Морская Пена

Страница: 6 из 9

что там было. Тряпье, банка засохшей краски, заскорузлый ботинок, металический ящичек... Та-акс. Ящик был заперт. Он вышел в коридор и молча протянул ящик Ицхаку. Мужик лежал и тихо постанывал, держась за шею. Ицхак внимательно осмотрел замочек, вынул тонкий нож, что-то щелкнуло и крышка откинулась... Фотографии... От старых, черно-белых, до новых, цветных... Состояние легкости сменилось знакомым ледяным комом. Марина... Совсем ребенок... Искаженное в крике лицо... Ком рос, воздух со свистом выходил из легких, перед глазами встал красный туман. Коробка выпала из сведенных судорогой пальцев, и Андрей медленно пошел в сторону лежавшего, с ужасом смотревшего на него мужика...

Резкая боль в предплечье заставила остановится, он медленно выплывал обратно в реальность. Равиль справа держал его руку в захвате, Ицхак, стоял прямо перед ним. Его лицо выглядело чуть смугловатой маской, на которой чернели по прежнему пустые глаза.

 — Пуля, ты меня слышишь? Пуля, отбой, очнись!

Андрей тяжело перевел дыхание.

 — Пойду покурю...

Равиль отпустил руку.

 — Давай. Минут на пятнадцать.

Ицхак перевел взгляд на лежащую вверх изображением фотографию и в глазах его впервые что-то мелькнуло.

 — Нет, — спокойно и ровно произнес он, аккуратно натягивая перчатки, — давай на полчасика...

Андрей наклонился и тщательно собрал все фоторграфии обратно в коробочку, стараясь класть их изображением вниз.

 — Мне нужны негативы, — не глядя на них сказал он

 — Равиль молча кивнул.

Через четыре сигареты он поднялся обратно в квартиру. При взляде на то, что лежало на полу его слегка замутило, несмотря на весь его опыт. Он быстро взглянул на Ицхака. Тот качнул головой.

 — Либо сам очнется минут через тридцать, либо можно нашатырем ускорить. Ходить, видеть, слышать будет; мочиться — с трудом. Острого, кислого, жирного, твердого, вкусного — увы. Мы его, кстати, считай, от алкоголизма вылечили. Печеночка больше не потянет. В пустом взгляде Ицхака снова что-то шевельнулось. Ну, а насчет детишек трахать, как, впрочем, и кого бы то ни было... Будет жить воспоминаниями.

Равиль молча протянул небольшой сверток.

 — Негативы.

Андрей кивнул и, обронив: «приведите его в чувство», прошел в последнюю комнату. Это, без сомнения, была комната Марины. Он быстро огляделся. Здесь было гораздо чище, хотя не менее убого. Узкая кровать с тонким матрасом, книжные полки, письменный стол, шкаф... На полке он заметил фотографию. Мужчина в летнем костюме на фоне старой крепости. Сходство было не очень четко определяемым, но, все же безошибочным. Он всматривался в лицо на фотографии еще несколько минут, потом решительно раскрыл принесенный с собой баул и начал аккуратно укладывать в него все подряд из шкафа, ящиков стола и с полок. Вещи, белье, книги, тетради, какие-то тряпочки и мелочи, плюшевая кукла без глаза... Сверху он положил фотографию мужчины и коробочку с негативами и остальным содержимым. Потом подумал и, вынув коробочку, сунул ее в боковой карман. Все вместе заняло не более десяти минут.

Выйдя с баулом в коридор, он обнаружил, что клиент в сознании. Шевелиться он не мог, орать тоже из за отека гортани. Но дышал бодро, хотя и со свистом. На том, что осталось от лица выделялись два выпученных, налитых кровью глаза. Андрей поморщился, но потом вспомнил фотографию и сжавшуюся в комок льда девчонку в ресторане. Он подошел к телу, присел, медленно взял его за кадык (Равиль неслышно подошел и встал за правым плечом. Израильтянин неподвино застыл в полуметре сзади) и ровно заговорил:

 — Сема... Ты меня слышишь, слизень? Моргни два раза, если слышишь... Я сказал моргни, — он легонько сжал пальцы. Семен утробно хрюкнул и дважды моргнул. От него отчетливо пахло калом.

 — Сема, тебе придется провести не самые приятные пару недель, но потом ты встанешь и знаешь, что ты сделаешь? Ты, Сема, соберешь свои манатки, и уедешь. Причем, понимаешь, Сема, наш город, конечно, велик, но, все-же, мал, как сковорода. Я здесь всюду бываю и могу, чисто случайно, на тебя натолкнуться... Ну вдруг ты, падаль, в музей-квартиру Коллонтай попрешься, а я там революционного отношения к любви набираюсь... Я, Сема, могу не выдержать... Если я приду сюда через шестнадцать дней и застану тебя здесь, я опять-таки могу не выдержать этой радости. Если ты, триппер старый, еще хоть раз вспомнишь имя Марины, ну, скажем, заяву на пропажу напишешь, или терпилой заделаешься, мол избит неизвестными в своей квартире, а мне обязательно сообщат, что ты такую глупость сделал... Видишь ли, Сема, — Андрей опять смотрел ему в лицо пустыми глазами стрелка, голост его был бесцветен и шершав, как наждак, — если взять бритву, — он сделал паузу, — да, бритву... потом сделать надрезы здесь, здесь и здесь, потом взять немного гнилого мяса... Анаэробная гангрена — это очень плохая смерть, Сема. Тем более, что месяц я тебе на слабеньких антибиотиках обещаю... Ты понял меня или ударить тебя? — гнусавым голосом Крысобоя осведомился Андрей.

Трясущийся студень что-то просипел и дважды моргнул.

 — Вот и славно, трам-пам-пам.

Андрей поднялся и отправился в спальню.

Кружка холодной воды, вылитая на голову возымела свое действие. Женщина открыла мутные глаза и села на кровати.

 — Как спалось? — вежливо поинтересовался Андрей. Кошмарики не мучали? Елена Васильевна, у меня к вам доверительное дело...

 — Эта... — женщина икнула, — ты кто?

 — Я, изволите видеть, ваш дальний родственник.

Женщина тупо смотрела ему в лицо

 — Какой родственник?

 — Да, в общем-то уже никакой. Елена Васильевна, не пройти ли нам на кухню для душевного разговора?

 — Закурить есть?

 — А то... Андрей вынул пачку сигарет.

На кухне было еще хуже чем в спальне. Покосившись на замызганный стол и табурет, Андрей остался стоять.

 — Елена Васильевна, ваша дочь, Марина, прислала вам со мной привет и наилучшие пожелания, а так же просила передать вам две тысячи рублей.

Он вынул четыре пятисотрублевые купюры. Женщина уставилась на них как на привидение. Потом медленно протянула руку.

 — Одна маленькая деталь.

Андрей достал из кармана бумагу и развернул.

 — Требуется ваш автограф.

 — А че это? — с подозрением прохрипела женщина.

 — Дозвольте прочесть... Кхм. Я, Елена Васильевна Владиленская, проживающая по адресу... , паспорт номер... выдан... не возражаю против проживания моей несовершеннолетней дочери Марины Александровны Владиленской, паспорт номер... выдан... на квартире Андрея Сергеевича Бранковича по адресу... Дата, подпись.

Женщина молчала.

 — А где она сейчас?

 — А там она и есть. Хотите пообщаться?

Женщина кивнула. Андрей подумал.

 — Хорошо, я попрошу ее вам позвонить. А пока...

Он протянул ей бумагу. Женщина явно колебалась.

 — У меня два экземпляра. Один у вас. Вот паспорт с адресом, сравните, если надо — найдете. И, кстати, я, похоже, запамятовал. Она просила передать не две тысячи, а три.

Женщина подумала и, схватив деньги, вывела дрожащей рукой подпись.

 — Прекрасно. У нас тут случайно и рояль в кустах...

Андрей оттиснул на своем экземпляре печать нотариуса (самого подлинного, между прочим).

 — Ну что, желаю здравствовать. Пейте гуляйте. Да, чуть не забыл. Там Семен Львович у вас в коридоре упал неудачно. Уеду, кричал, уеду... В деревню, в глушь, в Саратов. А потом — бац! Но все равно про отъезд чего-то бормочет.

Женщина продолжало мутно смотреть ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх