Любовь моя, боль моя

Страница: 2 из 4

бельем.

Потом мы суетились, вызывали врача, пытались замять скандал. Все-таки, приличная семья, не хотелось выносить сор из избы.

Кузен первый произнес эту фразу.

 — Она сошла с ума.

Я ответил...

 — Может, ей просто нужен квалифицированный психиатр?

 — Нет, — ответил кузен. — Ей нужен постоянный уход. Я долго думал об этом. Я боюсь за Аврору.

И судьба Мышки была решена. В психиатрической лечебнице нам сказали, что она выйдет не раньше, чем через полтора года. Времени у меня было достаточно. Но потом произошло неожиданное... меня срочно перебросили директором филиала в другой город.

В следующий раз я увидел свою племянницу через полгода. Долгие сто восемьдесят дней, каждый из которых наполнен томлением и страстью. Она писала мне письма. Далеко не детские и не наивные. Она знала. Она все знала.

Я вновь и вновь перечитывал «Лолиту», невольно проводя параллель между собой и Гумбертом Гумбертом. Как там у Набокова... «Меня мутило от вожделения, я страдал от тесноты одежд».

Я хотел Аврору. Хотел безумно, бессовестно, бесконечно. Она снилась мне каждую ночь, обнаженная, как первая женщина, распростертая передо мной, готовая исполнить любую мою прихоть. И я страдал. Страдал так, что кричал ночами, приводя в ужас своих соседей. Они начали распускать слухи, что у меня случаются припадки. В конце концов меня отозвали обратно.

И когда я вернулся в город, то первым делом поехал в гости к кузену.

Аврора выпорхнула мне навстречу в легком спортивном костюме.

 — Дядюшка! — Радостно завопила она, бросаясь ко мне на шею.

И я не выдержал. Вместо того, чтобы поцеловать ее в щеку, я впился страстным поцелуем ей в губы. И она... Нет, не просто отозвалась на него, а ответила не менее горячо и страстно.

Наш поцелуй длился не меньше минуты. Потом я с сожалением отстранился. Я не хотел, чтобы кузен застал ее в моих объятиях. И так я компрометировал себя слишком уж откровенными взглядами.

... Так началась долгая и сладостная пытка. Аврора изводила меня искусно. Я не скрывал своего желания, а она не таила, что издевается надо мной. То выйдет встречать меня, завернувшись в одно полотенце, — «Ты выдернул меня прямо из ванной» — и быстро бежит якобы закончить свое омовение, но буквально за секунду до того, как за ней захлопывается дверь, я вижу, как полотенце падает на землю, и моему взору предстают очертания гибкого девичьего тела. То звонит мне на мобильный и начинает рассказывать о своих снах, где фигурируют другие мужчины, причем все это в таких подробностях...

Пару раз такие звонки заставали меня за рулем и я чуть было не попал в аварию. Аврора умела подбирать образные выражения, этого у нее не отнять. Тяжело следить за дорогой в тот момент, когда тебе пересказывают очередной Декамерон. Но сказать ей «Остановись!» я не мог. Ее глубокий хриплый голос вводил меня в какой-то транс. Слушать ее я мог часами, не переставая.

Однажды ее звонок раздался в третьем часу ночи. Я подскочил, как ужаленный — накануне у меня был тяжелый день, и я даже не заснул, а провалился в забытье.

 — Алло!

 — Дядя... Я разбудила тебя?

 — Что ты хочешь, Аврора?

 — А чего бы ты хотел, чтобы я хотела?

 — Аврора, ты действительно разбудила меня. Я очень крепко спал.

 — А я — нет... Я думала о том, почему мужчины и женщины такие...

 — Какие, Аврора?

 — Странные...

И она повесила трубку.

На следующий день она сама приехала ко мне на работу.

 — Прости, я не хотела тебя будить, но мне было так одиноко...

 — А твои подруги, Аврора?

 — Эти инфантильные малолетки? Дядя, он же до сих пор в куклы играют! А мне надо обсудить очень многое. То, что обсуждают только с мужчинами.

 — Аврора, что с тобой?

 — Не знаю, дядюшка... Наверное, я просто взрослею.

Она резко отвернулась от меня, и мне показалось, что ее плечи вздрогнули. Я протянул руку, чтобы успокоить ее, но она скинула ее и убежала.

Вечером я заехал к ним. Кузена дома не было, он уехал по каким-то своим делам. Аврора открыла двери прижалась ко мне.

 — Прости, я себя веду так отвратительно. Я знаю, так бывает у многих, когда начинаются менструации. Что-то происходит со мной...

Я провел у нее тогда почти всю ночь. Она рассказывала о том, как тяжело складывается ее жизнь в колледже, какими плотоядными взглядами провожают ее на улице, как ей хочется найти кого-нибудь надежного и сильного...

 — Такого, как ты, — улыбнулась она и положила мне голову на плечо.

Хочу отдать себе должное, я выдержал это испытание. О, как мне хотелось ворваться в ее нагое тело, взорваться внутри ее дивного бутона болью и страстью... Не знаю, что меня сдержало тогда. Возможно, я интуитивно почувствовал, что кузен должен скоро приехать. Поэтому я просто целовал ее — дико, страстно, неистово, ласкал губами ее шею, ее руки, а потом уже и грудь. Аврора не сопротивлялась, когда я снял с нее топик. И только глаза ее были удивительно серьезными. Нет, не так должна смотреть девушка на своего дядю, которым овладела безудержная страсть.

Я не знаю, как бы закончилась эта ночь, если бы не звонок в дверь.

 — Это папа! — Аврора проворно вскочила и натянула на себя топик. — Быстро приведи себя в порядок!

Я на негнущихся ногах пошел в ванную комнату и плеснул в лицо холодной водой. Меня терзали совершенно противоречивые чувства. Я уже достаточно пожил на свете, и видел, как рушилась жизнь кобелей, не вовремя засмотревшихся на молодые мордашки. Тем более, она меня считает своим дядей. С другой... Ведь она не сопротивляется мне.

Если бы я был религиозен, то, наверное, помолился. А так — лишь ограничился ледяным душем. Но страсть моя не утихла.

... Два дня спустя произошло событие, которое без преувеличения можно назвать эпохальным. Какой-то журналист тиснул в центральной газетенке статью о кузене. Дело в том, что мой родственник еще лет пять назад модернизировал самый обычный мотор в каком-то агрегате и запатентовал свое изобретение. И вот этим методом заинтересовалась пресса, а потом уже и представители одной японской фирмы. Они позвонили кузену и пригласили к себе на три-четыре месяца. Поработать, присмотреться, возможно, получить долгосрочный контракт. Кто бы отказался от такого предложения?

 — Береги их! — Напутствовал он меня, стоя в аэропорту. — За Аврору я не беспокоюсь, вы с ней хорошо ладите, но вот... — Он замялся. Я понимал его. Мышка все чаще стала выказывать свою неприязнь ко мне. Чем старше становилась Аврора, тем тяжелее были отношения с ее матерью. Мышка так долго провела в психиатрической лечебнице, что уже считала ее своим домом. Врач сказал мне, что состояние ее улучшается, и ей предстоит провести здесь еще пару-тройку месяцев. Меня такая ситуация не устраивала.

Сначала я хотел заехать за Авророй в колледж. Но, подумав, сразу направился в больницу к Мышке. Хотя с ней я поговорить не смог. Едва увидев меня, она опрометью бросилась в свою палату. Я пожал плечами — что взять с ненормальной? — и пошел к ее врачу.

Он долго беседовал со мной на отвлеченные темы. Мы успели обсудить положение на Ближнем Востоке, прошедшую на днях автомобильную выставку, скандальную историю с известной певицей (не помню, как ее зовут, но тогда только ленивый не пнул ее за аморальное поведение). Потом, пряча глаза, он завел долгую и нудную песню про то, как сейчас плохо финансируется здравоохранение...

Мне, право, было довольно забавно слушать, как этот очкастый филин вытягивает из меня деньги. Дослушав его монолог до конца, я не спеша закурил сигарету и долго пускал дым ...  Читать дальше →

Показать комментарии
наверх