Комбайнеры

Страница: 28 из 34

за это же, люблю за то, что не читая книг, ты знаешь и умеешь гораздо больше меня, и при этом не носишь очков. За это и за многое другое, что не скажешь в одном признании... Что с тобой, слезинка, отчего? Что-то не так?

Как он мог сказать в тот миг пылающей Татьяне, что он лишь на день, что настроился на женитьбу на другой, что возможно они больше никогда не увидятся. Нет, он завтра скажет это, сегодня нельзя, сегодня он прежний Андрюха, парень, который едва освоился в деревне. Да и разве хотел он в этот момент отвергать свою красу? Он хотел было ответить взаимным признанием, а потом броситься и неудержимо целовать любимую девушку, но осекся. Нет, лучше промолчать. Получается, что плохо целовать любимых, просыпаясь по утрам, ощущать их дыхание, в бешеном темпе любви заставлять сердца друг друга стучать в унисон.

Андрей ничего не сказал, лишь подошел к уже давно вскипевшему чайнику, и принес Тане чашку горячего чая. Таня сделала маленький глоток и улыбнулась. В тот миг она казалась, как маленькое дитя, которое с опаской смотрит на бутылочку с молоком. Андрюха просто не мог сдержать ответную улыбку, и та своенравно вырвалась наружу по воле несносных мышц лица. Он любовался тем, как она пьет свежезаваренный чай.

Для Тани не было мелочей. Даже чаепитию она уделяла особое внимание, но сейчас она, казалось, забыла обо всем. Чуть приоткрытые глаза и медленные плавные движения говорили о полном умиротворении девчонки. Зачем метаться и что-то доказывать, когда рядом он? В чем смысл бесконечный оправданий, когда его рука гладит белые кудри, а в комнате громче всего слышен бесконечный дождь, монотонно стучащий за окном?

Танюшка допила чай и закрыла глаза, Андрей укрыл ее побольше одеялом и пошел на улицу звать мужиков, чтобы вытаскивать свой проклятый Мерседес. Через двадцать минут их было трое. Он, Игорь Планокур и Серега Ширяев, его коллега по ремеслу. Угостив каждого ЛМ-ом, дав коробок спичек на двоих, он заставил их толкать тяжелую комнату. Будучи по колено в грязи, до ниточки промокшие, они все же катили ее к дому, на ровный участок. Наконец, дело было сделано, и Игорь учтиво предложил отметить это дело косячком. Андрей наотрез отказался, но Игорь не унимался и просто предложил посидеть у него дома. На этот раз предложение было принято, и компания направилась к дому Игоря. Там они переоделись, хозяин кинул Андрюхе какие-то штаны, и они уселись за столом.

 — Что то тебя не видно в последнее время, механик, — заговорил Игорь.

 — Я в город возвращаюсь, работу нашел хорошую.

 — На фиг? Что там хорошего?

 — Там круто. Огромные деньги, связи, квартира и баба в придачу.

 — Ромашка твоя?

 — Нет, другая. Племянница у Вилька.

 — Ах, вот оно что! Ништяк устроился, я вижу ты шустрый парень! — не унимался Игорь.

 — Наверно, в последний раз видимся, ребята, вы уж следите за Таней, не обижайте.

 — Ха, ее попробуй обидь!

 — А ты давно ее знаешь?

 — Я ее с шести лет знаю.

 — Ух, Игорек, расскажи!! — Андрюха засуетился.

 — А что собственно рассказывать? Я ее недолго знал, с шести до девяти лет, и то лишь потому, что в одном детдоме росли.

 — Как так? — вдруг стал серьезным Андрей, — она же на Дальнем Востоке жила?

 — Ну да, можно и так назвать то место, где мы жили. Там мы росли, там же и расстались. Тебя интересует, какая она была? Хрен ее знает, не помню, вроде такая же и была. Ее никто не мог понять, у нее постоянно были какие-то причуды. Училась она хорошо, болтала всегда много, очки носила, меня лысым называла. Кстати, парень оттуда приезжал к ней, ты помнишь, наверно. Все звал куда-то Ромашку, та ни в какую, осталась здесь. Он еще говорил, что ты его чуть не убил.

 — Он преувеличивает, хотя надо было бы, — Андрей рассеялся. Они дружно закурили.

 — Я смутно помню школу, Ромашка, кажется, сидела за мной, и я у нее всегда списывал. Во втором классе мы с ней даже дружили! Ха, я ей портфель всегда таскал. Ох, и тяжелый он был, она вечно в него накладывала полно всяких книг, что брала в местной библиотеке. Как будто специально меня мучила.

 — А потом что было, почему ты ее видел только до девяти лет?

 — А потом меня забрала тетя, Ромашка осталась, вот и расстались. Я с тех пор живу здесь, два года назад она приехала, но мы с ней толком так ни разу не говорили, у нее вечно дела какие-то.

В разговор вступил Серега.

 — Как приехала сюда, никого не знала, но твоя бабушка пристроила ее. Они легко нашли общий язык, что, в принципе, не свойственно неугомонной Танюхе. Вот бабулька и пристроила ее, хотя если бы не она, то черт знает, смогла бы Танюха тут прижиться... Поначалу, как устроилась на фабрику, бухала по страшному, наши девки по жизни угарали с ней, она, как выпьет, такую околесицу начинает нести, ты бы слышал! Но потом потише стала, вернее, поспокойней, тут еще по дому забот прибавилось, как бабушке твоей уж совсем плохо стало. Очень жаль, что ты уедешь, ей тяжело теперь одной будет, она же, как приехал, буквально бредит по тебе, словно ты ее приворожил.

 — Действительно, Андрей, ты точно решил? Я, конечно, не отговариваю тебя из-за того, что сам на твоем месте поступил точно так же. Но все-таки подумай.

 — В том-то и дело, что так поступил бы почти каждый, а вот на самом деле все оказывается гораздо сложней... Ну, сами подумайте, какая тут жизнь? Гавно ведь, по сути дела простое прозябание.

 — Да нет, ладно уж... Побольше плана, и нормально, как-то не думается.

 — Я так не могу, я хочу чего-то большего, тем более, когда оно само летит мне прямо в ладони.

 — Дерзай, механик, тебе решать.

Они попрощались, и Андрей, перепрыгивая через лужи, побежал домой. Дома стояла тишина, и лишь ровное дыхание в углу выдавало присутствие спящей девушки. Андрюха скинув мокрую куртку, подошел к кровати и сел возле притихшей подруги.

«Спи, моя Ромашка. Какой сон сейчас терзает твое воображение? Где ты сейчас? Кружишь вальс с каким-нибудь князем или скачешь верхом на лошади? Паришь над землей, как райская птица или скучаешь в глухом подземелии? Говорят, что сон длиться всего лишь миг, но что-то мне в это не вериться, я чувствую, что твои глаза сейчас блуждают далеко-далеко в окружении таких же неугомонных глаз. Последний день мы вместе, последний раз я могу гладить твои мягкие волосы. Впереди у нас последняя ночь. Когда сказать тебе, вечером или завтра утром... Не знаю. Я вообще уже ничего не знаю.»

Таня проснулась.

 — Ты что-то сказал?

 — Нет, я ничего не говорил, я так, думал.

 — О тебе и о многом другом...

 — Ложись рядом, а то холодно что-то.

Андрей подумал, не знобит ли ее, но, потрогав лоб, убедился, что температуры нет. Он снял с себе, успевшие уже испачкаться брюки Игоря и тоже забравшись под одеяло, ощутил жаркие прикосновения ее тела. Непослушные руки произвольно зажали девчонку в крепких объятиях. Он безумно хотел ее, и в то же время добровольно расставался со своей Ромашкой. Но первое все больше преобладало в тот миг, их губы сами нашли друг друга и слились в единое целое, представляющее неистовый поцелуй. Танюха откинулась на спину, расправила волосы и сделала глубокий вдох, ожидая новых ласк. Андрей замер над ней, как коршун. Его рука медленно прошлась по тонкой ночной рубахе и остановилась на уровне груди. Таня хотела казаться спокойной, но ее волнение выдавали руки, цепляющиеся за простыню и легкое вздрагивание бедер от неосторожных ласк парня. Все, отступать больше не имеет смысла да и нет сил и терпения. Он быстро скинул с девушки, ставший ненужным, тонкий покров одежды, сковывающий Танюшкину ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх