Комбайнеры

Страница: 21 из 34

Старик лежал на кровати.

 — Андрей это ты?

Андрюха обалдел от такого начала, Татьяна тоже сидела недоумевая.

 — Ты вырос, — медленно продолжил старик, — скучаешь по бабушке?

 — Конечно дедушка Иван, — жаль, что приехал я сюда не к ней, а как бы после нее.

Наступила минутная пауза. Старик сел и достал из кармана табаку. Медленно скрутив самокрутку, он показал жестом, что просит огоньку. Андрей достал зажигалку, и старик закурил.

 — Я помню тебя младенцем... Потом ты уехал... Приезжал как то... Не помню уже, — он закрыл лицо руками и начал кашлять. Андрею стало неловко, вроде как завалились без спроса, но с другой стороны ему захотелось помочь бедному старику. Иван утих и после паузы снова заговорил.

 — Мы с бабушкой твоей часто пили чай... Ты бегал под столом... Баба вера любила о тебе рассказывать... Ты был маленький и толстый... Смешной такой.

В разговор вступила Татьяна.

 — А меня вы помните? Я Таня Ромашкина.

 — Нет внучка, я тебя не помню... ты новая в нашей деревне.

 — А вы не помните, как она раньше называлась?

Последовала длинная пауза.

 — Как то в юности я говорил с местным лесником и он мне сказал тогда... забыл... как же...

Старик снова закашлял.

 — На что было похоже название деревни? — не унималась Танюха. Старик вдруг широко раскрыл глаза и уверенно сказал — На тебя!

Андрей не понимал происходящего, он даже немного обиделся на старика, лучше бы он ничего ей не говорил.

 — То есть? — нахмурился он.

 — Танино... нет... Та... тьянка... нет. Татьяновка! Точно ребятишки «Татьяновка».

Андрей совсем притих, а лицо Тани засветилось яркой улыбкой. Иван увидел это и тоже улыбнулся. Казалось, они нашли общий язык.

 — Дедушка Иван, а вы не знаете в честь кого была названа деревня?

Старик надолго задумался.

 — Нет Танечка, не помню... Мы историей не занимались... Мы пахали, да фашистов били... Историю надо учить, а мы лишь боролись.

Лицо старика стало грустным.

 — За что боролись, на то и напоролись...

Он снова замолчал. — Вы заходите ко мне ребятишки, а то одному тошно тут...

 — И Верки твоей, Андрей, нет... Бабушки.

Дед лег и закрыл глаза...

 — Пусть спит, — шепнула Таня, и они тихо вышли из дома. Андрею тоже хотелось спать, и он шел с единственной мыслью — завалиться на кровать. Они постояли минут пять около калитки, посмотрели на ясное звездное небо, и Андрей пошел было в сторону дома, но Танюшка, схватив парня за руку, усадила рядом с собой на скамейку, что стояла возле забора.

Андрей, прислонившись к нему, безразлично глядел в даль, где в километрах трех отсюда проходила автострада и светились фонари. Таня же грустно глядела на звезды. Андрей посмотрел в ее сторону и увидел что у нее влажные глаза, а на румяной щеке величаво устроилась крохотная слезинка.

 — Танюш, милая, что с тобой?

Вместо ответа девчонка уткнулась ему в грудь и начала тихо плакать. Андрей легонько поднял Танин подбородок и нежно провел пальцем у нее под глазами, тем самым, вытирая ее слезы.

Взгляд Андрея повторил вопрос.

 — Я боюсь Дрюша, что то не так.

 — В чем дело?

 — Я должна все разузнать. Узнать о том, что же случилось здесь пятьсот лет назад. Должна быть какая-то летопись, которая хранит те далекие события. Не могло же все забыться в конце концов. Дрюш, а ведь нас тоже не будут помнить через пятьсот лет, — и после паузы, — если мы не вспомним тех, кто были здесь до нас. Ты умираешь, вначале по тебе все плачут, оставляют водку с хлебом и сигареткой, потом грустно вспоминают, затем изредка, а потом, то есть лет через сто... Все. Ты забыт, тебя никто не вспомнит, ты как будто и не существовал. Кладбище, где ты похоронен, все перекопали и построили большой и светлый город, где живут люди, которые также умрут и будут забыты теми, кто встанет на их место. Так вот, Дрюш, мне кажется, что если мы вспомним тех князя и принцессу, то бог, с свою очередь даст нам бессмертие в памяти людей.

 — Идем спать, Танюш, утро вечера мудренее.

Обнявшись, они вошли во мрак бревенчатого дома и медленно легли на мягкую кровать, маленькое и уютное гнездышко их любви.

Утром первые лучи солнца, своенравно пощекотав Андрея, вывели его из сонного состояния. Проснувшись, он хотел поцеловать подругу по привычке, но ее не оказалось рядом.

«Наверное проснулась уже,» — подумал обделенный парень и увидел листок бумаги на столе. Аккуратным почерком было написано.

«Дрюша, я уехала в город по делам на два — три дня. Извини, что не предупредила, боялась будешь отговаривать. Люблю тебя, скоро вернусь, твоя Таня.»

Андрей нахмурился.

«Ни хуя себе, конечно стал бы отговаривать.»

Он вышел во двор и увидел у сарая «Яву». Сев на нее, он стал изображать, будто едет в автогонке, решается судьба кубка мира. Из-за забора донесся громкий смех. Андрей узнал его — это была Галя. Он весело соскочил с мотоцикла и подлетел к потенциальной фотомодели.

 — Доброе утро, красотка, какими судьбами?

Галя еще шире открыла глаза и, словно школьник на экзамене, сбиваясь, заговорила.

 — Вилен Ульянович послал, сказал, что Ксения приезжает сегодня вечером, зовет на банкет в ее честь.

Андрей вскрикнул от радости.

 — Ништяк, мне как раз делать нечего сегодня, так что приду, обязательно.

 — А где Таня? — шепотом добавила Галя.

 — В город по делам умотала.

Лицо Гали оживилось.

 — Скоро в городе будет смотр абитуриенток в школу мо-

дельерш, я уеду скоро... Скучать будешь?

 — Не знаю, — замялся Андрюха, — наверно буду...

 — Навестишь меня?

 — Да, конечно, Галя, приеду, навещу.

Галя замялась, словно желая сказать еще что-либо, но, видимо, не решилась и весело, вприпрыжку, побежала прочь. Андрюха вновь остался один и предвкушая скучный день, улегся на кровать. Его предчувствия все больше сбывались. Никто и не думал заходить к нему, а идти куда-то ему было тоже лень. Он отдыхал от впечатлений, событий, что наполняли его прошедшие дни.

Подобные дни ему были знакомы. Зимой, когда мотоцикл

спокойно дремал в гараже, Андрей часто оставался с ним наедине и проводил там много времени. Он мог часами забываться в спокойной, монотонной работе вытачивая запасной ключ, нарезая резьбу или просто настраивая электропроводку у «Явы». В более романтические минуты, он рисовал всякую чепуху, думая о чем-то постороннем. Он улыбался, когда к нему приходил какой-нибудь друг и начинал рассказывать о своих подвигах. Его душе была близка застывшая железная обстановка подземного комплекса. Спокойствие, душевный сон, тишина господствовали в пустом полумраке, являясь противоположностью праздности и веселью. В старших классах, шестнадцатилетний парнишка, любил приводить в гараж свою первую подружку. Андрей гордо расхваливал свой «Минск», прозванный сверстниками «Сипун», перед кареглазой брюнеткой, та понимающе кивала и просила помочь решить математику. Девчонка умилялась Андрюхиным усердием в области капания в

«Сипуне» и, делая серьезное выражение лица, уверяла парня, что он потенциальный чемпион мира по автогонкам. Клавиатурщик, напротив, не одобрял подобное увлечение, утверждая, что компьютер перевернет мир.

Андрей посмотрел на часы. Пол четвертого, пора идти к Вилену. Кое как перекусив, он стал собираться. Накинув свою куртку, он вышел на улицу, медленно отходя от полусонного состояния. Чем ближе он подходил к коттеджу председателя, тем четче ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх