Сессия

Страница: 1 из 2

Это было во время летней сессии. После сдачи экзамена Лана поднялась на этаж выше, нашла пустую аудиторию и села на широкий подоконник покурить. Из окна неслось птичье щебетание и одуряюще пахло цветами.

Что ж, — глубоко затягиваясь, подумала Лана, — этот экзамен я отстреляла, не так как хотелось бы (в школе она была отличницей), ну да ничего вон какое лето, не только же над учебниками сидеть. Тут скрипнула дверь и в аудиторию вошёл Димыч.

 — Тоже «хор.» — сказал он, улыбаясь, — вот садист этот Евгений Михайлович, «отл.» никому не ставит.

 — А ты Димочка так курить и не научился — лукаво улыбнувшись, прикололась к нему Лана, выпуская вверх тонкую струйку дыма. Ещё раз стрельнув глазками, она отвернулась к окну.

Хотя на улице было изнурительно жарко, в старом массивном здании сохранялась прохлада. Яркие краски зелени и клонящегося к закату солнца проникали внутрь и бликами играли на потолке. Лана почувствовала, как неслышно подошедший Дима положил руку ей на плечо. Другой рукой он отвел в сторону её пышные темные волосы и очень нежно поцеловал её в шейку. Потом его губы скользнули к уху, щекоча и целуя мочку и где-то за ней. Пьянящий запах её волос возбуждал его, и он стал очерчивать языком все изгибы аккуратного и такого аппетитного ушка.

Ну Ди-имыч... — смеясь, толи от щекотки, толи от возникшего напряжения протянула она.

Полуобернувшись, она свесила с подоконника одну ногу. Он оказывается между её ног. Свесившаяся прижата к нему справа, другая согнутая в колене на подоконнике, прижалась слева к его животу и груди. И через тонкую ткань своей рубашки и грубую её джинсов он ощущал мягкость и упругость внутренней стороны её бедра. Лана качнулась к нему, и он почувствовал прикосновение её груди. Это завело его ещё сильнее. Он стал целовать её в лоб, глаза и щёки. Но, потянувшись к её обольстительным губам, он почувствовал, как она отстраняется, и, приложив ладошку к его рту, шепчет

 — Подожди...

Спрыгнув с подоконника, она на мгновение обнимает его, ощущая животом в его штанах нечто затвердевшее и готовое к бою. Но внезапно хватает сумочку, и крикнув

 — Дождись меня обязательно! — опрометью выскакивает из аудитории.

«Вот облом, блин!» — думает Дима...

А всё дело в том, что было две причины. Первая — Димыч не курил, а выражение «Всё равно, что целовать пепельницу» врезалось Лане в память. Поэтому, сбегая вниз на соседний этаж, она усиленно жевала какой-то «Орбит». Вторая же, как это не смешно, была проза жизни. Экзамен был длинным, и за всё время она не разу не сходила пипи. И сейчас ей приспичило, да так... Лихорадочно стянув джинсы она присела на очко и, сделав своё пипи, основательно протерла всю свою щелочку влажным платочком, а потом, порывшись в сумке, достала прокладку и тщательно промокнула. Встав, она сняла рубашку и бюстгальтер, затем вновь надела рубашку застегнув ее лишь на две пуговки, так что между развевающимися краями соблазнительно виднелся пупок. «Только бы он не обиделся и дождался» — думала она, мчась назад.

А Дима смотрел на диск заходящего солнца, загадав себе, что как солнце скроется, то всё — он уйдёт. Тут ему в лицо пахнуло жарой с улицы — сзади открылась дверь. Он обернулся. У дверей стояла Лана улыбаясь вначале чуть виновато, а потом столь счастливо и радостно, что Димыч расплылся в ответной улыбке стремительно подошёл и обнял её. Довольно высокому (под метр девяносто) миниатюрная хрупкая Лана была по грудь. Её губы прижимались там, где сильно билось его сердце.

Лана, встав на цыпочки, обнимает его за шею и полузакрыв глаза, приоткрытыми губами потянулась наверх. Дима склонился, и они застыли в долгом поцелуе. Лана скользнув языком меж Диминых губ проникла на мгновенье дразняще глубоко, и как бы заманивая, вернулась обратно. Ощутив у себя во рту его язык, она так сильно стала его засасывать, что через пару секунд почувствовала, как помягчевший за время её отсутствия бугорок в его штанах вздымаясь, затвердевает этаким боевым копьём. Димины руки скользят по её спине, опускаясь к аппетитной попке. Левой рукой он гладит ее ягодицы, а правой, проникнув под одетую навыпуск рубашку скользнул наверх, гладя нежную кожу. Внезапно до Димыча доходит, почему её груди так мягко и нежно прижимаются к нему. «Ё! она ж лифчик сняла!» — проносится в его голове.

 — Сладкая моя девочка!... — шепчет он, вновь приникая к ее губам. Его руки яростно прижимают Лану за попку. Она чувствует, как его член с силой упирается ей живот в районе голого пупка. И через его тонкие летние брюки она ощущает форму головки. Одна рука опускается ниже лаская сзади ее бедро, сворачивает между ног и поднимается наверх, упираясь в самое сокровенное. Другая перемещается на левую грудь Ланы. Небольшая грудь уютно умещается в согнутой чашечкой ладони Димы. Он ласкает ее так нежно и одновременно страстно, что Лана ощущает, как ее трусики становятся влажными. Внезапно они замирают, услышав в коридоре чьи-то шаги. Через некоторое время они удаляются и стихают.

 — А, вдруг кто-то действительно войдёт? — прервав поцелуй, шепчет Лана.

 — Вот уж фиг им! — громко говорит Дима, и взяв стул, засовывает его ножку в ручку двери.

Обернувшись, он видит, как Лана садиться на преподавательский стол и расстегивает рубашку. Не отрывая взгляда от ее крупных темных сосков, он подходит и припадает к ним губами. Потом нежно обводит их и теребит сочные верхушечки кончиком языка. Подняв взгляд, он смотрит на сияющее лицо Ланы. Её глаза смеются, а сомкнутые губы трепещут, будь-то хотят что-то сказать и не решаются. Она расстегивают его рубашку. Через мгновенье их тела сплетаются в объятии, а языки в поцелуе.

Влажные от поцелуев ягодки ее сосков прижимаются к его обнажённой груди. Ее ноги, охватывая его поясницу, прижимают его член прямо к ее промежности.

 — Черт возьми, почему ты не в юбке! — шепчет Дима, отстраняясь и пытаясь расстегнуть ее зиппер.

 — Ах ты мой бедненький — смеясь, шепчет Лана, разжимая объятия и вставая на столе во весь рост.

Загадочно улыбаясь, она расстегивает джинсы, одним быстрым движением опускает их до самых щиколоток и вновь встает прямо во весь рост. Дима с восхищением смотрит на стройные ножки, на белеющий в полумраке сумерек треугольник ее трусиков.

Он разворачивает ее к окну, и отходит, чтобы лучше рассмотреть её всю.

 — Ну тебя... — вдруг засмущавшись, говорит Лана и прикрывает груди руками.

 — Нет-нет, дай посмотреть на тебя, ты такая красивая... маленькая очаровательница...

Она скидывает обувь, окончательно стаскивает штаны и остается стоять босиком. На ней лишь широко распахнутая рубашка и белые кружевные трусики, через которые темной полоской просвечивают ее волосики. Какие-то мгновения Дима ещё любуется ее грациозным телом, потом, не выдерживая, подходит и прижимается лицом к ее бедрам, целуя их всё жарче и жарче. Он целует их по очереди всё выше и выше, наконец упирается носом в сладкую ложбинку. Руки его скользят по обнаженным ягодицам, заходят сзади на поясе под трусики и натягивают их так, что ее губки рельефно обрисовываются под плотно обтягивающей тканью. Она чувствует, как он продолжает поочередно целовать ее бедра. С каждым движением, его переносица упираясь в район клитора, раздвигает ее губки, и ткань трусиков собирается посредине, глубоко врезаясь в ее щёлочку. От такого массажа она заводится все больше и больше. В полумраке слышны тихие поцелуи и ее возбужденное прерывистое дыхание.

Через несколько минут она не выдерживает, и шепча — Ну давай же... — опускается вниз. Лана чувствует, как Дима посадив ее на край стола, целует ее нежно-нежно в губы, шею и ключицы. Спускается к соскам, возбуждающе ласкает их языком. Всё ниже — целует ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх