О львах без названия

Страница: 2 из 3

меньше, чем раньше. Львицы тоже изменились — они повсюду ходили за львами, обтираясь мордами об их тела и слегка приподнимая хвост. Затем куда-то убегали вместе со львами, а через пару суток возвращались — и те, и другие выглядели вполне счастливыми. Когда молодой лев спросил мать, что происходит, она ответила: «Сезон спаривания. В следующем году узнаешь», — и убежала вслед за одним из старших львов.

Молодой лев почувствовал себя отвратительно. Значит, та тяжесть, что не отпускает его, и что сделала его гениталии такими большими, в этом году его не покинет? Вот только доживет ли он до следующего года? Уже почти трое суток он не спал, и кто знает, что с ним будет дальше. И почему ему надо ждать еще год? Что случится в следующем году такое, что избавит его от тяжести? Неужели это никак не может произойти в нынешнем году? Теперь, помимо тяжести, молодой лев чувствовал еще и боль — словно что-то распирало его гениталии изнутри — так бывало после сытного обеда, когда те же самые ощущения возникали в желудке. Вот только боль в желудке проходила после нескольких часов отдыха, а гениталии словно пухли с каждым днем все больше и больше.

Молодой лев понуро опустил голову и в очередной раз попытался забыться, прогулявшись по долине. Он шел, сам не зная куда, направив свой взгляд на желтую траву. Дневная Звезда обжигала его, ему хотелось есть и пить. Но больше всего ему хотелось избавиться от всепоглощающей тяжести и боли... Так молодой лев дошел до самых северных границ прайда, где почти никто не обитал — те немногие львы, что жили там, в сезон спаривания ушли на юг в поисках самок. И лишь на большом белом камне лежала одинокая львица, по-прежнему глядя в никуда. Ее спина, выжженная яркими лучами, была почти белой и сливалась с цветом камня. Молодой лев даже не заметил львицу, и прошел бы мимо нее, если бы она вдруг не повернула голову в его сторону, и не спросила:

 — Эй, львенок! Ты откуда?...

Молодой лев остановился и посмотрел на одинокую львицу.

 — Я не львенок, я молодой лев, — ответил он, пытаясь не показывать свою боль.

 — О, извини меня, молодой лев! Как же я сразу не заметила! У львенка не может быть таких огромных яиц. Небось, пользуешься популярностью среди самок?

 — Ничем я не пользуюсь! — раздраженно произнес молодой лев. — Старшие меня даже замечать не хотят!

 — А-а-а, — задумчиво протянула одинокая львица. — Так ты одиночка... Тебя что-то беспокоит?

 — Почему ты так решила?

 — Увидела это в твоих глазах. Они полны боли и отчаяния.

После некоторой паузы молодой лев ответил:

 — Да, ты права. Еще до сезона засухи я начал чувствовать тяжесть между своих задних лап. Раньше никогда такого не было. Тяжесть росла с каждым днем, а вот теперь я ощущаю еще и боль. Мать сказала, что в следующем году я узнаю, что мне надо делать.

 — По-о-оня-а-атно, — зевнула одинокая львица. — Вобщем, ты окончательно превратился из детеныша в молодого льва. Тебе спариться с самкой надо, вот что. И мать твоя не права — до следующего сезона ты можешь просто не дожить. Может ты и выглядишь меньше своих ровесников, но твое тело так не думает... и оно желает, что бы ты исполнил свой долг самца.

 — Но как? Ни одна львица из прайда ко мне и близко подойти не хочет, все меня игнорируют. Даже мама убежала с одним львом!

 — Ну, мама здесь тебе не поможет, — произнесла одинокая львица, и со вздохом добавила: — Эх, самцы... им бы только свою страсть удовлетворить, а что потом нам, самкам, пережить приходится — так это их не волнует!

Молодой лев вопросительно посмотрел на одинокую львицу. Она продолжила:

 — Вот спарится самец с самкой, избавится от своей тяжести, а самке потом еще большую тяжесть в своем брюхе таскать!... А потом еще детенышей выращивать. Самцам же до этого никакого дела нет... Знаешь ли ты, почему я живу здесь, вдали от прайда?

Ответа не последовало.

 — Потому что с того самого времени, как я начала ощущать себя в этом мире, я чувствовала, что не принадлежу ему. Словно эта долина не моя родина. Я прекрасно понимаю, что родилась здесь, я помню свою мать — она погибла, когда я была еще почти львенком... Но... мне постоянно кажется, что я не отсюда. И поэтому мне не хочется жить, как все. Не хочется охотиться, не хочется продолжать свой род — тем более, в жестоком одиночестве. Уж лучше прожить свою жизнь, не оставив никакого следа...

Молодому льву было неинтересно слушать свою собеседницу — он тоскливо смотрел вниз и думал о том, что ему гораздо больше не повезло в жизни, чем кому-либо. Одинокая львица заметила, что он не слушает ее, и произнесла:

 — Что же, я вижу, тебе неинтересно меня слушать. Возможно, ты даже не понимаешь, о чем я говорю.

 — Верно — не понимаю. Ну ладно. Хорошо, что сегодня я хоть с кем-то пообщался. А теперь я, пожалуй, пойду, — с этими словами молодой лев направился было дальше на север, но одинокая львица крикнула ему вслед:

 — Ты что, не понял? Ты не доживешь до следующего года! Если ты не спаришься до конца сезона, ты наверняка умрешь!

 — Перестань! — не выдержал молодой лев. — Я же тебе уже говорил, что ни одна самка...

 — А я разве не самка?

 — Но ты же говорила, что ненавидишь самцов.

 — Понимаешь, молодой лев, когда тебе кажется, что живешь в чужом мире, где ты всего лишь часть столь же чужой семьи, то начинаешь ненавидеть саму жизнь. Но когда встречаешь такое несчастное существо, как ты, и понимаешь, что ему нужна помощь, без которой оно погибнет — то хочешь помочь ему всеми силами...

Молодой лев не мог поверить в то, что сказала одинокая львица, поэтому он спросил:

 — А ты... ты вообще когда-нибудь... это... ну...

 — Спаривалась? — подсказала одинокая львица. — Да, дважды. Но оба раза мне повезло, и детенышей у меня не было. Первый раз был два сезона назад — один лев, что осеменил чуть ли не всех самок прайда, добрался и до меня, но на меня ему видно, не хватило. А второй раз — в прошлом сезоне — какой-то старый лев напал на меня, когда я спала, и взял меня. Но он был слишком стар — и поэтому я не забеременела. Может, мне и с тобой повезет?

 — Значит, это... — молодой лев был в замешательстве, — ... можно мне... ?

 — Но сначала, — в глазах одинокой львицы сверкнули искорки, — не мог бы ты мне оказать одну услугу? Я очень голодна — уже четыре дня ничего не находила. Можешь прямо сейчас поймать мне кого-нибудь?

 — С радостью! — воскликнул молодой лев. В нем снова проснулся охотничий инстинкт. — Сейчас принесу!

Молодой лев изо всех сил побежал назад, а затем свернул на запад долины — там, у реки всегда паслось множество травоядных, но при малейшей опасности они тотчас же бросались в бегство. Вот и на этот раз — несколько зебр пили воду из реки, но, едва заслышав льва, бросились врассыпную.

Однако лев, хоть и был молод, но хорошо понимал поставленную перед ним задачу. Он знал, что если накормит ту странную самку, то она избавит его от мучений. Поэтому, мгновенно оценив ситуацию, молодой лев бросился за самой крупной зеброй — она бежала медленнее остальных, и, судя по сильно выдающимся бокам, несла в себе плод страсти. Тем более, зебра бежала в северную часть долины, а молодому льву это было как раз кстати. За пару минут он догнал свою добычу, прыгнул на нее, и впился зубами в шею. Его пасть тут же наполнилась теплой кровью; зебра упала на траву, и, несколько раз конвульсивно дернувшись, замерла.

Молодой ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх