Не вынимая изо рта

Страница: 2 из 2

кто там, или я сорву тебе нос!

Я отворил, передо мной стоял пилот. Увидев меня, он приосанился и произнес.

 — Простите меня, сэр. Я думал, это Джонс, сэр. А это вы, сэр. Добро пожаловать в Америку, сэр.

 — Где небоскреб? — сонно спросил я.

 — Там, сэр, — отвечал пилот.

Я вышел, взял свою небольшую сумку, и вступил на американскую землю. Было жарко; повсюду ездили автобусы, управляемые загорелыми мужчинами. После разных формальностей я оказался в аэропорту. Прямо передо мной был бар, в котором было виски.

Я сел за стол, чувствуя дикую боль в спине. Иван Теберда! Подошел загорелый молодцеватый бармен, улыбнулся мне белозубо и потом зевнул.

 — Я хочу выпить чашечку виски, — заявил я.

Он кивнул, налил. И тут я увидел, что справа и слева от меня садятся два парня. Они были американцы; румяные как помидор и в огромных фермерских кепках, на которых почему-то было написано «хуй».

 — Эй ты, мужчинка, — сказал один.

 — Мальчоночек, малец, пацан, — сказал другой.

 — Ты — русский?!

Я отхлебнул виски и прибавил своему лицу решимости.

 — Монолиз! — гордо произнес я.

 — А не хочешь ли винтом? — спросил один.

 — Да, винтом не желаешь?!

Пятьдесят долларов плюс твоя попка, а? Положение становилось критическим. Если бы у меня было два ножа, я бы зарезал их сразу в горла. Я улыбнулся и сказал:

 — О'кей, ребятня.

Они обрадовались, стали хлопать меня по спине, отчего я чуть не умер, и повели в туалет.

 — Наши туалеты — это не ваши туалеты, — говорил мне один из них по дороге. — Зови меня Абрам.

 — Да, ваши туалеты — дерьмо, а наши — отлэ, — восклицал другой. — А меня зови Исак.

И мы вошли в туалет и встали посреди него.

Ну и что? — спросил я.

 — Что? — отозвался один.

 — Что? — повторил другой.

 — Как это? — сказал я.

Тут они рассмеялись и ударили меня по жопе.

 — Малец, кажется, еще не пробовал винтом. Он — мальчик! Это ведь удача, Абрам?!

 — Точно, Исак!

Они заставили меня встать на колени, а сами встали у моих ушей, справа и слева от меня. Один стоял ко мне передом, а другой задом. И тут они вдруг, как по команде, сняли свои штаны и трусы, и обнажили огромные члены. Абрам крикнул «хоп!», и они начали трахать мои мочки ушей с двух сторон. Вжик-вжик-вжик-вжик...

Иван Теберда! Что за наслаждение?... Что за чудо, прелесть, стыд, предел! Теперь я знаю, что такое извращаться! Теперь я понял, как прав был мой сука отцемать. Еще! Еще! Еще!

И тут, в самый момент моего оргазма, когда вся голова моя словно расширилась до размеров Вселенной, раздался свисток.

 — Полиция! — испуганно заорали Абрам и Исак, застегивая штаны. — Прощай, парень, мы найдем тебя! Твоя попка за нами.

С этими словами они тут же влезли в какое-то окно и умчались. Я остался на коленях, как раз испытывая пик своего удовольствия.

 — А, русский, — сказал загорелый полицейский. — И сразу же начал!... Ай-яй-яй! Турист!... В каталажку его. К разному сброду. Он не должен общаться с настоящими мужчинами! Жаль, не успели поймать этих подонков!

На меня надели наручники и куда-то потащили меня. Я подумал, что вряд ли теперь увижу небоскреб. И все-таки мое настроение было прекрасным. Винтом!

4. НЕ ВЫНИМАЯ ИЗО РТА

 — Ты должен, паскуда, соблюдать правила этой камеры! — заявил восьмияйцовый человек, вставший надо мной. — Я здесь главный! Когда я какаю, мое дерьмо делится на двадцать восемь частей и поедается всеми! Понятно??

 — Пошел ты в дупло, отброс чешский! — сказал я поднимаясь. — Жри у себя сам!

 — Ах ты... — начал чех разгневанный моей наглостью, но тут я вцепился зубами ему в елдык. Он завопил, начал бить меня руками, ногами, дергаться, но я не отпускал. Он взял какую-то острую ложку и занес надо мной, и тогда я окончательно разозлился. Я сильно сжал челюсти и откусил елдык. Чех упал на пол камеры и отключился. Я выплюнул елдык и громко сказал, что бы всем было слышно:

 — Чех без елдыка — словак!

Всеобщий хохот был мне ответом. Подошла какая-то нанайка, вся состоящая из щелей, и пропищала:

 — Теперь ты — наш командир! Мы теперь будем есть твое говно.

Все одобрительно закивали.

С этого момента моя жизнь стала замечательной. Я делал, что хотел. Поскольку это была тюрьма, и поскольку тут не было загорелых американцев, за нами никто не следил, и я испытал, наверное, все виды извращений по Шнобельшнейдеру. О, Иван Теберда! Как прекрасно, как чудно, как замечательно было все, что я испытывал! Но особенно меня любили две англичанки-близнецы, соединенные единым клитором. Они обычно подходили ко мне утром, когда я лежал в кровати и меня кто-нибудь услаждал, и говорили:

 — О, повелитель, о, любимый, о, радость, о, смысл! Позволь пососать тебе, позволь!

 — Еще не время, девчоночки, — говорил я. — Потерпите.

Посасывание я оттягивал на потом, боясь разочароваться в извращениях. А англичанки все подходили. Наконец, когда, как мне показалось, я исчерпал весь набор всего, что можно только получить от живой и мертвой человечинки (остатки трупов съедал наш бельгиец), я заявил:

 — Хорошо. Я согласен. Я даю вам свое согласие. Я соглашаюсь! Сосите, милые, сосите!

Я отогнал всех. Они подошли ко мне, встали на колени, и каждая взяла мою мочку в рот. И тут... Уже одно только это начало пронзило меня, как стрелой в грудь. Они начали сосать, они сосали, а я испытывал то, что никогда не испытывал; я кричал, визжал, терял сознание, и наконец я понял, что не могу, что больше не выдержу; я выдавил из себя:

 — Все... Стоп...

Но они не прекратили, и не вынули мои уши из своих ртов. Я начал дергаться, пытался встать, но тут же понял, что меня держат. Немцы, или кто-то еще держали меня за руки и за ноги, не давая мне возможности уйти от этого бешенства, от этой прелести, он этой смерти. Я цепенел; я стал биться как в припадке эпилепсии; и я понял тогда, что монолизу нельзя испытывать сосание столь долго; что это губительно, страшно, смертельно; и что вся камера знала это, и, ненавидя мои издевательства, решила расправиться со мной. Что ж! Что может быть лучше смерти от самого высшего наслаждения, которое только вообще возможно?! Я увидел, как влетаю в какой-то радужный, ласковый туннель; он обволакивает меня любовью, преданностью, величием; и когда вдруг вспыхнула вспышка, и я осознал, что пришла моя смерть, вся эта реальность исчезла.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх