Комбайнеры

Страница: 29 из 34

красоту. Неужели это прекрасное создание будет в последний раз получать наслаждение от их близости? Отогнав посторонние мысли, он медленно, аккуратно вошел в потаенные ворота Танюшкиной плоти. А она, горящая от счастья, по привычке, покорно отдавалась неистовому желанию, отвечая встречным посылом, давая понять о степени своего блаженства. Ее руки беспорядочно терзали то Андрюхину спину, то волосы, девчонка начинала изнемогать от ощущений, что неслись волнами по всему телу и, сломя голову, залетали в распахнутые настежь ворота. Она, крепко зажмурившись, полностью отключившись от всего земного, кричала от сладкой боли, пронзившей ее тело, от внезапного взрыва, валящего наповал Андрюху, от их взаимности, единства и гармонии. Они были, как единый эротический механизм с четко подогнанными деталями, но не пущенный в массовое производство. Таня, как не один жестокий спортивный тренер, изматывала Андрюху до полуобморочного состояния, сама при этом уставая до изнеможения. А сейчас, лежа на боку возле обалдевшего парня, рабыня своей чувственности, дыша ему в ухо, не давала до конца отключиться. Именно это и было, наверно, для нее самый важным, наиболее значимым. Лежать возле любимого, шепча ему на ухо всякую чепуху и не думать ни о чем, даже самую капельку.

Андрей почувствовал, что не прочь бы покушать и приготовился встать.

 — Ты куда? — протяжно спросила подруга.

 — Поесть приготовлю.

 — У тебя что, Дрюш, от секса крыша поехала напрочь? Лежи, я сама приготовлю.

 — Нет, нет, Таня, сегодня я.

Таня нахмурилась.

 — Да что с тобой сегодня? Ты сам не свой! Что случилось, что тревожит? Скажи мне, не таи от подруги ничего.

У Андрея не было сил больше скрывать от Тани правду.

 — Сядь, пожалуйста... Как же тебе сказать...

Танюшка сидела с круглыми безмятежными глазами с вопросительным знаком в зрачках.

 — Я... уеду завтра.

 — На сколько? — взволнованно спросила Таня, чуть привставая.

 — Надолго, вернее навсегда.

 — Ладно пугать меня, Таню не проведешь... Как это навсегда? Она замерла, не дыша, не зная, улыбнуться или расплакаться.

 — Так получилось... Танюш, теперь я буду жить в городе.

 — Ну так возьми меня с собой, там придумаем что-нибудь!

 — Уже все придумано, я скоро...

 — Что скоро? — громче сказала она. Глаза переполнились слезами, она не знала чего ждать.

 — Я... скоро женюсь.

 — Как «женюсь», на ком? Ты что, с ума сошел??

 — На племяннице председателя, Ксюше...

Танюха в слезах бросилась на руки к парню, чуть не сбив его с ног. Она плакала, крепко вцепившись в Андрея и никак не могла успокоиться.

 — Неужели это все? — громко шмыгая, еле выговорила она. Андрей молчал и лишь медленно сел на кровать. Таня не думала слезать с него и продолжала крепко держать его, как утопающий соломинку.

 — Я не отпущу тебя, Дрюша, лучше убей меня...

Зачем ты так? Ты же любишь меня, не отпирайся, любишь ведь, но все равно хочешь уйти, почему? Зачем?

 — Одной любви мало... Так счастье не построишь.

 — Что? Что тебе еще нужно, когда есть любовь, взаимная, вечная любовь?

Андрюхе было не приятно говорить слово деньги, и он сказал иносказательно.

 — А благополучие?

 — А то, что есть у нас, по твоему, не благополучие?

Что мог сказать в оправдание он? Ничего в голову не шло, он начал было уже сомневаться в себе, но резко отстранив Татьяну, заявил:

 — Ладно, я пожалуй, поеду.

 — Никуда ты не поедешь, я не допущу такого. Ты что? Потом будешь сам сожалеть о случившемся, зачем это?

 — Надо ехать, — делая невозмутимый вид, попробовал сказать Андрей, но дрожащие руки выдавали страшное волнение.

 — Я тебя все равно найду, бесполезно, мы все равно будем вместе. Рано или поздно мы будем вместе, от судьбы не уйдешь, а она велит нам не расставаться.

 — Брось это все, не надо, ты думаешь, мне легко уходить? Не плачь, милая, успокойся, все образуется, все будет хорошо. Вскоре, ты найдешь себе другого..

 — «Другого»? Думай, что говоришь! Лишь ты для меня всегда будешь «им», никто тебя не заменит.

 — Это пока только, кто знает, что будет через пару лет? Так что забудь, все забудь. Я пошел, — и он резко открыл дверь, так и не одев куртку.

Дождь лил, как из ведра. Андрей бежал от Тани, от жизни, от всего, что было в этом доме. Танюшка выбежала на улицу и побежала за ним. У машины она схватила за рукав уходящего любимого. Андрей взглянул на нее. Вода, сплошная вода, толи от слез, толи от дождя. Мокрые волосы и бесконечные слезы горя. Андрей схватил девчонку за плечи так, что та вскрикнула и резко задушил ее в страстном поцелуе. Зачем, спрашивал бесконечный дождь? Море, огромное море, мировой океан слез валился с неба на двух сумасшедших, заливая их тела и сердца водой. Бессмысленной водой, без вкуса, без запаха, без цвета, что смывала все под чистую, не щадя не молекулы. Водой, что очищает по привычке толи что-то от грязи, толи грязь от всего остального. Водой, которая тушит любой пожар, не задумываясь о целесообразности. Водой, что составляет две трети поверхности земли и в любом вопросе имеющей большинство, даже для принятия законодательных проектов. Водой, что и есть мы, так как наши тела и есть вода, только смешанная со всякими умными веществами.

 — Прощай, Татьяна, — шепнул Андрей, отстранив от груди обессилевшее горе и открыл дверцу Мерседеса. Он отпустил Таню на миг, и она едва не свалилась в грязь, упав на одно колено. «Все, кончено, нельзя больше смотреть на нее, надо ехать, все, погнали!» — уговаривал себя Андрей. Он сел в Мерс и быстро завел машину. «Все» Он мельком взглянул в зеркало заднего вида, Танюшки там не было, не вдаваясь в смысл, он резко нажал на педаль газа и быстро отпустил сцепление. Мерс, как дикий мустанг, резко, с буксами сорвался и понесся прочь.

Вперед, да вот только куда? На свободу, подобно птице, или в тяжелый плен? На чужом горе счастье не построишь, но вправе ли мы относить это к любви? Сердцу не прикажешь или наоборот нельзя пускать на произвол этот несносный и непослушный орган?

Вот как, оказывается, заканчивается легенда. Хотя может глядя в заплаканное лобовое стекло, остановившись у выхода на главную магистраль, Андрей начинал отсчет дням этой маленькой, и в то же время великой легенды. Бессильно упав на руль, не решаясь сжечь за собой последний мостик, последнюю веточку надежды, он безмолвствовал, ибо нет слез, если ты их виновник, есть только вода, лживая, внешне безвкусная. «Трогай!» — кричало все вокруг, «Вернись,» — шептал чей-то голос. Андрей тронул...

Прошла неделя. Утро, в комнате Андрюхи полумрак, за окном барабанит дождь под новым руководством во главе с великим Маем. Май круто отметил свое появление двумя праздниками с шумными застольями, с шутками и прибаутками, официальными лозунгами и неформальными анекдотами.

В новой квартире Андрюхи постоянно царил полумрак, после времени, проведенного в деревне, он отвык от электрического света, он стал ему не нужен.

В комнату Андрея вошла Ксюша.

 — Дрюша, опять ты уходил ночью, — сказала она и села на его кровать.

 — Извини, что-то голова болит, а мне на работу скоро. Но это пройдет, не вечно же ей болеть.

 — Ладно, лежи, я пойду завтрак приготовлю.

Позавчера молодые выдали секрет и рассказали Вилену о предстоящей свадьбе. По мнению председателя, весь город должен был в корне знать о предстоящей свадьбе и поэтому договорился с местным телевидением о выступлении. Подарив на радостях жениху ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх