Греческая смаковница

Страница: 11 из 31

Он заметил, что она все-таки надела красные трусики, чтобы не дразнить его напрасно тем, что до поры до времени должно быть скрыто.

Он отхлебнул, приготовленный ею горячий напиток.

 — Ты ж говорила, что ты не умеешь готовить? — изумленно выдохнул он. — Я такого кофе еще никогда не пил.

 — Это тебя так кажется, — сказала она и они снова счастливо рассмеялись.

Хотелось смеяться просто так, без повода. Исключительно потому, что жизнь прекрасна, что небо голубое, что яхты плывет к далеким сказочным берегам и они вдвоем на этой яхте.

 — А что ты делаешь, когда плывешь один? — спросила Патриция, когда они допили кофе и он вновь встал у руля, попеременно поглядывая то на своего матроса, то на ровную гладь залива.

 — Что делаю?... — Том задумался. — Плыву. Любуюсь замечательной природой. Я вокруг всей Южной Европы плавал... Но Греция мне больше всего нравится. Тут спокойно, красиво, все пронизано историей, лирикой и романтикой... Плывешь мимо какого-нибудь острова, и представляешь, как на берегу стоит гордый царь, всматривающийся вдаль, и ждущий нападения беспощадных, кровожадных врагов. Или гордая парка совершает на мрачных скалах таинство жертвоприношения. Оживают мифы, и слышишь голоса сирен...

Том посмотрел на девушку. Патриция слушала внимательно, не отрывая от него черных проницательных глаз, словно желала понять его и проникнуться его чувствами. И он признался в том, в чем не признавался даже лучшему другу:

 — Когда я стою за рулем яхты, то мечтаю написать большой роман.

 — О чем? — спросила она, видя, что он замолчал, уставившись в невообразимую заоблачную даль.

 — Не знаю еще... Об этой удивительной стране, о людях, ее населяющих. Чтобы были головоломные приключения, хитросплетенные заговоры и чистая, всепоглощающая любовь. Об этих строгих берегах, мрачных руинах и шумных городах. О сияющем, совершенно особенном солнце и жизнеутверждающей природе. Об отважных героях и любящих их трепетных красавицах...

 — Напиши обо мне, — сказала Патриция, улыбнувшись.

Он улыбнулся в ответ.

 — Так я тебя совсем не знаю, — сказал он.

 — Ну и что? — удивилась она и встала. — Я сама себя не знаю!

Остров возвышался одиноко и горделиво посреди бесконечной глади моря, поражая воображение. Столь же гордый, сколь и бесполезный — расположенный вблизи больших земель, он не мог служить прибежищем утомленного мореплавателя, а ищущего уединения отшельника он не смог бы прокормить. Огромная базальтовая скала, устремленная ввысь и окруженная золотым поясом девственного песчаного пляжа. Остров был невелик — не более километра в диаметре. На самый вершине скалы одиноко росла смоковница, плоды которой Патриция так любила.

 — Какая прелесть, — восхищенно воскликнула Патриция, когда яхта подплывала к острову. — Как он называется?

 — Никак, — ответил Том. — Кроме меня этот остров никому не нужен, и его даже не удосужились как-то поименовать. Хочешь, я назову его твоим именем?

 — Хочу, — просто ответила она и произнесла возвышенно: — Остров Патриции — звучит не хуже, чем остров святой Елены!

Том рассмеялся:

 — У тебя поэтическая натура, — заметил он.

 — Еще бы! — подтвердила она и продекламировала:

Я негу люблю, Юность люблю. Радость люблю И солнце. Жребий мой — быть В солнечный свет И в красоту Влюбленной.

Том поаплодировал ей и стал спускать якорь. Патриция засмеялась и столкнула его в воду с низкого борта яхты — мириады мельчайших брызг окатили ее. Она стянула поспешно трусики, бросила их небрежно на палубу и, радостно смеясь, прыгнула следом.

Том доплыл до прибрежной отмели, где вода доходила ему до пояса, и встал на ноги, красуясь на фоне песчаного пляжа, словно выходящий из своих владений Посейдон.

Она подплыла к нему, любуясь его статной фигурой, он протянул ей навстречу руки.

Патриция ловко увернулась от его рук, оказалась за его спиной, и весело смеясь стала стягивать с него брюки. Он пытался схватить ее, но Патриция рывком потянула брюки вниз, он повалился спиной в воду, смешно взмахнув руками.

Она-таки стащила джинсы и, размахивая ими, будто знаменем, оставляя сзади себя прозрачную стену брызг, устремилась к берегу. Он встал наконец на ноги и двинулся за ней.

Патриция выскочила на горячий песок и побежала вдоль берега. Нагая, бегущая, с прилипшими к голове мокрыми блестящими волосами, она напоминала ему необузданную дикарку, заставляя учащенно биться сердце и напрягаться мускулы. Том на секунду замер, восторженно любуясь ею, затем выбрался на берег и побежал за ней, понимая прекрасно: весь смысл игры заключается в том, чтобы он ее догнал. И желательно как можно скорее.

Услышав за спиной быстрый топот его ног, она сделала несколько шагов в воду и повернулась к нему навстречу. Он бросился в ее объятия и они, смеясь упали в воду. Он подхватил ее руками и одним движением поднял над водой, словно она ровным счетом ничего не весила. Патриция обхватила его руками за шею, взгляды их встретились. Губы потянулись навстречу друг и они поцеловались — так горячо и страстно, словно были в разлуке целую вечность.

Мокрые волосы ее, сейчас казавшиеся совершенно черными, блестели, в контрасте с ними черты ее лица казались еще более красивыми. Том наклонил голову и нежно поцеловал ее запястье. «Такая простая вещь, а никому из мужиков это в голову не приходило!» — с восхищением подумала в этот момент Патриция.

Держа ее на руках он вышел на берег и поставил ее на песок. И стал медленно садиться, ведя рукой по ее телу — от тонкой шеи, по нежной груди, покрытой такими возбуждающими мурашками от воды, по животу, размазывая текущие струйки, на мгновение замер на черных волосиках, в которых блестели жемчужины капелек, по стройному колену...

Она села рядом с ним, навалилась грудью на его грудь, он повалился на спину, заложив в блаженстве правую руку под голову, а левой обхватив ее за плечи. Они поцеловались. Патриция посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

 — Ты знаешь, — сказала она искренне, — мне кажется, что я влюбилась.

 — Ты хочешь сказать, что еще не уверена? — удивился Том, и подумал, что насчет себя он уверен абсолютно.

 — А с чего мне быть уверенной? — сказала Патриция и потянулась к нему губами.

Они снова слились в долгом поцелуе, кроме которого все остальное в мире для них перестало существовать.

Устав, Патриция положила голову ему на грудь и стала с удовольствием ласкать его сильное, мускулистое тело. Никогда прежде ей не доставляло удовольствия любоваться мужским телом и гладить его, но сейчас она испытывала странно-приятное, возбуждающее чувство.

Патриция дошла рукой до мужской гордости его и ей безумно захотелось поцеловать, поласкать языком так же, как он вчера ласкал ее возбужденную, трепещущую ложбинку. Она дотронулась несмело до лежащего в покое чувствительного органа и ощутила, как он под воздействием прикосновения наливается могучей силой. Ей еще больше захотелось коснуться губами.

Патриция подивилась своему желанию, но решила, что раз ей захотелось, то почему она не должна этого делать? Она вела другой рукой по его ноге, покрытой чернеющими волосками, не отрывая взгляда от заинтересовавшего ее места и теребя там пальцами. Стрельнула глазами на его лицо. Он лежал, безвольно вытянув руки и закусив губу. Он был полностью в ее власти. И ею охватило страстное желание отдать ему всю себя, всю без остатка. Она склонилась над пульсирующим в руке, напружиненным зверьком и обхватила губами.

Он застонал и весь напрягся, тело его от наслаждения стало наощупь словно выточенное из дерева....  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх