Пере-

Страница: 3 из 3

и локтями опершись о колени. Похоже, собственная нагота, хоть он и был в моём теле, уже перестала смущать его.

 — Допустим, что это навсегда, — сказал он. — Тогда нам видимо придётся жить «как обычно». Я буду жить твоей жизнью, а ты моей.

 — Нам придётся «подружиться», что бы у родителей не возникало никаких подозрений. Будем вечером рассказывать друг другу, как прожили день, и друг за друга думать.

 — Ага. А потом нам придётся пожениться. Я лично просто не смогу спать с кем-то моего настоящего пола. Блевать уже сейчас охота.

 — Да, видимо так и придётся сделать... Слушай, — сказала я. — Может тогда заделаться в ряды нетрадиционно сексуально ориентированных?

 — Э, не! Не фига! Чтобы потом, ну когда вернёмся в свои тела, мне было... ну в общем, мягко говоря неприятно. Представь картину: иду по улице, весь такой из себя нормальный, рядом девушка, и вдруг ко мне подбегает какой-то размалёванный педик, и начинает закатывать мне сцены ревностной истерики.

Не знаю почему, но я вдруг захохотала. Что-то среднее между истерикой и простым хихиканьем. Вдобавок, я представила, как мне закатывает сцены ревности какая-нибудь худенькая красотка, доказывая, что ещё вчера я была с ней и признавалась ей в вечной любви. От этого я засмеялась ещё сильнее совсем чужим мужским смехом, и тут же с удивлением услышала рядом свой. Это хохотал Кирилл, заразившийся от меня этой странной смешинкой. Тупее и глупее этой странной истерики, наверное, в мире не было: полуголый подросток с манерами девчонки и такая же полуголая пятнадцатилетняя девочка, сидящая на диване, как мальчишка, хохотали как ненормальные, одни в закрытой комнате с задёрнутыми наглухо шторами.

 — Надо пойти помыться, — отдышавшись, сказал Кирилл, когда внезапно начавшийся приступ смеха так же резко и внезапно закончился. — У меня так противно между ног... И всё время чего-то не хватает, — он улыбнулся.

 — Зато у меня появилось кое-что лишнее, — сказала я в ответ и тоже улыбнулась. — Кстати, если пойдёшь мыться, там есть специальное жидкое мыло, для: ну ты понял.

 — Да, только я лучше уступлю даме.

Я невольно улыбнулась.

 — Ну, тогда, пойдём вместе.

 — Пошли.

Сняв то, что оставалось на нас из одежды, мы вместе вышли в коридор и пошли в ванную. Зайдя первой, я быстро настроила душ и встала под упругие струи. Следом за мной неуклюже залез Кирилл. Несколько минут мы просто стояли по очереди под душем, потом я начала намыливаться. Если честно, это было ужасно. Мыло, во всех моих обычных ванных процедурах обычно «послушное», сейчас вопреки всему выскакивало у меня из рук с периодичностью в десять секунд. Да и к тому же, я не знала с какой стороны подступиться к гигиеническим процедурам, связанным с «хозяйством». В конце концов, Кирилл, руководя моими действиями, всё же добился того, что член полностью отчистился от остатков смазки и спермы. Причём с моей стороны стоило очень больших усилий не возбудиться, так как процесс мытья здорово стимулировал не только фантазию, но и нервные окончания. Потом под душ встал Кирилл. На намыливание «моего» тела у него ушло несравнимо меньше времени, чем у меня на намыливание «его». Но, несмотря на это, с мытьём особо интимных частей возникли такие же проблемы. Пришлось немало времени потратить на объяснение на практике, как и что надо мыть, во время которого Кирилл почти моментально возбудился. Очень странно было вот так наблюдать со стороны за собственным телом. Я, а не он, стояла под струями текущей из душа горячей воды с затвердевшими сосками, торчащими на маленьких (хотя я не жаловалась) полушариях, и неумело водила намыленными пальцами под складками половых губ. Наверное, Кириллу так же странно было наблюдать за мной в его теле. Интересно, что он видит? Мокрый от воды, худоватый и длинный голый парень с полувозбуждённым членом, который уже стал бы дрочить на стоявшую рядом такую же голую девушку-подростка, если б испытывал к ней влечение... К ней, а не к самому себе... Хотя, что это я. С каких пор я начала испытывать влечение к Кириллу? Хотя, конечно, да... Какой смысл скрывать от себя свои же тайные мысли: вид полуголого или голого мужчины не вызывал у меня ничего кроме смеха лет до десяти, а потом... Стало интересно, стало что-то ёкать в груди от таинственной недосказанности «комка» в тугих пляжных плавках. Первое ощущение того, как тёплая влага, выступающая откуда-то «оттуда», размазывается по внутренней стороне трусиков, делая их трение о набухшие от возбуждения губы ещё более томительным и приятным. Кажется, первый раз это было вечером, в детском лагере, когда мне было одиннадцать. На пляже, в старшем отряде поспорили о чём-то, и проигравший должен был пробежать от того места, где он стоит, до воды без плавок, и только в воде разрешалось одеть их. Ничего особенного: парень чуть младше Кирилла пробежался голым по пляжу. Но вечером, когда я это вспомнила, и вся таинственность, которая была в купальных плавках, открылась ещё более таинственным видом члена, болтающегося в зарослях чёрных лобковых волос, как сдутый воздушный шарик, наполненный водой, у меня вдруг холодок пробежал по груди. И первый раз я ощутила приятную негу и истому, исходящую, словно землетрясение из эпицентра, откуда-то снизу живота, из места которое запрещалось трогать, но нужно было тщательно хотя бы раз в два дня мыть. Я не решилась в тот первый раз, как, впрочем, не решилась и во второй, и в третий... Пока однажды это не произошло со мной в постели дома, сразу после душа. Истома была настолько сладостной, настолько зовущей почесать, потереть, будто комаром укушенное место, что я не сдержалась. «Руки чистые, там тоже чисто. Наверное, ничего плохого не будет...» — думала я, засовывая ладонь под трусики...

Как было это приятно в тот первый раз, когда непонятно ещё, что откроет для тебя следующее движение пальцев по скользкой от смазки, упругой податливости возбуждённой расщелины. И удивление, восторг от первого оргазма, когда я впервые, чуть сдавив ладонью верх половых губ, тихо постанывала, ощущая как волны наслаждения ползут от пульсирующей вагины по всему телу, обволакивая его, завлекая в теплоту и глубину чего-то непонятного. А потом небольшое разочарование тем, что всё так быстро закончилось, что прошло всего секунд десять-пятнадцать, и уже не ощущаешь ничего, кроме слабой тянущей боли, как будто мышцу потянула, и липкой влаги на половых губах и трусиках. Я тогда сразу побежала в ванную и подмылась... Я очень испугалась, но прошло несколько дней, и всё было в порядке, я не заболела и не умерла, и тогда, я стала «делать себе хорошо» каждый день, поначалу даже несколько раз в день. Часами не выныривая из постоянного наслаждения, я мастурбировала до тех пор, пока не появлялась тянущая боль, а потом стала игнорировать и её... А дальше... Дальше пришли знания, ответы на вопросы, даже на те, которых я ещё не задала. Украдкой, я брила папиным станком волосы на письке и лобке, как это советовалось в одной книге (первый раз экспериментировала над своей рукой, сбривая маленькие светлые волоски), пользовалась тонкими прокладками даже тогда, когда это было не нужно, просто что бы можно было, мастурбируя, не бегать каждый раз в ванную, вечерами просиживала у старенького компьютера, читая эротические или даже порнографические тексты, и рассматривая немногие, доставшиеся мне разными путями, фотографии голых возбуждённых мужчин. И вот так дожила до того момента, когда стала не просто абстрактно думать о половых отношениях, а мечтать о них, представляя себя вместо героини какой-нибудь эротической повести, а понравившегося мне парня, в образе его — одного, единственного, нежного и ласкового. Этакого эро-принца... А вчера, когда я ещё была в своём теле, вечером я лежала на своей кровати и ласкала себя, представляя его со мной. Кого его? Я даже не знала, просто собирательный образ. А потом представила Кирилла, и довела себя до оргазма... Скинула с себя промокшие от течки трусики и уснула... И проснулась в паре километрах от дома, в чужой квартире, в теле парня. Не могла поверить, но это было так. Потом: ванная, я стою возле зеркала, сжимая в ладони член с обнажённой и матово-блестящей, сиреневой головкой, налитой кровью.

Кончаю, резко и быстро, остро ощущая, как внизу живота и в мошонке становиться всё легче, и кружится от избытка эмоций голова... И так три раза... За полчаса. До ноющей боли, до чувства, что член сейчас отвалится, как хвост от тела ящерицы. А вот сейчас стою напротив себя самой и думаю, что же меня сдерживает перед этим человеком, что мешает казаться такой, какая я есть? И главное, зачем?

* * *

 — Ты хочешь? — спросил мой голос со стороны.

 — Да. Но надо уже выходить.

 — Нет, подожди... — голос прозвучал просяще.

Я повернулся. Оля, то есть я, стоит совсем рядом, и возбуждённый член как палка смотрит прямо в живот. Мне показалось, что я понял всё без слов, только странно это было. Я обнял её, и аккуратно, чуть давя, но и поддерживая, прижал к стене. Она улыбнулась и одними губами прошептала: «Давай.» Я поцеловал её, неумело, но долго, ощущая чуть солёные растрескавшиеся, и вдруг ставшие нежными губы. А когда я открыл глаза, передо мной уже стояла Оля. Обнажённая, с мокрыми спутавшимися волосами, закрывшая глаза Оля. Не знаю, что меня толкнуло, но я вдруг сказал:

 — Привет.

Оля открыла глаза. Она ещё ничего не поняла.

 — Привет. Ой! Мы вернулись! Ура! — Она радостно подпрыгнула, оперевшись на мои плечи, и я чуть не поскользнулся. — Ты что, не рад?

 — Почему? Рад, даже очень...

Вдруг опротивело всё это. «Оденусь и уйду», — подумал я. Объяснения, просьбы никому не говорить, забыть, но при этом звонить, советоваться, если что, быть друзьями, наверное. Я уже собрался было, отодвинув штору, вылезти из ванной, но Оля вдруг сказала:

 — Постой. Ты, что... подумал?

Голос Оли снова прозвучал для меня, как будто самый нежный и самый близкий, и я вдруг устыдился своих трусливых мыслей. «Решил убежать, — пронеслось в голове. — Балбес, уж лучше так, чем забыть... « Мне вдруг захотелось соврать, что ничего я не подумал, что всё хорошо, но, вместо этого, я только тихо ответил:

 — Да...

 — Дурак... — сказала Оля, и я почему-то почувствовал, что она улыбается.

В недоумении я обернулся.

 — Мне теперь больше никто не нужен, кроме тебя... — тихо, как будто признавая свою вину, сказал девушка.

Обнажённая, мокрая: небольшие груди, ровный животик, чуть вздувающийся у лобка, тонкие руки и прямые узкие плечи, — мечта и счастье в одной девушке, но только для одного. И, услышав её голос, я вдруг поверил, что для меня. А Оля внезапно просто улыбнулась и одними губами прошептала: «Давай...» И полный радостного, распирающего грудь и то, что называется душой, чувства, я обнял её, и аккуратно, чуть давя, но и поддерживая, прижал к стене...

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх