квартиру, он бросил свою одежду в автоматическую стиральную машину, вымыл оружие и ненадолго замочил его в концентрированной перекиси водорода. Теперь ни одна экспертиза не докажет, что он использовался как оружие. Нож снова занял место среди посудных принадлежностей.

Он выпил коньяку вместе со снотворным лег. Разбудил его звонок следственной бригады.

Регина пришла поздно вечером, когда труповозка уже увезла тело, а папа вернулся с первого допроса с подпиской о невыезде.

Узнав о смерти Женьки, она горько заплакала. Папа привел ее в свою комнату и разложил кресло-кровать.

 — Раздевайся! — приказал он.

 — Папа, ты что, будешь меня пороть? — спросила Регина, глядя на знакомые с детства приготовления.

 — Нет! — Олег Борисович показал дочери наручники, — но переломаешься ты на сухую!

«Ломка» страшнее любой порки. Он взял отпуск за свой счет и провел его рядом с дочкой, отлучаясь только на вызовы в прокуратуру.

Неделю Регина провела в страшных мучениях, прикованная наручниками к батарее. Каждая клеточка ее тела болела и требовала порции отравы. Отец заставлял ее есть, мыл и выносил судно. Как потом оказалось, столько ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх