Семья Мэнсфилд (продолжение)

Страница: 8 из 14

таким образом, изливать на эти листы то, чего в других обстоятельствах никогда не решусь предать бумаге. В их панталонах я нахожу смешанный запах мочи и мускуса, тот, который всегда свойственен женщине в «горячке» о, жуткая фраза, с такой легкостью слетевшая с моего пера! Когда я был мальчиком, то несколько раз слышал, как грубые парни употребляют глагол «еб. — . ся». Это признание вырвали у меня мои сестры. Дейдр тоже весьма часто пользовалась этим словом, тогда, когда входила в раж и очень часто хотела, чтобы я тоже говорил ей такие слова. Но я никогда не мог на это пойти. А что же теперь? Мне сказали, что именно это непристойное слово я теперь обязан повторять хотя пока только тогда, когда мои уши горят под натиском их несомненно сильных ног. Теперь мне запрещено говорить об «употреблении» женщины т. е. о введении моего пениса в ее собственную персону (меня подвергнут наказанию за то, что я сейчас так пишу), а затем приспособлении ее движений для свого удовольствия. Меня собираются «выучить» всему этому, и это уже началось, к моему усиливающемуся отчаянию. Сегодня вечером Джейн склонилась над моей кушеткой и продемонстрировала мне свою персону в виде своего заднего места спустив панталоны до колен. Тем временем Мюриэл манипулировала мной через мои панталоны, а затем распо-рядилась, чтобы я их спустил и встал на колени прямо перед Джейн, которая оперлась о кушетку руками. Разнообразными щипками и прочими движениями Мюриэл я затем был введен в персону Джейн, или в ее киску введен до основания моего орудия, охваченного ее «прилегающим каналом». Эмоции и ощущения, завладевшие мной тогда, когда я подобным образом оказался вовлечен, выходят далеко за рамки сдержанности, т. е. принципов морали, принятых в обществе, и заставляют мою голову идти кругом. Согнувшись позади меня, Мюриэл ощутила меня и поддерживала мои тестикулы, весьма нежно, в то время как я был вынужден оставаться в мочалке (опять-таки, это не мое выражение). Мне сказали, что я должен сообщить Джейн пятьдесят медленных и долгих толчков моего неудачно затвердевшего пениса, ни больше, ни меньше, а потом потратить на нее свой жизненный сок. Мягко поддерживая мои тестикулы (как я уже упомянул), Мюриэл похло-пывала свободной своей рукой мои обнаженные ягодицы и, наконец, приказала мне приступать. Мне было приказано также оставаться-навытяжку и глядеть вперед, а ни в коем случае не на «божественные формы Джейн», как выразилась Мюриэл. К моему пущему стыду, палец Мюриэл затем проник в мое заднепроходное отверстие, причинив мне необычные ощущения. Вперед, давай! Трудись хорошенько! прицыкнула она и при-нялась за мои невольные передвижения в сжавшуюся утробу Джейн и обратно, сама в это время следя за всем сверху и подгоняя, если моих усилий ей казалось недостаточно. Тогда она начинала усиленно работать бедрами, в то время как ее палец проходил туда и сюда в моем проходе, заставляя мой погруженный пенис застывать еще силь-нее. Больше того, она бесперебойно считала. Помимо моей воли, помимо желания оставаться спокойным и отстраненным от всей мерзо-сти происходившего, необходимость Природы вскоре заявила о себе со всей силой к тому же еще подтвержденная некоторым внутренним давлением персоны Джейн. Таким образом, моя неудача соответствовать их зловредным же-ланиям и указаниям оказалась абсолютной. На счет тридцать один, когда я на последнем издыхании пытался задержать собственные сперматические излияния, я все же затопил ее и тут же задрожал, затрясся столь же сильно, как всасывали губы ее персоны. После этого, услышав мои стоны и мурлыканье Джейн, Мюриэл вынула свой палец и принялась шлепать мои ягодицы очень жестоко, приговаривая, даже в то время, когда я выделял мою сперму, что я всего лишь ленивый, злобный и совершенно эгоистичный пес, ко-торый неспособен удовлетворить просящую женщину так, как она этого заслуживает. Таковы ощущения, которые поневоле приходят к человеку во время выделения спермы, что я запросил ее извинения, хотя это и не изменило тяжелых ударов, сыпавшихся на меня. «Плохому, жесто-кому мальчишке, как ты», говорила Мюриэл, пока Джейн высасывала последние капли моего измученного пениса, объявив о том, что я здорово много кончил, но очень быстро. На какую-то секунду страшного и непростительного желания, я восхотел было остаться в ней, но тут же был изгнан. Сейчас же меня бросили животом на кровать, и принялись пороть одной из моих же собственных подтяжек, пока я мог всего лишь плакать. Я молил, да, именно! молил о прощении. Прощения не было. Ты НАУЧИШЬСЯ! скомандовала мне Мюриэл, наконец пере-став одолевать мои разгоряченные ягодицы, исполосованные ремнем. Он ДОЛЖЕН учиться, послышался голос надевающей пан-талоны Джейн, которой не видели мои пристыженные глаза. У него отличный и мокрый мальчик, и кончает он много. Его можно до-пустить к девочкам, когда он научится за собой следить, прибавила она. Контроль придет к нему. Мы проследим за этим, сказала Мюриэл. Мне дали пинка и приказали натянуть панталоны. Я стоял, дрожа и со слабостью в спине, перед этой злобной парой, не в силах понять, о ком они говорят. Я сказал, что хочу умереть. Это были единственные слова, которые я смог произнести. Напротив, Филипп, тебя ведут к жизни, уже осмысленной, Такие самцы, как ты, милый, всего лишь довески к собственной балде. Именно твою балду следует выучить вести себя хорошо и правильно исполнять свой долг, которого еще никогда не получала твоя жена. В будущем тебя ожидает два или три раза в день пока-зываться женщинам, чтобы ты вел себя хорошо и к их удовольствию. И ты будешь рабски внимателен к ним, как сейчас к нам. Только попробуй ошибиться и тебя выпорют еще сильнее. Ты сам всегда этого желал, и ты это знаешь... Я никогда... начал я, но на меня уже не обратили никакого внимания. Прошуршав юбками, они удалились и заперли за собой дверь, оставив меня в состоянии, которого Данте не смог бы описать на страницах своего Ада. Также и я, дожив до середины своих лет, оказался в темном лесу, откуда нет выхода. Я напишу когда-то любимой. Это моя единственная надежда. Я попытаюсь тайком передать это письмо; но кто возьмется доставить его на почту? Возможно, мне стоит попросить Розу. Соверена должно хватить, чтобы запечатать ее уста. Я попрошу Дейдр, чтобы она вернулась. Мы вернем этому дому порядок. Я уверен, что она все поймет правильно. О Боже! Я забыл, что мой дневник теперь читают Мюриэл и Джейн. Я должен немедленно написать это письмо и найти удобный случай передать его Розе. Я буду тверд. Я не отрекусь ни от чего, написанного здесь, как бы меня не заставляли. Мои уши будут снова гореть между их бедер, я это знаю.

ДНЕВНИК МЮРИЭЛ

Роза, по-моему, была ошарашена, когда вчера вечером Филипп незаметно сунул ей соверен; ей, конечно, показалось, что от нее требуются совершенно особые услуги, от которых, думаю, она бы не отказалась. Однако и ей еще нужно учиться. В данном случае ему всего-то было нужно, чтобы она отправила письмо Дейдр. Где-то через полчаса я уже протянула ему это письмо, посоветовав самому сходить и отправить его. Он, естественно, весь пришел в смущение, которое так для него подходит! — Ты что, пленник в собственном доме? издевалась я над ним. Я даже не попыталась вскрыть конверт, и никогда не стала бы делать этого. Теперь я знаю нашего Филиппа хорошо, как никогда. Шаг за шагом он впадает в ту самую безнадежность, свойственную многим мужчинам, которой сам все время хотел. Две недели тому от него послышался бы какой-нибудь ответ. Однако теперь он просто нечто пробормотал и поплелся назад горящий, без сомнения, желанием, чтобы я позвала его обратно. Я прочла последние записи в его дневнике. Он выдает себя с головой в последней строчке, хотя сам этого не понимает. Теперь ему по-настоя-щему хочется как раз того, что он притворяется презирать, ненавидеть и стыдиться. Немного же ему потребовалось.

Глава десятая

ДНЕВНИК ЛЕДИ СЕЛИИ ПАРТРИДЖ

Меня преследуют сны и видения, затуманивающие мой разум оза-рением и восторгом. Я в таком смущении, какого не ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх