Судьба

Страница: 4 из 15

познакомься. Это Егор, сын мой. Вот... приехал... — и голос Ульяны Егоровны дрогнул, и она поспешно встала из-за стола.

Алене показалось, что хозяйка сейчас расплачется вновь, и она растерянно смотрела ей вслед: сын приехал, а на лице Ульяны Егоровны не радость... и не говорила она о сыне, все о дочери да о внуках. И откуда он приехал? Из армии? Из командировки? Из другого города в отпуск?

 — Садись, — сказал Егор вставшей было Алене голосом бархатистым, глубоким — красивым голосом. — Мама сейчас вернется. — Он встал, наливая Алене чай, плечистый, не похожий на хрупкую Ульяну Егоровну шатен с карими глазами. А сев, вновь смотрел на Алену, чуть склонив голову к плечу — ну, вылитый эрделька. Три года назад брат принес домой щенка: мордочка темная, скулы рыжие, глазки черненькие — сидел на ковре и смотрел на Алену, склонив головку на плечо, ну, прямо этот парень в молодости, и Алена фыркнула и тут же потупилась виновато, словно парень мог прочитать ее мысли и обидеться, но Егор спокойно подвигал к Алене тарелки (а чего только не было на столе! Пирожки и жареные и печеные, ватрушки, яблоки, апельсины, домашнее печенье, варенье, огромное блюдо с ломтиками ветчины, сала, масла, сыра и колбас, пяти, наверное, сортов... Ждала Ульяна Егоровна сына!) и сказал тихо и твердо: «Ешь», — как брат, бывало, когда вертелась Алена, баловалась, вместо того, чтобы обедать.

Он ей совсем не удивился, удивилась Алена, но тут же сама себе и возразила: чего ж ему удивляться? Он ведь раньше ее пришел, наверное, Ульяна Егоровна ему сказала, да и сам увидел, что в его комнате кто-то живет. Теперь Алена была уверена, что поселилась в комнате этого парня, потому и гантели под диваном. Ей бы не понравилось, что мама ее комнату отдала по — стороннему... а ему? Она глянула на парня — он смотрел на нее, спокойно и как-то... странно. В его взгляде не было ни любопытства, ни кокетства, ни желания показаться равнодушным — ничего, что видела Алена во взглядах ребят. Он просто смотрел на Алену, смотрел, как смотрят на экран телевизора, когда там торчит чья-то голова: ну, и что ты нам скажешь? Алена снова фыркнула и вновь глянула на парня из-под опущенных ресниц, и поняла: нет... что-то совсем иное в его взгляде. Что? Она не знала названия тому, что было во взгляде Егора, она и «того» не знала, она никогда с ним не встречалась, вот сейчас видит первый раз — что это? Егор улыбнулся, и улыбка у него была как у брата: ну, что возьмешь с ребенка.

Ульяна Егоровна все не шла, и непонятно было, что можно столько времени делать на прибранной кухне. Если только обед готовить на завтра? И, допив поспешно чай, Алена хотела пойти помочь Ульяне Егоровне, но Егор вновь остановил ее: «Мама хочет побыть одна. Не надо ей мешать».

Они так и просидели весь вечер у телевизора вдвоем и, как ни пыталась потом вспомнить Алена, о чем они говорили в тот вечер, вспоминать было нечего: ни о чем Егор ее не расспрашивал, никакими историями не развлекал — то встанет, достанет с серван — та коробку конфет, то уйдет на кухню подогреть чайник, тихо переговорит с матерью и вернется в комнату, и вновь усадит Алену. Да, он очень походил на старшего брата Алены, тот так с ней обращался: надо — сама все расскажешь, чем смогу — помогу, а не надо — не мельтеши, без тебя за день устал, пей чай, ешь конфеты и радуйся, что пока не толстеешь.

Закончилась программа «Время», и Алена заглянула на кухню. Ульяна Егоровна стояла у окна и, не обернувшись, сказала тихо: «Иди отдыхай, дочка, а есть захочешь — пирожки на столе». И Алена еще постояла немного в дверях, она видела, как расстроена и грустна Ульяна Егоровна, и ей хотелось приласкаться, спросить: в чем дело? и хоть помочь она вряд ли чем могла, но могла поговорить, отвлечь немножко от печальных мыслей, но Ульяна Егоровна, не оборачиваясь, повторила: «Иди спать, девочка», и Алена подумала, что Ульяна Егоровна, наверное, хочет побыть с сыном, а она мешает, и тихо ушла в комнату.

В комнате было чудесно: тихо, уютно. Алена нашла в приемнике музыку, включила настольную лампу, села на диван с книгой в руке, но не читалось...

Она невольно прислушивалась к шорохам квартиры. Вот снова чем-то стукнуло на кухне, вот Егор прошел мимо ее двери, потом зашумела вода, потом снова шаги и негромкий голос: «Мама. Я спать пошел», и Ульяна Егоровна отозвалась неразборчиво, и тишина, и снова шум воды, и прошла в комнату Ульяна Егоровна, вздохнув о чем-то у Алениной двери, и стукнул, раскрываясь, ди — ван, и что-то зашуршало, должно быть, постель, и погасла полоска света под дверью, и все стихло.

Алене не спалось. Она думала, как расскажет завтра девочкам о Егоре. Рассказывать, собственно, нечего, но так уж у них принято. Парень молодой, симпатичный появился в доме, конечно, надо рассказать. Девочки заахают, заохают, начнут расспра — шивать: какие глаза? какой голос? что сказал? как смотрел? а имя? Имя какое-то странное, не знаешь, как и называть. Гоша? Гоооша, го-го-го! Или Жора? Подержи мой макинтош. Алена тихонько засмеялась. И смотрит как-то странно. А так — обыкновенный парень. Как? как странно смотрит? — разом заинтересуются девочки. Алена опять засмеялась и ясно представила лица подруг... и обмерла.

 — Там — «контора», — насмешливо глянула на Алену Катя Спицына и капризно поджала губы, — я тебя предупреждала.

 — Нельзя быть такой доверчивой, — укоризненно произнесла Надя. — Я совсем не хочу сказать, что нельзя верить людям. Но люди у нас, к сожалению, разные. А если они ждут, пока ты заснешь?... чтобы без шума...

А Валя смотрела на Алену глазами, полными ужаса, и слова молвить не могла.

Тут только Алена подумала, что она одна в чужой квартире с незнакомыми людьми и здоровый парень лежит в соседней комнате... Нет, она не могла плохо думать об Ульяне Егоровне, у той в каждом слове столько доброты, заботы, ласки — ну, разве мож — но так претворяться? Нет, Алена не любит фальши, она не смогла бы ее не заметить... Но ведь она совсем не знает парня... Он — сын Ульяны Егоровны... Ну и что? Любой бандит чей-то сын.

Алена села. Сердце колотилось... или часы? Почудились шаги. Ей стало страшно. Алена включила свет, стала лихорадочно думать: подвинуть письменный стол? или диван? Но хватит ли у нее сил? Тумбочка? Мала. А если тумбочку положить наискосок между шкафом и дверью? Алена вскочила, пол ожог босые ноги. Тяжелая тумбочка громогласно скрипнула, едва Алена попыталась стронуть ее с места, и страшно громыхнуло в ночной тиши, но с места тумбочка не тронулась. Алена прыгнула в тепло одеяла, ее знобило. Она согревалась и прислушивалась: в квартире было тихо. Алена вновь соскользнула на пол, приоткрыла дверь: в тишине мерно тикали настенные часы из большой комнаты и вздыхала Ульяна Егоровна. Алена вновь спряталась под одеяло. Что делать? Тут она вспомнила про табуретку, что стоит на кухне под столом. Та — легкая, а если ее положить между шкафом и дверью? А если останется щель — книги. Алена босиком шмыгнула на кухню, схватила табуретку за ножку, та тут же скрипнула.

 — Проголодалась? — спросил из комнаты тихий и заботливый голос Ульяны Егоровны и вздохнул. — Да, конечно. Что ты там съела за целый-то день? Пирожки на столе, под полотенцем. Хочешь — чай подогрей. Не волнуйся, я не сплю. А Егора, — и она вновь вздохнула, — таким-то шумом не разбудишь. Но лучше возьми молоко, оно в холодильнике на верхней полке. Но холодным — не пей. Подогрей. Ты, знаешь что, подожди, я сейчас встану и накормлю тебя.

 — Нет-нет. Я только воды попить, — виновато отозвалась Алена и, для приличия звякнув стаканом, ушла в комнату. Она так и не взяла табуретку, ей стало стыдно своих дурных мыслей, но, едва она оказалась одна в комнате, сомнения вновь окружили ее, ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх