Малыш и Карлсон

Страница: 3 из 3

тренированную письку колоссального пениса Малыша могут оказаться такими острыми. Ей показалось, будто она села на раскаленный пушечный ствол, и он совсем немного, совсем чуть-чуть не достал до ее бешено стучащего сердечка! Тутта даже подумала невзначай, что она, кажется, откусила много больше того, что может проглотить!

А Малыш пережил краткий миг сладкого ужаса — потому, что так лихо, правда, не совсем по своей воле, перешагнул через строгое гигиеническое правило — одно из множества правил, которым он, благовоспитанный шведский тинэйджер, привычно следовал.

К счастью, кошмарные мысли из юных голов быстро вытеснило нестерпимое наслаждение, дарованное природой совокупляющимся мужчине и женщине. Под аккомпанемент работающего в режиме автореверса магнитофона и видеодвойки, исторгающей истошные, пусть и приглушенные вопли экстаза девиц, трахающихся с красавцем негром, потная от усилий Тутта безостановочно скакала на своем классном жеребце, то и дело с восторгом ощущая упругую плоть офигенной головки чуть ли не у самых коренных зубов! Всплески спермы, хлынувшей в ее разгоряченную киску, и скрип зубов кончающего Малыша спровоцировали бурный оргазм. Тутта Карлсон замотала головой и отчаянно завизжала. Малыш с изумлением уставился на нее, а потом сообразил, что этот необычный звук может привлечь внимание родителей, и прихлопнул орущий перекошенный рот ладонью. Девушка, обессилев от наслаждения, упала ему на грудь. Она тяжело дышала...

И тут Малыш понял, что его регулярные совокупления с Бетан были самой настоящей фигней, а не сексом! Он никогда не испытывал с ней таких бесподобных, жгучих ощущений, не слышал от Бетан никаких иных звуков, кроме разве что озабоченного размеренного сопения... Более того, он и член-то свой, упакованный к тому же в резиновый чехол, вставлял в нее не больше, чем на половину длины! Им с Бетан и этого хватало...

Обмякшая Тутта вдруг пошевелилась и промурлыкала:

 — Кайф... Я тащусь!

 — Она благодарно дотронулась губами до губ Малыша. И, вдруг вытаращив глаза, заявила:

Ой! Жутко писать хочу... Малыш, выручай!

Это ее непосредственное, такое жизненное заявление вогнало тинэйджера в густую краску. Он растерялся.

 — Малыш, сейчас случится страшное! — жалобно простонала фрекен Карлсон.

Поскольку провести мимо сидящих в холле у телевизора родителей невесть откуда взявшуюся в его комнате девушку было совершенно немыслимой авантюрой, Малыш выбрал меньшее из зол. Теплея от стыда, он сделал над собой гигантское усилие и пробормотал:

 — Там... Под кроватью...

Имелась в виду его детская принадлежность, уже долгие годы не применявшаяся по назначению и украшавшая комнату исключительно как память о невинных временах розового младенчества.

Тутта скатилась с Малыша кубарем и со словами: «Пустяки, дело житейское!» оседлала ночную вазу нежно-салатового цвета. Малыш, лежа поперек широкой кровати, долго искоса наблюдал за писающей с первобытной раскованностью девушкой.

Хотя он уже почти не удивлялся бесцеремонности новой подружки, буквально свалившейся на него с крыши, очередная выходка взбалмошной девицы его поначалу шокировала: Тутта, завершив процесс, как-то необыкновенно быстро и ловко вспрыгнула на кровать и расположила свою мокрую вагину прямо над его изумленным лицом, а затем прижала нежную, теплую, сочную, солоноватую мякоть к губам Малыша!

Ошарашенный Малыш чертовски удивился тому, что новый прикол лихой брюнетки пришелся ему по вкусу — в прямом и переносном смысле. Неожиданно богатая гамма вкусовых ощущений, дополненная эффектным видом гладко выбритой письки с крохотным, словно бы не относящимся к делу, четко очерченным квадратиком черных волос на выпуклом лобке, вызвала скоропостижную и ужасно сильную эрекцию. Но вместо того, чтобы повторить сладостное соитие, Тутта, явно довольная произведенным эффектом, спросила:

 — Слушай, Малыш, а ты когда-нибудь трахался на крыше? Под луной?

 — Не-а, никогда... — честно ответил Малыш.

 — Тогда вперед, в смысле — наверх!..

Наверное, находись Малыш в менее «надроченном» состоянии, он ни за что не согласился бы шляться по ночным крышам. Ведь за это могло здорово влететь от родителей. Но забубенная лихость необычной вечерней гостьи передалась и ему.

Он с замиранием сердца постоял на подоконнике, примериваясь и собираясь с духом, а потом решительно прыгнул через черную бездну между окном и лифтом. Успешно приземлившись в кабине и поймав затем гибкое тело подружки, он обратил внимание, что от недавней «ломовой» эрекции, из-за которой им с Туттой еле-еле удалось застегнуть на нем джинсы, не осталось и следа!

Не создавая лишнего шума, лифт доставил сладкую парочку на крышу. Вот где было здорово! Внизу — крыши, ущелья улиц, машины жуки и люди-муравьи, расползающиеся по своим делам, а тут — чудный пряничный домик с окошками, полными теплого света, деревья в кадках, изящная белая садовая мебель под стеклянным навесом. Вверху — дрожащие звезды и обкусанный наполовину ломтик луны.

 — Нравится? — лизнула Малыша в ухо Тутта Карлсон, владелица этого сказочного великолепия, прижимаясь к мальчику всем своим горячим телом.

 — Ага... — Малыш почувствовал, как стремительно наливается и твердеет его поникшее было достоинство под нетерпеливыми прикосновениями девичьей ладошки. Тутта заявила:

 — Я хочу попробовать тебя на вкус!

В считанные секунды член оказался на свободе, и тут же был пленен двумя мягкими, но сильными ручками. До чувствительной вершины головки дотронулся трепетный кончик нежного теплого язычка.

 — Обалдеть! — резюмировала свои ощущения от безраздельного обладания колоссальным мужским органом фрекен Карлсон и, раскрыв во всю ширину рот, жадно заглотила перемазанное недавно извергнутой спермой чудо.

Вот когда Малыш, остолбеневший от полноты сказочных ощущений, понял, что такое мастерски исполняемый минет. Хотя иных он все равно не пробовал: это ведь был первый случай в его практике. То по деревянно-твердому члену бегал шустрый язычок, щекоча ствол по всей длине от подобравшейся мошонки до самой вершины лиловой головки, временами с нажимом проезжаясь по обнаженным нервам ободка, отделяющего ее от «постамента» и теребя архичувствительную уздечку, то щеки Тутты вваливались глубоко, когда она засасывала в себя изрядную часть горячего «инструмента». Тогда происходило вот что: и без того переполненный орган подвергался вынужденному дополнительному вливанию крови, звеня, как чудилось Малышу, от сумасшедшего напряжения. А то вдруг коварная фрекен Карлсон бросала свою игрушку. Но только для того, чтобы переключиться на забавы с мягким мешочком, в котором прячутся, как известно, драгоценные шарики яичек. Она стискивала их губами, перекатывала с места на место язычком или слегка прикусывала острыми зубками. От этих манипуляций Малыша пронзало с головы до пят резкое блаженное ощущение и кидало в крупную дрожь. Он стоял как истукан, молча, и прислушивался к нарастанию признаков приближающегося извержения, когда почувствовал, как в спазматически сжимающуюся дырочку попки забирается нахальный пальчик. Почти инстинктивно мальчик переступил, расставляя ноги чуть пошире, и проникновение состоялось. Потом пальчик нажал на что-то там, внутри Малыша, и Малыш, испытав внезапный приступ блаженства, неожиданно для себя кончил. Сперма плеснула прямо в лицо стоящей на коленях Тутте. Для нее оргазм Малыша тоже оказался неожиданным. Девушка поспешно обхватила губами головку дергающегося, выбрасывающего струю за струей члена и принялась с жадностью сосать: не могла же она допустить, чтобы ее любимое лакомство вот так запросто, за здорово живешь, проливалось куда попало!

Когда в стоящем и упругом по-прежнему члене не осталось ни миллиграмма вкусной жидкости, счастливая Тутта поднялась на ноги. Ее мокрое лицо мерцало в свете, падающем из окошка домика, жемчужным блеском. Вытянутым пальчиком девушка аккуратно собрала со щек и носика тускло поблескивающую сперму и отправила ее в рот.

 — М-м-м, какой ты вкусный! — похвалила она юного «донора» и, словно не веря собственным глазам, покосилась на его инструмент. Как ни странно, эрекция и не собиралась спадать: не по годам развитый пенис тинэйджера горделиво целился тугой головкой прямо в зенит.

Чтобы отчаянная Тутта Карлсон да не нашла применения несокрушимо стоящему рядом с ней члену — такого еще не случалось! Она спросила хитреньким голоском:

 — Разве ты не хочешь трахнуть меня сзади? — и, не дожидаясь ответа, легла животом на стол, одним неуловимым движением руки задрав платье. Малыш еще только собирался кивнуть в знак согласия, а ноги девушки были уже широко расставлены, изумительная попка отклячена, мокрые половые губки, вывернувшиеся ему навстречу, призывно разошлись! Драгоценное женское хозяйство Тутты так ярко и откровенно сияло над черным кружевом чулок, что перед соблазном не устоял бы даже сфинкс, не то, что шестнадцатилетний мальчишка. Он засадил свой отнюдь не детский член в тропические глубины влагалища с такой охотой, с таким рвением, с таким неистовством, что Тутте показалось, будто ее глаза под напором кошмарной дубины вылезают из орбит. Но это ужасное и одновременно сладостное ощущение длилось всего миг и сменилось отчаянным удовольствием, которое порождал ритмично и мощно перемещающийся в ней фаллос. Малыш вцепился обеими руками в гладкие бедра девушки и делал размашистые движения тазом, надвигая их на свою несгибаемую твердь при каждом толчке. Тутта стала кончать практически сразу. Сначала она просто громко стонала, знаменуя наступление очередного оргазма, потом тональность издаваемых ею стонов приблизилась к истерической. А финал был просто неописуем! Ее оглушительный сладострастный вопль распугал, наверное, всех котов на окрестных крышах и разбудил не одну добропорядочную семью. Во всяком случае, в нескольких ближайших окнах загорелся свет...

Малыш, хотя и соображал, кончая одновременно с орущей Туттой, ненамного больше, чем она, все же подумал, что так, пожалуй, кричать не следует!

Поэтому все последующие их соития — до той поры, пока они не констатировали с огромным неудовольствием, что небо на востоке заалело, — происходили внутри домика замечательной Тутты Карлсон...

Едва изможденный любовными забавами Малыш спрыгнул с подоконника в свою комнату, распахнулась дверь, и на пороге показались взволнованные родители.

 — Малыш, Малыш... — мама укоризненно покачала головой. — Ты заставил нас так волноваться... Исчез... В комнате — полнейший разгром... То есть, — поправилась мама, чувствуя, что несколько преувеличила: пустые пивные бутылки и смятое покрывало на кровати на разгром все же не тянули — беспорядок... Что мы с папой только не передумали!

Папа за маминой спиной пыхнул трубкой и кивнул:

Да, да!

Это всё Карлсон... — не слишком убедительно стал оправдываться Малыш. — Понимаешь, мама, мы сначала развлекались у меня, а потом отправились на крышу. К ней. Она там живет...

 — И не стыдно тебе, Малыш? Рассказываешь нам сказки... Девушка, которая живет на крыше, в пентхаузе, — довольно взрослая особа. И чтобы она заинтересовалась тобой! — разразился длинной тирадой папа. Мама обернулась и с подозрением всмотрелась в его масляно заблестевшие глазки. Потом перевела взгляд на усталого сына.

Она вдруг заметила, что ее Малыш, оказывается, вырос!

 — А знаешь, сынок, — негромко сказала она, — я тебе верю...

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх