Вечера на хуторе близ Калиновки

Страница: 2 из 3

бы не кончал, пострел! Ну, давай, помни мои груди! Вот, вот так! Да, да! А соски-то, соски! Как гильзы стали! Ох, как он рукой по ляжкам-то, по ляжкам водит! Ноги совсем ослабели. Схожу с ума! Каждое его проникновение отдавалось в ней залпом возбуждения, заставляя всё тело конвульсивно сжиматься. Вера Георгиевна всё быстрее двигала своим задом то вперёд, то назад. Всё внутри наполнилось липкими соками, которые вовсю растекались по бёдрам, по чулкам. Она постанывала, оказавшись во власти извращенного экстаза.

 — Миленький мой!... Сильнее!... Оооо! Ещё! Ещё!..

 — Ну что, сука, хорошо тебе? Отвечай, блядища! Хорошо тебе? Тащишься, карга вонючая?

 — Оо-ох! Блаженство-то, блаженство какое! Ты только не уходи от меня, не уходи, слышишь, сладенький... Оо-ох!... Что ж ты делаешь со мной?!... Оо-ох!... Я ж тебя так любить буду, так любить! Кормить-поить буду, стирать, купать, что хочешь... Не уходи только!... Радость ты моя!..

 — Заверещала, шлюха старая...

У Веры Георгиевны не было никакого желания выпускать из объятий своей щели эту маленькую колбаску. Она чувствовала, что могла бы держать этот стручок в себе всю оставшуюся жизнь.

 — Ах, как хорошо! Ууу... Е... би... ебии-и... Родно... ой!... Не останавливайся... Пожалуйстаааа!..

Юнец продолжал мять и тискать её тело, проводя руками по складкам жира на её бедрах, разрывая дешёвый нейлон на толстых и волосатых ногах. Стоны Веры Георгиевны ещё усилились, она элементарно теряла контроль над собой. Сердце бешено колотилось. Она чувствовала в себе его залупку, которая работала словно поршень, и мечтала только о том, чтобы это наслаждение никогда не кончалось. Мысли-молнии мелькали в её голове: как теперь она без этого жить-то будет?! Этот паренёк сейчас кончит и уйдёт, и уйдёт ведь, сердешный. А может, не уйдёт? А может, он беспризорный какой, да и согласится пожить у неё хотя бы чуток? Вера Георгиевна на миг представила себе, как купает его в тазике, растирает тихонечко мочалкой попку, членик его посасывает. Пусть зовёт меня блядью, потаскухой, сучкой, а я буду говорить: ну, трахни меня, солнышко! трахни свою бабулечку! она хочет ебаться! А потом мы будем ужинать, смотреть телевизор, и я буду ходить по дому совсем голая! совсем го-ла-я! и трогать его пиписечку, когда захочу... Ух! Вера Георгиевна аж зажмурилась. Хороший мой! Ну поживи у меня, а? Кто ж мне теперь груди мять будет, кто воткнёт в меня свою палочку?

Дыхание Веры Георгиевны стало более частым, глубоким. Волна оргазма, захлестнувшая её пизду, была неудержима.

 — Сынок, я кончаю, спасибо тебе милый, ааа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

 — — -----------------------

Конечно же, он ушёл... Вера Георгиевна повалилась на землю в изнеможении, а он, слегка ещё подрочив свой член, кончил сверху прямо на её спину, сплюнул, сказал тихо «живи, сука», да и удалился. Она слышала, как он уходил, хрустя ветками, и не решилась его позвать. Дура! Дура! Что же тебе стоило? Позвала бы к себе, авось согласился — а вдруг? Вера Георгиевна лежала лицом вниз, с задранной юбкой, с раздвинутыми ногами, и не знала, что будет делать дальше, как будет коротать свои унылые дни. Плоть была разбужена. Такого наслаждения она не испытывала давно. Очень давно. А может, вообще никогда не испытывала? Почему именно сейчас на неё обрушилось такое счастье, но самое главное, почему она должна с ним тотчас проститься? Ну что, опять тешить себя огурцом? И представлять себе, как чьи-то руки жадно шарят по её телу?..

Наконец, она медленно встала, кое-как привела себя в порядок, и побрела домой. Ебаться. Именно сейчас ебаться. С кем? С кем? Неважно с кем, лишь бы... Вера Георгиевна стала мысленно перебирать в памяти всех знакомых ей мужчин. Часа два блуждала она по лесу, полностью погруженная в свои мысли. Как вдруг...

 — А ну-ка, расскажи, тварь, как тебя ебали в жопу!..

Что такое?! Знакомый голос! Да это тот самый юнец! Кому, кому он это говорит?!

Вера Георгиевна пошла на этот голос, но уже тихо, осторожно ступая по земле, чтобы не хрустнула ветка. Ба! Зойка Васютина! Ясно, ясно... Значит, паренёк-то мой, уже другую бабку подцепил! Ах, баламут!... А она-то тут что делает?! Ага, так ведь в Калиновку собиралась вчера. Вот тебе и сходила за покупками! Путь решила сократить, короткой дорогой пошла. Так, так... Осторожненько... только не шуметь, Вера... Вера Георгиевна была уже в метрах тридцати от места, где разворачивались знакомые до зуда в пизде события. Затаив дыхание, она спряталась за плотными, могучими кустами, и наблюдала за всем происходящим, затаив дыхание.

 — Значит, говоришь, сосед Сенька тебя дрючил? А? Отвечай, мразь!

 — Ой, и как дрючил-то, сынок! В жопу ебёт, пыхтит; а чего ж меня не ебать-то? Глянь, жопа белая, ухоженная...

 — В чулках была?

 — В капроновых.

 — В лифчике?

 — В атласном. Порвал тока его, идол. Недосуг ему с крючками-то было возиться, медведю... Да и трусы порвал, негодник. Новенькие были, венгерские. Всю меня облапил, как есть всю. Да мне-то грех обижаться. Зато ебал как! Конь, прямо конь! только ему под силу было яхонт между ног моих раззадорить. Как вытащит свой аппарат, так я уж теку вся, как свечка... Долго меня ебал, основательно так. Я потом ни согнуться, ни разогнуться не могла...

«Разговорчивая-то какая Зойка Васютина! Кто бы мог подумать! Ишь ты! Раздухарилась-то как! Ну и ну!» Вера Георгиевна сама уже изнемогала от желания. Сейчас сама потеку, твою мать! А пацан-то уже сардельку свою вытащил! Ох ты, мой бриллиантовый, и что же мне теперь делать?!

 — Ты б меня тоже выебал, а? малец? А чего? Сейчас нагнусь, вздену юбку-то, ты и того...

 — Чулки на тебе?

 — Ой! Сегодня без них. В колготках я... А что?

 — Херово, что в колготках. Ой, херово...

В его голосе послышались зловещие нотки. Ну всё, быть беде.

 — Я в чулках!

Вера Георгиевна сама от себя этого не ожидала. Словно кто-то толкнул её в спину. Она вышла из своего убежища и решительно направилась в самую гущу событий.

 — Я в чулках!

 — Вееркаа! Ты... ты как тут?! Что ты здесь... делаешь?!..

 — Да вот, тебя спасать пришла! Или уже не надо? А? Зоя Васильевна?

 — А ты... а ты только что пришла?..

Боится, не услышала ли Вера Георгиевна чего лишнего. Ну, ну... Грех, грех такой ситацией-то не воспользоваться. Только не робей, Вера! Второй уж раз пацана не упущу. Значит, надеешься, что я только что пришла? Как бы не так.

 — Эх, сколько я за Семёном Трофимовичем бегала! Верчусь перед ним, как белка; и нагнусь низенько, и чулочки-то перед ним поправляю, и так, и сяк — да ни в какую! А он, значит, на тебя глаз-то свой поганый положил!

 — Ой, Вера... Да было-то всего пару разков. Да и то... Палка у него большущая, это да. Но спускал уж больно скоро... Не разденет, ни обласкает, сразу с места в карьер. Я и опомниться не успею, а его и след простыл. Это что, ебля? Вот участковый наш — совсем другое дело...

 — Тарасов, что ли?

 — Он самый. Вот уж кто ёбарем-то знатным был, куда там Сеньке!

 — А говорила — конь, конь... Ебал часами...

 — Да чего не скажешь, когда нож перед рожей скачет! Ты уж извини, сынок... Сказал бы сразу, чего тебе надобно — дала бы сама, без разговоров. Ты что ж думал: раз старая бабка — так и про еблю забыла, добровольно не даст, ещё и на помощь звать будет? Так, что ли? А ты представь, родимый, кому ж я нужна-то нынче? А? Кто меня ебать по своей охоте будет? Ктоо-о? А тут находится добрая душа, сама предлагает шишку свою во мне попарить! Да я тебе ноги за это расцелую, миленький ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх