Перекресток полов (отрывок)

Страница: 8 из 9

волос.

 — Если сейчас все это подсветить ультрафиолетом, вся постель засветится, как в начале «Основного инстинкта», помнишь? — плотоядно улыбаясь, спросила она.

 — Хочешь так же заколоть меня? — комично ужаснулся я.

Талия присела рядом со мной на край софы:

 — Убить тебя? Глупый! Будь моя воля, я бы только и делала, что холила бы тебя и лелеяла. Веришь, я уже забыла, когда вообще кончала, а чтоб так... Я думала, что оттуда уже и выделяться то нечему. У меня, видишь ли, все очень зависит от партнера, а ты — просто маг и волшебник какой-то. А глаза у тебя — синие, синие...

Я чувствовал себя так, как будто мне в Георгиевском зале вручают как минимум звезду Героя. Господи, как мало нужно самцу, чтобы быть вполне счастливым, хотя бы и на секунду! По аналогии с девизом американских копов, которым, как известно, является: «To serve & to protect» — служить и защищать, в экстрагированном виде истинные смысл жизни и предназначение наше, особей мужеска пола, — самцов, кобелей, мужиков, назовите, как хотите — можно в двух словах выразить так: «Осеменять и удовлетворять!». А все остальное — так, вторично, гарнир к основному блюду, и то только потому, что основным видом деятельности нельзя заниматься непрерывно в силу физиологических особенностей, да так называемых морально-этических условностей. Если хотя бы половина того чувства, которое Талия вложила в свои слова, хотя бы половина того счастья, которое светится в ее глазах — правда, то я в эту минуту — счастливейший из смертных! Пусть даже большая часть этого вполне может быть, увы, профессиональным враньем, все равно — как сказано, как преподнесено! Какие комплименты мне, самцу — венцу творения и центру мироздания! Сколько почтения и такта! И про глазки мои, цвет которых на самом деле не голубой, а — большая редкость — синий. В общем, так, как я сейчас, должно быть, чувствовали себя только восточные султаны и падишахи в прежние времена, когда в своих гаремах и сералях всякие наложницы, рабыни и прочие одалиски воскуривали им фимиам и возносили дифирамбы. Я поплыл с глупой улыбкой сытого кота на лице. Да и на самом деле, почему нет, отработал я дай Боже, на твердую четверочку, так что пой, ласточка, пой...

 — Антоша, ты пойдешь в ванную, а я пока прибрала бы тут, — вернул меня на землю просящий и домашний такой голос Талии.

 — Конечно, конечно, хозяюшка, — съязвил я в отместку за прерванные грезы, получил в ответ высунутый язык и, смеясь, пошел мыться.

Я стоял в маленькой сидячей ванне за пластиковой шторкой в веселеньких корабликах, и поливал себя горячим душем. Мысли вяло, как осенние мухи, жужжали в голове. Я направил струю из лейки на гордо висящего с чувством выполненного долга товарища, и он отозвался довольным гудением всего тела. «С тобой все ясно, — обратился я к нему. — Ишь, как папик-хозяин раздухарился, и ты, старик, не подвел. Молодца! М-да, а вот к твоему хозяину есть вопросы». Вопросов на самом деле возникало много. Первый — ну и кто ты, собственно говоря, после того, как трахнулся, если называть вещи своими именами, с биологическим мужчиной — Дон Педро или не Дон Педро? Я усмехнулся. Вопрос, конечно, между нами — пацанами, конкретный и острый, но на самом деле простой, да и интересовал он меня, если честно, постольку-поскольку. Кто-то скажет «да», кто-то — «нет», кто-то честно скажет: «хэ зэ"*, а мне, если честно, как-то пофигу.

Хорошо, а если бы ей уже сделали операцию? Внешне Талия — просто девушка моей мечты, тот самый тип умной (невероятно, да?) длинноногой блондинки с серыми-голубыми-зелеными глазами, который единственный я по-настоящему, как стало очевидно к моим без хвостика сорока, могу любить и хотеть. С другой стороны, если, допустим, на месте Талии оказалась бы от природы женщина, красивая, стройная и вдобавок умная, и блондинка, но с чисто мужской внешностью? Меня аж продрало по коже, как в фильме ужасов. Встал бы у меня на нее?"Нет, не встал бы», — ответил товарищ из партера. Мужики меня в смысле сексу никогда, слава Богу, не привлекали. Вот выпить, закусить, это — да! Опять же, о бабах. А в койку — это нет, жамэ**! До такой продвинутости в сексе, как Чайковский с Фредди Меркури, мне еще далеко. А то, что хрен висит, — это не главное, потом, все равно скоро-нескоро, а отрежут. Правда, не только висит, но это уже вторично. Так, с первым вопросом разобрались.

Второй вопрос, собственно, не вопрос даже, а, наоборот, констатация. Дело в том, что после того, как в наших с Жанной отношениях запуржил снежок, в жизни моей начало становиться как-то пусто и холодно. Жанна — это моя последняя по счету любовница и большая любовь. До того, как в конце концов оказаться с не в постели, я знал ее много лет, потому, что по злющей иронии жизни, Жанна была по совместительству женой одного моего хорошего знакомого и даже когда-то сослуживца. Нравилась она мне всегда, потому что была все тем же типом высокой красивой блондинки с немного грустными глазами, и внешне очень походила на Наталью Ветлицкую. Долгие годы я мог хотеть Жанну с расстояния, определяемого ее семейным статусом, но увлекаться мне тогда вполне хватало кем. Потом мужик ейный где-то крупно влетел, был вынужден пару лет скрываться, я как-то естественно стал по мелочи помогать Жанне вроде как жене человека не совсем чужого. В семье у них из-за его проблем все как-то посыпалось, а, может, и не

* хэ-зэ (народное) — не могу знать, гр. начальник

* жамэ (ф) — ни в жисть

из-за этого совсем, может, все давно накипало и просто совпало по времени, — я не знаю.

За это время я открыл для себя, что она совсем не домашняя курица, какой всегда казалась мне, вызывая чувство легкой досады, а легкий и изящный в общении человек и, главное, весьма неглупа — для женщины, конечно. Насчет ее семейных дел по ряду событий я вполне мог предположить, что у них все на грани разрыва, что некоторым образом успокаивало меня в морально-этическом плане. Выяснил я также, что и сам я для нее как минимум не отвратителен, а тут уж распустить павлиний хвост обаяния было уже делом техники и времени. Короче говоря, в один прекрасный день мы в конце концов как-то органично переместились в койку. Потом еще и еще. Постель с ней оказалась настолько хороша, что меня натурально переклинило, проще говоря — я банально влюбился, чего уже от себя в своем возрасте ну никак не ожидал, да еще и объяснился Жанне в этом. После этого целый год по-серьезному я мог думать только о сексе с ней. Я несколько раз прокололся дома, чего не допускал до того никогда в жизни, да и на бизнесе мои яичные страдания тоже не могли не отразиться. Дошло до того, что я серьезно стал подумывать, чтобы развестись с Галиной и кинуться в омут третьего своего брака, хотя четко осознавал, что три раза в одну и ту же игру играть просто глупо. Не смог создать идеальную семью с двух попыток — где гарантия, что получится с третьего раза? Но что ни делает Господь, а так тому и быть. Видимо, не суждено нам с Жанной было стать новой, правда, немолодой уже ячейкой общества. Вернулся из бегов ее благоверный, у нее стало гораздо хуже со свободным временем, у меня тоже изменился график работы, снимать блат-хату, где мы раньше, бывало, проводили в генитальных утехах дни напролет, стало нерентабельно, мы встречались все реже и реже. Еще все было вроде по-прежнему, в дни, когда не виделись, мы слали друг другу страстные письма по электронной почте, но уже стало холодать. Не оживляемые все новыми и новыми порциями секса, наши отношения стали тухнуть, как костерок без дров. Становилось очевидно, что ничего, кроме постели, не могло служить цементом в нашем романе. Мы оказались слишком несовместимыми людьми и по знакам Зодиака, и по жизненным ценностям. Все чаще и чаще что-то в общении с ней начинало меня раздражать,...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх