Новые приключения Незнайки

Страница: 1 из 2

« — Не мог бы, — признался Пилюлькин.

 — Вот видите, а у нас все смогут — хотите белочку, хотите зайчика.

 — Ну ладно! — махнул Пилюлькин рукой и принялся напяливать на себя сарафанчик.»

Николай Носов «Приключения Незнайки и его друзей»

Градусники.

Какие все же тонкие извращенцы все детские писатели. Взять хотя бы Астрид, извиняюсь, Линдгрен и ее в меру упитанного педофила с пропеллером. Или того же Николая Носова — в его Незнайке крайне сомнительных моментов более чем достаточно.

Единственным детским писателем, которого я уважал за анти-педофилические настроения, был старый кислотник Корней Иванович Чуковский. Пускай у него там кривые умывальники по дому бегали и раки на хромых собаках смеялись — это творческому человеку простительно. Однако, несколько дней назад, когда я перечитывал «Бармалея», моя вера в человечество сильно пошатнулась.

Знаешь как уважаемый Корней Иванович закончил это стихотворение? Вот как...

Потому что Бармалей

Любит маленьких детей,

Любит, любит, любит, любит,

Любит маленьких детей!

Ну а следующие строки из «Айболита» меня вообще убили...

Десять ночей подряд

Он лечит несчастных зверят

И ставит и ставит им градусники!

«Тёма», — подумал я, прочитав все это, — «А почему бы и тебе не стать детским писателем? Ты ведь тоже извращенец!». И тут же я написал ремейк на знаменитую сказку Носова. Настоятельно рекомендую тебе читать это произведение на ночь своему младшему братику или сестричке, подготавливая их тем самым к жизни в реальном мире.

Новые приключения Незнайки

Незнайка проснулся и тут же застонал от жуткой головной боли. Голова буквально раскалывалась на части, все тело ныло, во рту же вообще творилась полная клоака. Незнайка сморщился и окинул взлядом комнату... обои и кровать были тщательно заблеваны, на полу валялись пустые бутылки из-под водки, а рядом с ним на кровати лежало мертвое тело музыканта Гусли, из окровавленного анального прохода которого торчала длинная флейта. Руки Гусли были связаны за спиной чьим-то бюстгальтером.

«Да уж, нефигово вчера посидели! Попили, блин, пивка...», — подумал Незнайка, с подозрением прислушиваясь к болезненному зуду в своей собственной заднице. События прошедшей ночи были начисто стерты из его памяти. «Надо идти к Пилюлькину. Пускай какие-нибудь колеса от похмелья прописывает. Да и в КВД провериться не помешало бы, похоже с Гуслей мы не только песни пели» — решил он после недолгого раздумья.

В больнице Незнайка застал Пилюлькина сидящим за большим столом, на котором лежало несколько десятков разноцветных таблеток и капсул. Судя по сумасшедшим, бегающим глазам доктора и его широкой улыбке, он уже успел принять пару-тройку своих пилюлек.

Здесь же тусовался и Винтик, который варил на плите какую-то сомнительную жидкость в железной миске и увлеченно возился с различными химикатами. Картину Репина «Торчки улетели» дополнял лежащий в углу Шпунтик. Его лицо было накрыто грязной, замызганной тряпкой, от которой довольно сильно несло бензином.

 — Слышь, Док, у тебя от похмелья транки есть? Ну или хоть спирту плесни поправиться, — нарушил тишину Незнайка.

 — Незнаечка, Незнаюшечка, пупсик мой ненаглядный, а у тебя деньги есть? Иди-ка сюда, мы тебя сейчас поправим! — пропел

Пилюлькин и набрав в шприц пять кубиков раствора, сделал внутривенную инъекцию Винтику. Затем любовно погладил его по головке, уложил на пол и накрыл глаза мокрой тряпочкой.

 — Главное что? Главное — это йод, — еще раз любовно проворковал он, промывая шприц.

 — Пилюлькин, кончай гонять, я Гуслю замоч... то есть я хочу сказать несчастный случай с нашим Гуслей приключился. Лежит теперь там мертвый со спущенными штанами и флейтой в жопе, — раздраженно буркнул Незнайка.

 — Как ты говоришь, со спущенными штанами... у тебя дома лежит... и, наверное, тепленький еще совсем, — мечтательно пробормотал

Пилюлькин, вмазавшись в паховую вену. — Надо будет сходить... м-мм... посмотреть.

 — Да ну вас, торчков, в баню, пойду к Знайке тогда, может он поможет, — махнул рукой Незнайка.

Путь к Знайке лежал через небольшой парк, который коротышки разбили на берегу Огурцовой реки. В парке имелся маленький театр, где в это воскресенье должно было состояться представление. Поэтому всю неделю музыкант Гусля и поэт Цветик репетировали свои номера, а художник Тюбик рисовал декорации. Однако сегодня по понятным причинам Гусля на репетицию не пришел. Проходя мимо театра, Незнайка заметил Тюбика и Цветика. Они сидели на скамеечке и нежно обнимались.

 — Хочешь сказать, ты не изменял мне с этим мужланом Гуслей? — нервно спросил художника Цветик.

 — Ну что ты, сладенький мой, я люблю только тебя. И как тебе только такие гадкие мысли в голову приходят, противный! Ну иди же сюда, моя сахарная попка, — ласково сказал Тюбик, расстегивая поэту ширинку и опускаясь перед ним на колени.

 — Да, Тюбик, да! А потом возьми меня сзади!!! — застонал Цветик. В этот момент из-за кустов появился бухой в сисю, заблеванный бомжара Сиропчик, одетый в какие-то мерзкие, вонючие лохмотья. Качающейся походкой он подошел к урне, стоявшей рядом со скамейкой, и выудил оттуда бутылку, на дне которой еще оставалось немного пива. Отточенным движением руки Сиропчик опрокинул в себя остатки пенистой жидкости, смачно рыгнул и положил бутылку в авоську.

 — Фуууу! Какая мерзость! — закричал наблюдавший эту сцену Цветик, картинно закрыв лицо руками.

 — Хуй соси, пидор вонючий! — ответил Сиропчик и еще раз рыгнул.

Незнайка решил не вмешиваться в столкновение богемы с пролетариатом и поспешил к дому Знайки. Тот жил на холме, в стороне от остальных коротышек и целыми днями сидел за компьютером. По его словам, он занимался программированием для высокопроизводительных многопроцессорных систем, но среди малышей ходили слухи, что Знайка — крутой хакер. Дверь дома оказалась не заперта, и Незнайка зашел внутрь. Он поднялся по лестнице на второй этаж и уже собирался было проорать матерное приветствие, как вдруг услышал стоны и громкий шепот. Осторожно заглянув за угол, он увидел Знайку, который стоял перед компьютером без штанишек и яростно мастурбировал, глядя на монитор. Там уже на две трети загрузилась порнографическая картинка, изображавшая привязанного к стулу коротышку в наморднике, на которого мочилась голубоглазая малышка. («Да это же Синеглазка!», — прошептал сам себе Незнайка, вспомнив свои приключения в борделях Зеленого Города). Синеглазка была одета в кожу и держала в руках семихвостную плетку.

 — Да! Да! Унижай меня, издевайся надо мной — стонал Знайка, ожесточенно дергая свой член, — втыкай в меня иголки, корми своими фекалиями, порви мою попку наждаком. Внезапно он прекратил свои манипуляции, поправил на носу очки и, подойдя к шкафу, вытащил оттуда большого полуразложившегося кузнечика. Знайка с трудом затащил его на кровать, пристроился сзади и начал напевать «Представьте себе, представьте себе — никак не ожидал он. Представьте себе, представьте себе — такого вот конца!», совершая при этом возвратно-поступательные движения тазом.

 — О-о-о, когда же сбудется моя мечта, и я смогу накакать в красивую голубую шляпу Незнайки! — закричал Знайка во время оргазма. «Да-а-а», — подумал Незнайка осторожно отступая к выходу, — «Лучше к этому фрику не соваться, совсем ему электронами мозги повышибало».

Выйдя из дома, Незнайка тут же наткнулся на Пилюлькина с Винтиком, которые судя по всему уже утрескались по самые бакенбарды. Они сидели в старом мотоцикле с коляской, одетые в нацистскую форму. Расположившийся ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх