Летние каникулы

Страница: 1 из 3

В пляжном домике, в котором мы вчера остановились, было умиротворяющее тихо, все еще спали после трудного вчерашнего переезда и, уютно устроившись на просторных мягких топчанах, мирно посапывали, отдав себя во власть Гипноза. За большим южным окном с полуоткрытыми ставнями, заливались утренней трелью, радостно встречали восходящее солнце, маленькие непоседливые, причудливых раскрасок, птички, порхая с ветку на ветку большого куста акации неподалеку... В дали над безбрежным синим морем, что-то кричали друг другу чайки, а где то за стеной коттеджа, барабанил дробь дятел... Будильник, освещенный лазурными лучиками раннего солнца, показывал без пяти восемь, и я понял что проснулся, на последок зажмурившись и сладко зевнув, поднявшись, сел на кровати. Теплый чистейший морской воздух, смешавшийся с ароматами диких цветов, окончательно прогнал сон, оставив после себя лишь прилив бодрости и силы...

Меня зовут Iron, Iron Brownschwager, я ученик 6 класса, мне 12 лет, и история, которую я хочу вам рассказать, случилась со мной во время этих летних каникул, когда тетя Вика, и её подруга тетя Света, взяли меня с собой на неделю к морю, отдохнуть в домиках, какой то туристической базы. Тетя Вика — двоюродная сестра моей матери, к которой мы заехали в гости по дороге на мамин симпозиум (ей пришлось меня взять с собой, так как не с кем было оставить дома). Узнав, в чём дело, тетя Вика, безоговорочно предложила маме забрать меня с собой — «набираться здоровья на море, в место того, что бы чахнуть в пыльной гостинице в Москве» — так она сказала. Моя мама, понимая всё правоту сказанного, не хотя согласилась. На следующий день, мама улетела в Москву на свой симпозиум (она у меня очень занятой человек — кандидат наук), а мы — отправились поездом сюда. С нами поехала давнишняя подруга тети Вики — тетя Света. Спустя двое суток мы были у моря...

Быстро натянув на себя брошенные возле кровати шорты и майку, я, стараясь не шуметь, направился к приоткрытой входной двери.

Я вышел на веранду и оцепенел, тетя Света, 32-х летняя, холенная, роскошных форм брюнетка с длинными, вьющимися от бигуди пышными волосами лежала на топчане абсолютно нагая!... Точнее, простыня, скомканная во сне, уже не укрывала свою хозяйку, сиротливо соскользнув на пол, бесстыжа дозволяя рассмотреть всё естество женщины. Тётя Света лежала на спине, раскинув руки по сторонам обнажая заросшие черными волосиками подмышки, запрокинув голову назад и с чуть приоткрытым ртом, сладко сопела. Её распущенные волосы рассыпались по цветастой подушке, большие груди, увенчанные огромными красно-коричневыми ярко выраженными кругляшами, с полутора сантиметровыми пипками сосков, разъехавшись в стороны, мирно колыхались в такт дыханию... Но не туда устремился мой взгляд! Дело в том, что на тёте Свете не было трусиков, шёлковые, кремового цвета, с гипюровой вставкой по середине, они были сброшены вместе с чулками у изголовья топчана... Аккуратный пупок на аппетитном животике, который, смачной складочкой, переходил в лобок, покрытый густым волосяным покровом такой плотности, что его основание практически не было доступным для наблюдателя, всюду лишь торчавшие как проволока, во все стороны 5—6 сантиметровые черные как смоль волосики...

От представшей предо мной картины, мне как-то стало не по себе, по спине пробежал озноб, понимая, что я вижу запретное и уставившись здесь как истукан на спящую и нечего неподозревающую, тётю Свету, я поступаю не хорошо, я, тем не менее, ни чего не мог с собой поделать. Мои ноги вдруг перестали меня слушаться, не подчиняясь моим командам бежать от сюда, а мой взгляд хотел смотреть сейчас только в одно потаённое место, и это место было у тёти Светы между ног, скрываемое от моего взора только черными волосиками. Ах! Если бы...

... Не знаю, сколько я, так, и не шелохнувшись, простоял в первые, в жизни воочию лицезря голую тётеньку... Нет, конечно, я с первого класса знал со слов ребят, что эта заросшая часть тела называется «лобком», который предваряет собой некое щелевидное отверстие — «пизду», из которого женщины и девочки писают. И в которую взрослые мужики вставляют свои члены, которые, отчего-то набухая, увеличиваются в размерах, брызгают туда, непонятно откуда взявшейся в место мочи, белой жидкостью — «молофьёй», испытывая при этом «кайф», и от этого потом у женщин бывают дети. Саня Иванов, даже как-то приволок в школу журнал, где это самое действо — «траханье» — было сфотографировано. Я так толком и не разглядел, набежала куча мальчишек, а потом пришла классный руководитель, Нина Петровна, и сильно ругаясь, забрала вожделенный журнал, отправив Саню в кабинет директора, откуда тот потом пришел весь зареванный. Но главное, почему я как-то скептически относился к этому процессу, это то, что однажды, я со слов одноклассников решил дома «по-дрочить». Когда ни кого не было, я принялся мять свой член, он якобы должен был набухнуть, не знаю, может у меня что-то не так как у других, но только мял я его мял, а толку не было ни какого, только покраснел, да и всё. Потом мне это надоело, и я пошел играть на приставке, больше к этому не возвращаясь.

... Так вот, сейчас, смотря на волосики внизу живота тёти Светы, сквозь которые что-то смутно проглядывали какие неровности, я вдруг ощутил сильное шевеленье у себя в трусах. С моим членом, впервые в жизни, происходило что-то не ладное, ему вдруг стало мало места в шортах, он весь напрягся, став большим и твердым... Я был так поглощен виденьем и своими не ведомыми мне ранее чувствами, что весь остальной мир перестал для меня существовать... Так, что, когда я, наконец, услышал у себя за спиной, тихие шаги тёти Виктории, которая, проснувшись и набросив махровый полосатый халат почти до пола, стояла позади меня, я чуть не умер от разрыва сердца! Подскочив на месте как ужаленный, я вытаращив глаза на тётю, побелев от стыда и ужаса, с нечленораздельным стоном, одновременно чувствуя что с моего набухшего члена что-то конвульсивно за брызгало отправляя по всему телу до этого не изведанное чувство блаженства, стремглав бросился вон из домика!!!

... Такого шока я не испытывал ещё никогда в своей жизни!... Слёзы хлынули на меня огромным потоком, и я, ревя, бежал и бежал прочь, совершенно не разбирая дороги. Когда, наконец, выбившись из сил, я упал на траву, оказавшись, где-то на прогалине среди утренних кедров и сосен, я ещё долго громко ревел, не в силах подняться с земли!... Мне казалось, что всё! Жизнь кончилась!... Какой позор!... А когда тётя Виктория обо всём расскажем маме!!!... А — а — а!... И новая волна слез подкатилась к горлу!...

... Где-то тогда, я не заметно для себя, крепко заснул...

... Проснуышись от щекотания на носу — муравей во всю исследовал моё лицо, резко подскочив я стряхнул его с себя. Оглядевшись, я сначала не понял, где нахожусь... Вспомнив о случившимся, я снова уселся на траву, предавшись своим невеселым мыслям...

... Наверно я проспал часов 6, или около того. Если проснулся я в восемь утра, то сейчас было ни как не меньше 2 часов дня. Захотелось, есть, и ещё больше пить. Решив больше никогда не возвращаться из лесу, отправился на поиски еды и воды.

... Найденный куст, каких то красных кислых ягод, вовсе не утолил чувство голода, а лишь наоборот. Хотя вот ручей бежавший неподалёку не только напоил, но и позволил, наконец, умыть зареванное, опухшее лицо. Поборовшись, сам с собой ещё около часа, и окончательно осознав всю безвыходность своего положения (главным образом за счет журчания желудка) Я начал искать дорогу к пляжному домику, что, надо сказать, не составило большого труда. В преддверии самых плохих предчувствий я медленно направился к коттеджу...

... Первой кого я увидел, осторожно поднявшись на веранду, была тётя Виктория которая в белой шелковой блузе завязывающейся на животе и голубых обтягивающих джинсах по щиколотку, выходила из открытой двери дома с ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх