Пух, Перо

Страница: 6 из 6

из-за темноты не может разглядеть на что именно. И только минуту спустя догадывается. «Это искусственный шелк». «Нет». «Ты говоришь, нет»?"Да». «Нет, это искусственный шелк, я чувствую». «Нет, натуральный, без примесей». Он подходит к Соне, пытается разглядеть ее лицо. «Тебе подсунули грязную тряпку». «Нет же, нет». «Ты постоянно врешь, врешь, врешь... И как это я сразу не понял? А может быть ты еще и жадная? Ну, конечно же... Экономишь на мелочах, на тряпках... Ты мелочная... Вот еще что... И собой торгуешь, продаешь, продаешь себя, кто дороже даст. А может, и меня сторговала? Не слышу. Что?... Молчишь?... Твое счастье, что я тебя почти не вижу». Он низко наклоняется, чтобы разглядеть ее лицо. «Урод». Недалеко от себя Соня разглядела телефон и попыталась дотянуться до него, но Виктор остановил ее, больно схватив за руку. «Зато, ты красивая. Вот так, как ты сейчас сидишь. Ты боишься меня, но ты красива. Понимаешь это своим бабьим умом, но все равно боишься. Знаешь, что от возможности тебя поиметь мало кто откажется, но всегда от этого и ты что-то имела. А сейчас что? А сейчас ты не знаешь что, и поэтому боишься. Зачем ты пришла»? Она, поняв, что ей грозит опасность, пытается освободить руку, но он держит ее, да, конечно, это он, он сильный, он все еще ее любовник. «Я не вру, правда, я не вру, бывают такие моменты, я объяснила тебе, это правда». Он бьет ее наотмашь, потом наклоняется, поднимает с пола комок липкой грязи, бросает ей прямо в лицо, она закрывает голову руками, падает, поджимает ноги, она плачет.

Она еще раз потом заплачет, немного позже, вспомнив, какими мучительными казались его прикосновения,

как было холодно на полу, как больно втыкались в голые коленки осколки разбитой бутолочки крема для загара, как распухшими дрожащими руками пыталась собрать она этот крем в пластиковый пузырек от какого-то лекарства, от аспирина, скорее всего, и как одну и ту же фразу она повторяла тихо-тихо себе под нос: «Застрахуйте себя от солнечных ожогов».

Уже поздно. В комнате темно, но свет еще не зажигали. Виктор и Соня лежат на кровати. Они спят. Недалеко от кровати стоит стул. На стуле портфель. Виктор просыпается, садится. Некоторое время сидит, глядя прямо перед собой, потом будит Соню. Она просыпается, тоже садится, в руках у нее оказывается расческа. Соня причесывается. Расческа застревает в спутанных волосах, и Соня перестает причесываться. Она отламывает от расчески один зубец и начинает ковырять им в ухе. Потом лезет этим же зубцом в ухо Виктора, он отпихивает ее, и она безвольно падает. Некоторое время спустя она начинает безудержно хохотать. «Заткнись ты». Она тут же перестает. «Расскажи мне чего-нибудь». «Не канючь». «Ну, ты же обещал». «Не мешай думать». «Скажите на милость, задумался». «Заткнись, сказал». «Не заткнусь. Как ты с женщиной разговариваешь»?"Иди в жопу, думать только мешаешь». «Сам ты жопа». Соня обижается и отворачивается, протягивает руку к ночному столику, на котором стоят лампа и телефон. «Куда»? Она не отвечает. «Куда»? — он больно хватает ее за руку, она вырывается. «Да свет зажечь». « Вот баба досталась! Что ж ты не уймешься — то никак, как нарочно все делаешь». «А чего еще делать». «Сиди смирно, не дергайся». Соня некоторое время сидит спокойно, потом наклоняется с кровати, берет, стоящую на полу тарелку, размахивается изо всех сил и швыряет ее в стену; тарелка разбивается. Виктор даже головы не поворачивает. Только слегка морщится. Потом она опять протягивает руку к ночному столику, берет бутылочку лака для ногтей, открывает ее. Виктор, не поворачивая головы, выбивает бутылочку у Сони из рук, лак проливается на постель, растекаясь ярко-красной блестящей лужей. «Козел вонючий». Соня встает, пытается стащить с кровати простыню. «Да привстань же ты». «Нет, ну ты меня достала», — говорит так, но все же встает. Соня, скомкав простыню, бросает ее на пол. Теперь они сидят на голом матрасе. Виктор поворачивается к Соне, притягивает ее к себе, целует. «Ладно, чего там у тебя? Рассказать тебе чего-нибудь? Ну, значит так... Одна девчонка влюбилась в парня, дальше некуда, и он в нее, вроде, тоже. А у девчонки у этой были злые родители, звери, а не люди. И вот парень ей и предлагает, давай, мол, я тебя увезу, а потом поженимся. Она, конечно, соглашается. И вот, ночь, дождь, она бежит из дома, они встречаются в условленном месте. Он ей еще говорит, что дождь на дорогу, хорошая примета... Да... Ну и едут, значит... Тут, чего-то, не помню дальше... В общем, проходит много лет, они уже старики совсем и она ему говорит, так, говорит, мы с тобой хорошо прожили и я, говорит, все помню, до мелочей, но, вот номера дороги, по которой ты меня тогда увозил, не помню, хоть убей... Но это она врала, я так думаю», — говорит он это, встает, потягивается и уходит из комнаты. Соня некоторое время продолжает сидеть на кровати, обхватив коленки руками.

Она сидит на кровати, обхватив коленки руками. Потом смотрит на часы, уже слишком поздно. Тогда она улыбается, вздыхает, так, как будто что-то решила, встает, проходя мимо стула, небрежно похлопывает стоящий на нем плоский портфель, подходит к шкафу, открывает его, не торопясь, выбирает себе платье и достает голубое, шелковое. Она примеряет его и, скорее всего, остается довольна. Ей идет голубой цвет. Она танцует, напевая популярную песенку: «Под нежный стук дождя ты увозил меня по мокрому шоссе, с тех пор прошло так много лет, но я до сих пор помню его номер». И вот уже шум воды перекрывает ее голос. Она стоит в небольшой душевой под струями теплой воды и думает о предстоящем свидании, ей хочется знать, как это могло бы быть, да и кому же этого не хочется. Заманчиво, конечно, но никуда она, скорее всего, не пойдет. Да, на выходные запланировано ужасно много дел. Ну, точно, она просто позвонит этому парню, в ближайшие дни и извинится, обычные слова, ничего особенного, «мне очень жаль» и все такое... Да, даже и этого она делать не будет. Она стоит под струями теплой воды и поет. Она, и вправду, знает уйму развеселых песенок.

Молодой человек только что принял душ, и вот теперь сидит на кровати, вытирая мокрые волосы и обдумывая слова, которые он скажет той девчонке, кстати, она даже не спросила, как его зовут. Обязательно надо позвонить и извиниться. Хотя, эти девчонки, которые дают свой телефон первому встречному, они ему никогда особенно не нравились, ну для чего-то серьезного они не годятся. А сказать, сказать можно, что-то вроде, «нехорошо получилось» или «в другой раз» ну или что-то в этом духе. Однако он выглядит немного грустным, а скорее задумчивым, но вот от такого выражения не остается и следа, как будто какая-то тяготящая мысль, наконец, покинула его. Да, действительно, уже слишком поздно, и он принял решение, жалеть о котором, вероятнее всего, не будет. А теперь почему бы не послушать повторение любимой радиопрограммы, которую днем он почти и не слышал из-за суеты и разных нахлынувших дел. Молодой человек выпрямляется, потягивается, делает легкую разминку, даже что-то насвистывает, какую-то популярную мелодию. Потом встает, проходя мимо стула, небрежно похлопывает, стоящий на нем плоский портфель, и замечает, как вспыхнуло стекло, покрывающее, висящий на стене эстамп, отразив последние лучи уходящего солнца.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

наверх