Перекресток полов (отрывок)

Страница: 2 из 9

обзор, Талия пару раз настолько грациозно крутанулась передо мной в таком изящном пируэте, что я подумал, что ей больше подошло бы именоваться Терпсихорой. Да, ей было лет двадцать, может быть, с небольшим. Изящная маленькая головка, длинная красивая шея. Очень пропорциональная фигура с тонкой талией и гораздо более развитыми бедрами. Длинные стройные ноги с тонкой голенью и прорисованными икрами, что я едва ли не больше всего ценю из достоинств женской фигуры. Задница круглая и выпуклая, как у бразильянки. Кстати, применительно к процессу описания достоинств женских задниц я предпочитаю все-таки слово жопа, как бы грубо и вульгарно по мнению некоторых эстетствующих элементов это не звучало. «У нее потрясающая жопа!». — по-моему, абсолютно уместно и более того — благозвучно! А вот, к примеру, трахать, то уже в попку, слово жопа в таком контексте звучит грубо и диссонансно. О, великий и могучий! Так вот — жопа выпуклая и круглая, как мячик. Ну и, наконец, у нее была очень красивой формы грудь с топорщащимися из-под ткани острыми сосочками. Черт, она была просто безумно красива! И ничего, ничего не выдавало в ней существа пусть не совсем, но противоположного пола. Может быть, произошла какая-то ошибка? Если так, то, пожалуй, это даже к лучшему...

 — Ты очень, очень мне нравишься, — с чувством произнес я, абсолютно не кривя душой.

Талия счастливо рассмеялась и снова чмокнула меня в щеку.

 — Я так рада! Хочешь чаю или кофе? — тут же тоже перешла на «ты» она,. С тактом у нее определенно тоже было все в порядке.

Я великодушно согласился на чай без сахара. Талия усадила меня в кресло, оказавшееся очень удобным, и упорхнула на кухню. Пока она звенела оттуда посудой, я, не зная, чем заняться, обратил внимание на пачку глянцевых журналов, лежащих под столом прямо на полу, и вытянул один из середины. Это был «Transgender» — журнал с транссесуальной порнухой, интернет-версию которого я встречал в сети. На суперобложке шоколадная негритянка с огромным бюстом направляла двумя пальчиками с неестественно длинным маникюром прямо в камеру свой не менее огромный стоячий член. Мое сердце упало. Никакой ошибки не было, я пришел по адресу. Виталия была транссексуалкой.

Талия вернулась с кухни, неся чашку с чаем. Поставила на стол, сама уселась в другое кресло, уютно закинув ногу на ногу. Спросила: «Я покурю, пока ты пьешь чай?» — Я кивнул: «Конечно!» Пачка ее тонких сигарет лежала прямо рядом с журналом. Она взяла ее, вытянула одну, закурила, затянулась ароматным дымом и бросила пачку опять на стол. Пачка упала на журнал, прямо на вздыбленный член негритянки. Талия бросила на меня быстрый озорной взгляд и мизинцем с острым полированным ноготком стала медленно отодвигать пачку в сторону, так что член начал появляться из-под нее, пока вновь не засиял на глянце обложки во всей красе.

 — Антон, можно вопрос? — промурлыкала Талия. Мое сердце екнуло, и в такт ему звякнула в мой руке чашка. Я поставил чашку на стол и равнодушно кивнул, но сам внутри весь подобрался. Талия улыбаясь смотрела мне в глаза, ее мизинец вроде бы безмятежно рисовал вокруг члена негритянки замысловатые кривые, но в то же время я мог бы поклясться, что в эту секунду ей как и мне немного не по себе. В подтверждение моей догадки Талия опустила глаза, и ее щеки слегка запунцовели. Шла секунда за секундой, а Талия все молчала.

 — Антон, а... ты пришел ко мне именно за этим? — наконец все-таки спросила она, недвусмысленно водя пальцем по обложке.

Это называется, не в бровь. Я предполагал, что вопрос будет где-то на эту тему, но чтоб настолько в глаз... Я слегка опешил. Обидеть, что ли, хочет меня это блин некто? Подъеживает?! Но нет, на меня совершенно невинно смотрела пара самых красивых серых глаз на свете, и резкость вроде: «А что, к тебе ездят еще за чем-то?» не слетела с моих губ. Похоже ей просто надо было знать, кто перед ней. Ведь, в конце концов (каламбур, а?), я то заранее знал все о том, кто она на самом деле, а она обо мне — ничего. В смысле, какие у меня тараканы в голове. Я передумал сердиться. Однако надо было обозначать свою ориентацию, черт побери.

 — Нет, я приехал к тебе не за ЭТИМ. Но я приехал к тебе, потому, что у тебя есть ЭТО, — раздельно произнес я, глядя прямо в ее глаза. — Если, конечно, ты понимаешь, о чем я.

«Сейчас обидится она», — подумал я. Слишком явно ткнуто в глаза. Типа, да знаем мы, что у вас в штанах, народ просто интересуется... Но нет, ничего такого не произошло, а, напротив, в ее глазах просквозило явственное и не совсем понятное мне облегчение. Но Талия сама поспешила все объяснить:

 — Слава Богу! Прости, Антон, я дура... — она доверительно положила руку на мою ладонь. — Не отличить натурала от...

 — Педика? — вставил я.

 — Голубого... Мы говорим «голубые», «розовые». Все остальное — от желания обидеть, унизить...

Она произнесла это так беззащитно как-то, что у меня враз пропало желание ставить ее на место и вообще разговаривать с ней резко. На самом деле, одному Богу известно, сколько унижений и оскорблений возможно вынесло в своей недлинной еще жизни это непонятнополое существо, вся беда-то которого и заключается в том, что оно от природы уродилось не совсем такими, как подавляющее большинство людей!

 — Ну да, гомо сапиенс и гетеро сапиенс, — скаламбурил я. — Так я не похож на м-м... голубого, — примирительно спросил я, скорчив, нарочито женоподобную физиономию с губками бантиком и жеманно поведя плечом.

 — Ну что ты, ничего общего даже сейчас, — комедийно всплеснула руками Талия, звонко засмеялась, но сразу посерьезнела. — Просто, ты знаешь, я не люблю голубых, по крайней мере тех, которые ходят ко мне. Они видят во мне мужчину с женской внешностью, а на самом деле я — женщина с пока еще мужскими рудиментами, ты понимаешь меня?

Она выпалила это с таким жаром, с таким чувством! В этих словах была вся ее жизнь, вся ее трагедия! Я понимал ее.

Ты самая женственная женщина, которую я когда-либо встречал, — абсолютно честно сказал я, и был награжден самой счастливой улыбкой на свете.

 — Просто ты хотела знать, что меня к тебе привело, я понял. Я здесь... ну, как тебе объяснить?..

Я замолчал. Потому что задумался. На самом деле, что я здесь делаю? Просто ли абсолютное пресыщение общением с женским полом привело меня сюда? Конечно, за последние десять лет баб и девок у меня было столько, что я давно сбился со счета. Молодых, постарше. В основном, конечно, проститутки, но далеко не только они одни. Подруги, подруги подруг, подруги друзей и даже, каюсь, жены друзей. И всегда все было известно с самого начала, вернее — еще до начала. Речь даже не об ощущениях, ибо ясный перец, что чисто физические ощущения вообще всегда одни и те же плюс минус ерунду, — кончил и кончил. Давно уже общение с каждой новой женщиной перестало приносить ощущение соприкосновения с чем-то новым, неизвестным, целым новым миром, который, когда-то верилось, заключен в каждом человеке. Так хотелось каждый раз открыть вдруг такой новый мир, и чтоб он соприкоснулся с твоим, и чтоб миры эти наши восхитились друг другом, и чтоб физическое соединение было только квинтэссенцией, апофеозом единения их — миров! Другая жизнь, нечто запредельное и нематериальное, после чего только легкий звон в голове и ощущение непередаваемой легкости, а рядом лежит человек, которому только что было очень хорошо с тобой, и совершенно неважно, если тут даже замешаны деньги, в конце концов, это всего лишь способ быстрого знакомства, и вообще — грязен тот, кто платит, а не тот, кому... Но миры как-то не попадались, все больше мирки и вообще черт-те что, пустота какая-то, а главное для того, кто лежит рядом, оказывалось все больше материальное,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх