Не стареют душой ветераны!

Страница: 1 из 2

Иван Кузьмич, выйдя в отставку в чине майора, работал преподавателем по гражданской обороне в одном из ВУЗов столицы. Студенты саму эту дисциплину не уважали, но Кузьмич им нравился. Был он в прошлом не строевиком, а технарем, поэтому пресловутого армейского юмора в его арсенале и в помине не было, а с получением зачета по его предмету проблем тоже не было. Кузьмич, бывало, сам подскажет, если студент чего не знает, поиздевается иногда, но зачет всегда ставит с первого раза. Откуда-то просочились слухи, что препод был раньше замечательным «ходоком» по бабам. Но все попытки студентов свернуть разговор на лекции по ГрОб к вопросам об отношениях полов Кузьмич бдительно пресекал, говоря всегда, что, мол, делу — время, а потехе — час. И вот студенты одной из групп, сдав Кузьмичу зачет, пригласили его на небольшой симпозиум в один из дворов, находящихся поблизости от ВУЗа. Они часто, сдав зачет или экзамен, проводили в этом дворе симпозиумы, и даже конференции со всеми вытекающими из подъездов последствиями. Взяли для начала из расчета триста грамм на рыло, чтоб мало не показалось. В этот раз на симпозиуме собрались только мужики, ни одна из студенток не осталась с друзьями. Выпили за сдачу зачета, за студентов, за Кузьмича, разговор как-то не клеился. И в этот момент мимо них прошла молодая женщина, кровь с молоком, слегка полноватая, но полнота эта была приятного свойства, все у нее было пропорционально пышно, только шорты коротковаты, поэтому половинки ее неслабых ягодиц дразняще высовывались наружу.

Кто-то из студентов стал напевать:

 — Твои батоны [Какой нахал]

 — Они же булки [Губы раскатал]

 — Не кинь подруга [Иди домой]

 — Меня с прогулкой [И здесь не стой]

Кузьмич прищурился, облизал усы, вид у него стал, как у кота, который не прочь стянуть со стола оставленную доверчивой хозяйкой сосиску.

 — Да-а-а. Хороша бабель. Какие формы: грудь, ляжки, попка. Такому богатству хорошего хозяина нужно. Да и ротик у нее подходящий. В него войдет, ой войдет!

Все сразу загалдели:

 — Да! Шура хороша! Засадить бы не мешало! Такая задница!

 — А передок, думаешь, хуже?

 — Сиськи, сиськи бы ей покрутить! И сосочек во рту подержать! М-м-м!

 — Кузьмич! А у тебя амурные приключения были?

И все дружно подхватили:

 — Да! Кузьмич, расскажи, пожалуйста! Мы ж неопытные птенцы, поделись опытом!

Кузьмич обвел студентов довольным взглядом:

 — Ладно уж, птенцы! Сами, небось, всех баб на курсе перетрахали! Хорошо, еще по чуть-чуть, и я вам расскажу кое-что.

Стремительно выпили и закусили, боясь, что препод передумает и откажется от рассказа.

 — Ну, вот. Послушайте, ребята, что вам расскажет дед: Служил я в то время в одной из подмосковных частей. И была у нас бухгалтерша, до того аппетитная, предать вам не могу. Что самое интересное, размеры у нее были немалые, побольше, чем у крошки, прошедшей сейчас мимо. Но какой-то шарм в ней был, такие ямочки на щеках, что хотелось удостовериться, есть ли такие же на ее не маленькой попе. А попа была вот такая!

Кузьмич развел руки, показывая что-то необъятное. Так обычно хвастаются уловом рыбаки. Некоторые студенты захихикали:

 — Да ладно! Не бывает таких жоп, Кузьмич!

 — Ну что ты показываешь, это две попы, а не одна.

Кузьмич и глазом не моргнул:

 — Говорю только о том, что видел, а потом и ощущал.

Благодарные слушатели возмутились недоверием друзей:

 — Не перебивайте! Бывают, бывают такие задницы! Кузьмич, не слушай ты их, это Фомы Неверующие, продолжай!

 — Ну вот. Была, значит, эта Марь Иванна замужем, но очень хотелось мне добраться до ее самого сокровенного. Я ей и комплименты регулярно делал, и цветы периодически дарил, а иногда и нескромности на ушко ей нашептывал. Раскраснеется вся, ямочки от улыбки еще лучше становятся, так бы и расцеловал. Но не давала, томила она меня долго. Однажды, перед каким-то праздником, понадобилось ей в райцентр съездить по работе, служебной машины на месте не оказалось. А у меня уже тогда личная была, предложил я ее подвезти, она согласилась. Едем с ветерком, погода хорошая стоит (и у меня уже стоит от предчувствий), птички порхают, ну, короче, травка зеленеет, солнышко блестит. Вдруг Марь Иванна заерзала, покраснела, но призналась, что пописать хочет. Я остановился у леска, зашли мы с ней туда, она в одних кустах присела, я за другими отливаю. Я свои дела закончил и тихонько подошел к кустам, где моя возлюбленная оправлялась. Смотрю, тоже закончила и трусы подтягивает. Не выдержал я, подлетел к ней, одной рукой за талию обхватил, другую ей в трусы запустил и поцеловал в шею. Она задохнулась от неожиданности, но не вырывалась, а только спросила: «Есть что-нибудь в машине, постелить на траву?». Меня всего жаром обдало, кинулся к машине, принес одеяло (как знал, что понадобится когда-нибудь, в багажнике держал), постелил на траву; разулась Маша, сняла юбку, блузку, бюстгальтер и трусы, и легла. Я еле совладал с собой, чтобы не порвать что-нибудь в своей одежде, когда разувался и раздевался. Лег я на нее, поцеловал в губы, застонала, попросила еще. Положил я ее на спину, раздвинул ноги и впился губами в ее пи#ду.

 — Кузьмич! Ты же сам сказал, что она только что ссала!

 — Эх, ничего то вы не понимаете. Во-первых, слышали об уринотерапии? Мочу пьют даже от различных заболеваний. А потом, если женщина только что пописала, это не причина, чтобы не сделать ей приятное. Так вот, чувствую я, что понравилась моей даме такая ласка, но хочет она в позицию 69 встать, чтобы и мне приятное сделать. Маша сверху оказалась. Ну и трудно же мне пришлось, ляжки у нее большие, животик тоже не малый; как оказалось мое лицо в таком плену, чуть не задохнулся. Руками ее иногда вверх толкал, чтобы приподнялась на коленях выше, и дала отдышаться. Кончила Маша, а мой молодец все не сдается, торчком стоит. Поставил я свою девочку раком, вставил, и тут, к своему удивлению, обнаружил, что дырочка у нее узкая, это при таких габаритах!

 — Заливаешь, Кузьмич! Разве у больших телок маленькие пи#ды бывают?

 — Бывают. А у маленьких, наоборот, бывают здоровенные. Но об этом позже расскажу. Так вот, щелка у бухгалтерши маленькая оказалась и до того нежная, что оказался я на вершине блаженства. Ухватил я мою милашку за бока и знай натягиваю, а она и стонет, и кричит. Хорошо, что в этом лесочке в ту пору пусто было, ни души. «Поплыла» Маша еще раз, перевернул я ее на спину, лег между ног, на ее нежнейший животик и грудки и продолжил е#лю. Когда она в третий раз кончала, не выдержал и я, спустил ей, все, что имел на тот момент. Побежал я голый к машине, шоссе тоже пустынно, в те годы автотранспорта гораздо меньше было, принес канистру с водой и полотенце, подмыл Машу, хотя она вначале и сопротивлялась. И тут заметил, что на попе и спине у моей дамы красные волдыри, комары поработали, вместе со мной подсуетились, групповуху устроили. А кожа у Машеньки белая, нежная очень, чувствительная. Мы, пока е#лись, никаких неудобств и не замечали. Как же ты, говорю, Михал Михалычу такую покусанную попку предъявишь? Не беспокойся, отвечает, он на мои прелести давно не претендует. Подмылся и я, меня, оказывается, тоже комары в жопу поимели, но женщина для них вкусней была, на мою долю меньше укусов пришлось. С тех пор был я у прекрасной бухгалтерши в любовниках, но военные люди есть военные, через два года Маша с Михал Михалычем в другой гарнизон уехала, а я еще через год после них тоже был переведен к новому месту службы. С тех пор не виделись мы.

Кузьмич давно уже захмелел, а воспоминания о прелестях пышной бухгалтерши привели его в минорное настроение. Вернее, не само воспоминание о прелестях, а о том, что их сейчас нельзя ощутить....

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх