На войне, как на войне

Страница: 2 из 3

пропитанную потом и грязью казенную одежду, почесав, разгладил слежавшиеся яйца, голым нырнул в парную, для порядка наподдавал побольше пару, забрался на самую верхнюю полку и долго-долго лежал, истекая потом, но блаженствуя. Когда становилось совсем уж обжигающе и нестерпимо, я выходил в предбанник, хлебал кваску из приткнувшегося в углу ведерка, и немного охлынув, опять возвращался на жаровню.

Вконец напарившись, занялся стиркой. Постирал гимнастерку, штаны, бельишко, портянки... , потом стал мыться, яростно натирая мочалом свое соскучившееся по чистоте тело. Грудь, руки, ноги, жопу... не забыл и про свои запревшие в лесных скитаниях муди, потер пальцами залупу, погладил по стволу... член благодарно надул и поднял свою головку... да, блять... бабу бы ему, хоть какую бы, лишь бы пизда волосатая была да дырка в ней... только где ж ее взять то, бабу то... воюй вот теперь, коли до войны не успел... я тяжело вздохнул... и принялся дрочить... дрочить и надрачивать... сначала потихоньку, потом все сильнее, сильнее и сильнее... наконец яростно и одержимо... Я представлял нашу хозяйку, Валентину, будто она случайно зашла бы вот сейчас ко мне сюда, в баню... и увидев мой задравшийся хер, не сдержалась бы и отдалась мне... как я задирал ее длинную крестьянскую юбку, оголяя ее выпуклые икры, выпуклые натруженные бедра, потом стаскивал с нее рубаху и ее тяжелые сиськи часто рожавшей женщины падали мне в руки... и я мял их, и тискал, и болтал из стороны в сторону, и перекатывал в ладонях, и целовал, и сосал соски, и сами груди, и круглый живот, и низ живота, а потом в шейку, в основание ключиц, в ушко, постепенно вставляя свой хуй в раскрытую пизду между поспешно раздвинутых ног и ебал, ебал, ебал... Я кончил очень быстро, быстро и очень бурно, обильно забрызгав пол и стены своей спермой... У-ффф... Да, блять! бабу бы хорошо... но и так неплохо... разрядочка что-надо! Я еще немного посидел, успокаиваясь, еще раз ополоснулся водой, вышел, еще хлебнул квасу, обтерся, одел оставленный мне комплект исподнего и поплелся до дому. Мужики продолжали квасить — самогону в бутыли оставалось уже чуть на донышке.

Мне налили штрафную. Я выпил, занюхал рукавом, осмотрелся и тут только заметил, что Сашки и старшины нету. «А где Сашка-то? Батьков где?» — спросил я у остальных. Мужики заухмылялись."С хозяйкой пошли догова-риваться...» — объявил мне, сидящий напротив, красноармеец Кузин. «Насчет чего договариваться?» — не понял я. «Насчет т-т-того договариваться... Насчет т-того и эт-того...» — снова объяснил Кузин и для наглядности подвигал перед собой взад-вперед руками. Все по-лошадиному заржали... До меня тоже дошло и от этого прямо затрясло всего изнутри... Я там только об этом мечтаю, а они... мой дрын вновь напомнил о себе мгновенным вставанием. Да, бляха-моха! надоело ему видно столько времени без дела болтаться... Хочется ему бабу, хочется... «А лейтенант-то у нас тоже парень видать не промах... тот еще ебарь... глякось, ребят, вон у него как сразу штаны-то оттопырились...» — прогоготал сидящий рядом Ерасов, — «Вон у него какой болт враз заторчал! что у твоего жеребца... тоже видать Валюшу хочет сподпробывать...» — «А в камандиры только с такими хуями и берут,» — вторил ему Кузин, — «Шо за командир, если съебать не сможет... и бабу и тебя, дуру деревенскую...» Снова раздалось дружное ржание. Я покраснел от смущения, встал, бугор на штанах продолжал торчать, я попытался примять его руками, но только вызвал очередной приступ хохота у мужиков. «Ну вас в жопу... Пойду прогуляюсь лучше... воздухом подышу...» — «Иди, лейтенант, иди! Подыши... А то ты в лесу-то не надышался... Иди, иди... Они там... в сараюшке, на сеновале... Комсостав, у нас всегда отоваривается в первую очередь... Помоги бабу раскочегарить. А там, глядишь, потом и мы подтянемся...» Провожаемый вот такими подъебками, я вышел из дома.

Дождь кончился и на черном ночном небе из-за облаков высунулась сияющая и круглая, как жопа, луна с проблядушками-звездами. Я потер свой дрын, он и не думал опускаться, грудь и голову распирало от всевозможных желаний, грязных желаний... Поебаться хотелось... бабу эту, Валентину, хотелось... страшно хотелось... и так ее хотелось, и так... Только ведь ей-же лет сорок будет, она практически в матери мне годится... ну и что?... это ж даже лучше... зато пизда драная, к хую привычная... Была у меня в училище одна девушка, уговорил я ее как-то мне дать, да облажался. У нее такая целка оказалась, что не сломать... только промучался зря и с тех пор боялся этих молодых целок пуще огня и присматривался больше к зрелым бабам... а тут-то, как раз то что и надо, то что доктор прописал... Глаза постепенно привыкали к темноте и я все чаще вглядывался в эту тьму, туда влево от дома, где чернел своими очертаниями небольшой сарайчик. Смотрел и прислушивался, и даже вроде что-то слышал. Несколько раз до меня доносились звуки, похожие на смех и на плач одновременно... Неужто и вправду Валентина дала? А что ж, да конечно, мужа-то нет, тяжело ей одной-то, баба-то в самом соку, хочется ей небось... Сомнения и неуверенность все одолевали меня. Наконец я не выдержал и неуверенной крадущейся походкой двинулся к сараю. Чем ближе я подходил, тем явственней становились звуки. Я стал различать голоса... Сначала Сашкин, потом Батькова, и наконец... женщины... Ближе к сараю я подобрался уже на цыпочках, заглянул внутрь, протиснулся в узкий проем двери. Возбуждающе пахнуло сеном. К высокой загородке была приставлена лестница и там наверху слышалась непрерывная возня и шуршание... и захлебывающие вздохи... и стоны женщины...

«Аааа-ай... ааа-ай... ай! Ой, ребята! Ой! Ой, еще давайте! Еще! Ой, как хорошо! Ой!...» Слышалось мерное шлепанье тела о тело, сопенье мужика... «Дай ей в рот! В рот ей засунь!» — услышал я голос Батькова. Женщина замычала, зачмокала, потом подавилась и закашляла. «Не так далеко, Сашок! Длинный он у тебя больно! Головку только... Ой! Ууууу-гуу... уммм... не на...» и опять зачмокала, давясь и откашливаясь... Ебари только натруженно дышали в ответ, прилаживаясь к женщине каждый со своей стороны... «Класcная баба! Да, Санька?» — сдавленно бросил опять Батьков. — «Сиськи такие... большие, но крепенькие... пизда, вообще атас... королевская... я такие больше всего люблю... прям не баба, а царица...» — «И ротик такой горячий, язычок шустрый, знаешь, как он мне сейчас по залупе играет...» — поддержал старшину Сашка. Мужики глубоко вздохнули, переводя дыхание и, распалившись от собственных слов, с новой силой принялись уебывать, уже разомлевшую от двух вошедших в нее хуев, бабу. Сам-то я уже и до того какой-никакой был, а тут вообще всего затрясло — дрожь возбуждения пробивалась то в коленках, то в мышцах рук. Постояв немного внизу и устав, напрягая слух, улавливать слова и звуки, доносившиеся сверху, я потихоньку подобрался к лестнице и ступенька за ступенькой, медленно полез вверх. Охота пуще неволи. Так уж захотелось увидеть, как мужики ебут женщину, что все уже по хую было. Я весь вспотел от напряжения, от желания и от нетерпения, пока наконец моим глазам не предстала вся сцена. Совсем недалеко от меня в полумраке белели три голых человеческих тела-двух мужчин и одной женщины. Тела сцепились определенными местами в единое целое и ритмично терлись друг о друга.

Валентина стояла раком, широко расставив ноги в коленях и глубоко выгнув спину. В откляченную широкую и округлую жопу пихал свой толстый хуй старшина Батьков. Руками он держал Валентину за жопу и натягивал ее, натягивал, натягивал на свой выпяченный член. А спереди Валентину за голову держал Сашка и его задранный хуй на три четверти был воткнут в ее широко разинутый губастый рот. Женщина усердно обсасывала Сашкину елду. Время от времени она выпускала залупу изо рта, чтобы немного отдышаться, потом тщательно облизывала ее языком и снова заглатывала глубоко в рот. Большие крестьянские сиськи коровьим выменем свисали с ее ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх