Очевидное, но вероятное. (часть 2). Аптекарша

Страница: 1 из 2

Среди нашего народа существует поверье, что сексуальные претензии, основанные на карьерном росте, могут предъявлять только мужики. Но, поверьте, что и среди женщин, облеченных властью встречаются сексуальные террористки. Особенно это проявляется в маленьких городках. В этих городках все становится известно, еще до непосредственного грехопадения участников будущей сплетни. И в этих местах популярными объектами для перепихов и перетрахов становятся командированные мужики. Мужик сделал дело, уехал и тишина. А не сделает, то и уедет ни с чем.

Это произошло около двух лет назад. Как обычно, мы с Рустемом поехали в командировку в город Судиславль, что под Костромой. Поездка предстояла не легкая, так как прошлый раз директорша одной аптеки, а работаем мы с аптеками, а директорши в аптеках одни женщины, намекнула, что надо ее позвать в ресторан, а затем в гости, если сказать проще, то надо ее отколбасить, иначе продления контракта о сотрудничестве с ней, нам не видать, как собственного члена при зеркальной болезни! При этом мы не поняли, кого из нас двоих она предпочитает.

Женщина эта была злобного сексуального возраста, тридцати семи лет. Одно только смущало в ее внешности это ее неимоверно курносый нос. При разговоре с ней, когда смотришь на ее вывеску в упор, кажется, что у тетки не нос, электрическая розетка на морде.

Еще прошлый раз мы навели справки по поводу этого объекта сексуальных претензий к нам с Рустемом, и узнали, что муж у нее есть, есть трое детей. Дети все — девицы, и мужик ее перешел из-за этого бабьего царства в разряд гаражных автолюбителей — все время что-то чинит в машине, но домой идет только под вечер и сразу ложится спать. Короче своим штепселем не работает!

Если честно, то ехали мы как на эшафот. Я предложил Рустему взять на себя столь нелегкую и ответственную миссию, упирая на то, что Рустем татарин и, говорю ему, вам татарам, что водка, что пулемет — лишь бы с ног сбивало. Рустем конечно согласился, что им татарам — лишь бы даром. Но это — не тот случай. Да и не обрезанный он, в отчаянье заявил Рустем. Папа комунякой был и письку сыну резать не дал.

 — Так бы долгоиграющим был бы... — тоскливо закончил Рустем.

Ему всегда казалось, что если крайнюю плоть оторвали, то в койке с мадамой такой мужик дольше и качественнее продержится.

Время принятия решения приближалось. Мы поселились в люксе Костромской гостиницы. Номер был трехкомнатный, с двумя толчками, с биде и ванной. На мои доводы, что я уже ушел из большого секса на тренерскую работу Рустем ответил решительным отказом.

 — Давай кидать жребий, — предложил я Рустему. Тот от бессилия, что-либо предложить другое — согласился. Мы взяли по железному рублю, вытащили из вазы, стоящей на столе в большой комнате, могильные цветы, поставленных туда для напоминания проживающим постояльцам о бренности бытия, и встав на край протертого ковра по очереди бросили рубли в вазу. Я попал легко и точно — Рустему не повезло. Когда рубль закончил движение по полу, Рустем тихо под итожил:

 — Не Сабонис...

Жертва сексуального насилия справедливо была определена.

Рустем набрал рабочий телефон аптекарши. Пока он тыкал в клавиши телефона, он в слух надеялся, что она тихо кончается в сортире от поноса или от ящура, или ее срочно вызвали на семинар в район и встречаться ни с кем не надо. Но ему ответили. Он, как Штирлиц произнес условную фразу, описал место, где мы с ним остановились, назвал номер люкса, и что завтра готовы прибыть для продления контракта сроком на один год. Если бы не бабки, которые нам с Рустемом светили за контракт, то послали бы мы эту бабу далеко и по шпалам! Тут же — материальный компонент пересилил.

 — Часа через два припрется — прогнусил Рустем, положив на место телефонную трубку.

Расстояние от Судиславля до Костромы около шестидесяти километров. Местным помороженным водилам надо летом полтора часа, для преодоления этого расстояния, а зимой еще полчаса накинуть надо. Пока аптечный водила ее довезет, короче, раньше пяти вечера аптекаршу мы не чаяли и увидеть.

Я спросил Рустема про то, куда он мне предложил бы на пару часов исчезнуть, но он сказал, что номер трехкомнатный, и если я тихонько посижу в дальней от спальни комнате, то никому не помешаю. Я согласился, да там и телик стоял.

 — А ты хреновой одеждой запасся? — спросил я Рустема, имея в виду презервативы.

 — А зачем? — удивился Рустем — Она же аптекарша и сто раз проверенная.

 — За то ты не проверенный! — возразил я ему.

Рустем согласился и поперся на первый этаж в аптечный киоск за резинками. Но то, что он принес через некоторое время, повергло меня в состояние полного не стояния!

 — Двадцать три рубля — с гордостью сообщил мне напарник. Презерватив был один! Сувенирный! И представлял из себя прзрачную пластиковую коробочку с фигуркой вождя мирового пролетариата — В. И. Ленина, стоящего на скрученном в кольцо резиновом основании с протянутой в даль, к женским эрогенным зонам рукой, словно говоря, что верной дорогой идете пихари-товарищи!

Этот резиновый гаденыш был выполнен с потрясающей достоверностью. Рустем, после того, как я вытер обильные от смеха слезы и сопли, обиженным голосом прогнусил, что там еще Чебурашка был и Снеговик с носом, но нос у него синий был и он его взять не рискнул.

Смеховые судороги меня опять выключили на некоторое время из действительности. Рустему я не сказал, но в лицах представил мужичка, у которого волосы на голове калькулятором пересчитать можно, а зубов на одну драку осталось — да еще с Лениным на хрену! Рустем дождался, когда я снова стану серьезным, и с обидой произнес:

 — Следующий раз сам иди!

Сам я решил, пока есть время, сходить за водкой и закуской. Ведь уйдет эта дура, а Рустему и мне надо выпить за свою и особенно его поруганную честь.

Я решил угостить Рустема, за его труды и потому взял бутылку, тоника, апельсинов и прочей фигни, для восполнения здоровья и сил жертвы сексуальных домогательств. Принеся жратву в номер, я засунул все в холодильник, чтоб охладилось и, чтобы аптекарша случайно не взяла в качестве сувениров. Да тут и она вскоре замолотила в дверь со стороны коридора, как — будто к себе домой пришла. Я быстро просочился в комнату, считающуюся кабинетом. Меня отделяла только дверь с мутным стеклом. Только низ этого стекла когда-то давно дыл разбит и заменен обычным прозрачным стеклом. И фрагмент комнаты мне был виден. Из-за двери раздалось:

 — Ну, куда идти?

Торопится, подумал я, как врач к больному пришла. Через прозрачную щель двери я увидел разутые ноги аптекарши, обутые в мужские носки, почему-то разного цвета. Один был белый, а другой темный. Синий или черный — я не разобрал. Наверно у ее автолюбителя одинаковых целых носков нет, вот и носит что есть. На фоне слоновьего топота аптекарши доносилось попискивание Рустема в виде дешевых комплиментов. Вдруг все стихло.

 — Началось — подумал я.

Но тут послышались топочущие шаги аптекарши и в комнату заглянул одетый Рустем.

 — Постираться пошла, а то говорит дома воды нет — сообщил мне Рустем.

 — Может за этим и в гости просилась — прокомментировал я.

Рустем опять скрылся за дверью, а я включил телевизор. Минут через тридцать вода в ванной затихла и я притаился у прозрачного стекла двери. Аптекарша вышла из ванной в одних трусах и в неизменных мужских носках. Наверно, чтобы ноги не запачкать. Зрелище было очень грустное и без исходное. Задница аптекарши была еще ничего, сойдет за третий сорт в темноте, а ноги — это песня! Это были две тощие кривые палки, сходящиеся книзу вместе. Там же, где начинались трусы между ногами пролез бы ксерокопировальный ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх