Семья Мэнсфилд (продолжение)

Страница: 6 из 14

о чем шла речь, когда Ричард внезапно пробормотал: «Он хочет поцеловать тебя, мама», а я только и спросила: «Что?» вместо того, что бы дать прямую отповедь, которая подействовала бы намного лучше. Я вдруг нашла, что все слова, рождающиеся у меня в голове, никак не могут слететь с моих губ, которые дерзкий юнец тут же начал пробовать своими. Признаюсь, что от изумления я не смогла даже пошевелиться, чтобы избежать того поцелуя, который явно свидетельствовал о страсти. Я вспоминаю сейчас, что только слегка подавилась от изумления, но уже тогда, когда рот Джереми уже полностью покрыл мой, в то время, как Ричард, к моему крайнему замешательству, положил свои руки на мои ноги, а потом начал их обнимать под юбкой. Я так боялась того, что Джереми заметит этот его грубый жест, что сразу же резко отодвинулась от них, хотя и не смогла этим помешать дружку Ричарда и дальше покрывать жаркими поцелуями мою шею. Я никогда не отдаюсь во власть настроения. Даже в крайних случаях с Филиппом, я никогда не поднимала голос, но всегда говорила спокойно и даже холодно. На этот раз я выдавила из себя некоторое возмущение (не совсем привычное), которое привело их, кажется, в некоторое отчаяние... Утрированное, конечно же, тем, что они сейчас же заявили какой Джереми глупый мальчик. Я сказала им, что отправлюсь спать, не осмелившись признаться себе в том, что Джереми трогал мою грудь, когда целовал меня. Тем более я не решилась сказать им об этом прямо. Мама, останься, пожалуйста, и поговори с нами еще, попросил Ричард. Но с меня было уже довольно, и я заметила, что все это дерзко и непотребно, а потом ушла, уже сверху прикрикнув, что всем пора спать. Мне казалось, что я оставила их сидеть если не в стыде, так в смущении. Такова человеческая простота. Они о чем-то шептались, и я подумала, что они обмениваются виноватыми репликами или даже спорят о том, что произошло. Добравшись до своей комнаты, я закурила сигарету и бросилась на кровать, роняя пепел прямо на пол. Эта небольшая деталь меня утешает как подтверждение того безответственного глупого состояния, в котором я была. По крайней мере, я не дала злобе овладеть мной в той степени, в которой этого можно было ждать. Я слаба. Я всегда оправдываю других. Чем же еще можно объяснить и мой брак, бесплодный во всех смыслах! Если бы я смогла заглянуть в свою душу, то я бы нашла там слова о том, что все люди в точности похожи на меня. Именно здесь кроется уличающая ирония того, что произошло со мной той ночью. Не знаю, какое обрамление можно отыскать этим строкам, но с моей стороны трусостью было бы не сделать этого вовсе. Потушив недокуренную сигарету, я избавилась от платья, панталон и сорочки, обнажившись до чулок и пояса, и принялась расчесывать волосы, хотя делала это, скорее, по привычке, потому что меня шатало. Пол плыл под моими ногами, несмотря на то, что мне совсем не хотелось спать, и я, более того, ощущала слабый зуд желания в хитром месте, который, впрочем, неудивителен для нормальной женщины. Моя голова шла кругом. Ищу ли я себе опять оправдания? Воз-можно, что да. Дверь распахнулась, и я поневоле обернулась навстречу. Прежде, чем я могла опомниться, она захлопнулась и появились, к моему всему, что вам будет угодно, Джереми и Ричард, голые, с торчащими членами, с раскрасневшимися от боязливого азарта лицами. Ах! Как вы СМЕЕТЕ! проговорила я, кажется, потому что они сразу же накинулись на меня. Ричард обхватил меня за талию и прижал к моему животу свой набухший бугор, упрашивая меня молчать, чтобы не услышала Эми. Я задыхалась, я забилась у него в руках, как дикая, но все было бесполезно. Джереми занял пост позади меня и, прижимаясь концом к моим нижним щекам, пресекал все мои усилия вырваться на свободу. Боже правый, с какой легкостью пошло теперь мое перо, как только я вполне дала ему волю! Идите вон! Вон отсюда! Боже мой! стонала я, пока Ричард пытался меня поцеловать. Их мальчики ходили, терлись взад и вперед, возбуждая меня помимо моей воли, и без того ослабленной мыслями и вином. Джереми схватил меня за руки и прижал их к бедрам, работая своим шишаком у моих щек, а Ричард в это же время пытался пролезть ко мне под куст. Пожалуйста, мама, дай нам, дай, пожалуйста, задыхался при этом Ричард. Тогда я неожиданно сама для себя закричала. Это был, полагаю, последний крик моего отчаяния. Мама! Что такое? послышался голос Эми откуда-то из-за дверей, кажется, из холла. Я... я... наступила на шпильку! Иди спать! отозвалась я, отдаваясь, как можно понять, на волю их вероломства. Они поняли, что я больше не посмею кричать. Вся моя борьба оказалась ни к чему, и я вскоре очутилась спиной на кровати: Ричард держал меня за плечи, а я в это время шепотом молила его. Я пыталась брыкаться, но Джереми схватил мои ноги, взял их себе под мышки, а потом развел, упав на меня и втыкаясь в мое гнездо. Я дергалась. Я царапала Ричарда. Все напрасно. Мальчик про-скользнул в меня. Сначала я, старик, ее в... бу, а потом давай ты, прохрипел Джереми. РИ-ЧАРД, прошипела я, потому что Джереми здесь как раз вошел уже весь. Боже мой, эта жалящая сладость отвердевшего жезла, пульсировавшего в моих сомкнутых недрах! Нет, ах, нет, нет, нет! услышала я свой собственный стон, свой крик, который, впрочем, остался только лишь моим горячим дыханием во рту Ричарда... Жезл Джереми так и ходил туда и обратно не поспешными толчками, как можно было от него ожидать, а медленно и равномерно. Он явно был здесь за старшего: наставником, к тому же, как я подозреваю, уже женатым. Я кончила помимо своей воли. Я пролилась почти сразу же, замаслив его конец. Она дошла старик, отпусти ее теперь. Теперь она вся моя, выпалил Джереми. Бог мой, если бы они удерживали меня все время, пока это продолжалось! Тогда бы я могла, по крайней мере, остаться с чистой совестью. Но нет. Ричард отошел, а Джереми навалился на меня всем своим телом. Я роптала, я пыталась шептать что-то, но он уже тоже овладел моим ослабевшим ртом и уже жалил меня своим языком, выдыхая свои похоть и наслаждение. Именно здесь я переступила черту, которая должна была означать мое молчаливое согласие с этим скверным действием. Работа наших губ была тяжкой, она рождала мягкие шлепающие звуки, которые обозначают рты и обнаженные тела, забывшиеся в безумном союзе. Это продолжалось что-то около часа, томительно долгого часа, из которого я помню только мозаику событий, мерцавшую в темнеющей комнате. Я стонала, я дергалась, я всхлипывала... Но я все же не сказала ни слова, я не ответила ни на одну грубость их мужского разговора и осталась мягкой и готовой ко всему игрушкой этой пары, по очереди увлажнявшей мое гнездо. От Джереми я, собственно, и слова не дождалась. Они говорили обо мне между собой, каким-то странным образом усиливая то темное наслаждение, которого мне так хотелось ощущать в себе. После того, как оба излили все свои тягучие сокровища, я позволила им сомкнуть мои пальцы на их концах и даже слабо поиграла ими, как будто во сне. От этого и от своего мальчишеского задора они снова сделали? стойку. А я говорю, Ричард, чтобы ты теперь поставил ее на колени. Какая жопа! услышала я. Обессилевшая и пропитанная их соками, я попыталась сопро-тивляться их усилиям с помощью моей вялости и глухих звуков, выдававших мое тихое лицемерие. Меня перекатили, отяжелевшую, как мешок с картошкой, и подняли так, что мой зад встал прямо перед Джереми, который склонился надо мной и, несмотря на то, что я бешено заскрежетала зубами, провел своего мальчика между моими нижними щеками, прямо в тесное кольцо моего заднего прохода. Я принялась, а скорее, попыталась, дергаться, но без результатов. Он обхватил мои бедра. Таким способом на меня когда-то посягали в юности но потом никогда такого не было. Я стонала, я кусала подушку в то время, когда его жезл вползал, заставив все мое дыхание совсем покинуть меня. Я попробовала соскользнуть на живот, но Ричард схватил меня за талию и удержал. Молодчина, Ричард, держи ее. Сейчас я. Нет, прорыдала я. Но неужели я это сказала сама себе? Один могучий, медленный толчок и он очутился ...  Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх